Good Enough to Eat

Нил Док был очень уважаемым человеком. Очень уважаемым человеком, который хорошо знал свое дело. Кто-то даже говорил, что он делал больше, чем требовалось, чтобы удостовериться, что он отлично справляется со своей работой. Восемь лет назад начался тот лесной пожар возле Мария-авеню? Он был на высоте эвакуировав людей и получив помощь из соседних городов. А когда два лета назад произошла та череда краж со взломом? Он поймал мерзких воришек и после ночи в тюряге, вернул их крайне разгневанным родителям. Мальчишка Йегер пропал в течение нескольких часов? Нил вылез с постели, совершил несколько звонков и попросил об одолжении, затем оказался в доме Йегеров, разговаривая с его родителями и окончательно запаниковавшей сестрой. Нил — хороший человек. И он был хорошим копом. Так почему же это происходило с ним?! Каждый так говорил! Все говорили, что быть копом в Шиганшине проще простого. За исключением довольно печального случая с Аккерманами задолго до того, как он стал офицером полиции, в этом маленьком городке никогда не происходило ничего плохого. Ничего. Так почему же без вести пропали четверо молодых людей, наряду с жутковатым писателем и двумя хакерами-подражателями? Нил не пригоден для подобного детективного дерьма. Последнее, из-за чего ему хотелось просыпаться, так от того, что по телефону кричит Карла Йегер, так как ее сын и дочь не отвечают на звонки. Обычно Нилу нравилась Карла Йегер. Сегодня? Не так сильно. Нет ничего столь же отрезвляющего, чем пропажа людей и понимание того, что он ни хрена не знает, что с этим делать. Кирштайн — одно дело, этот ребенок постоянно сбегал, но так надолго — никогда. И, да, Нил согласен, что писатель из дома на улице Роуз по-прежнему его главный подозреваемый, если брать в расчет угрозы по голосовой почте и все остальное, но по правде? Ему казалось, что Кирштайн, вероятно, напился и уехал в Вегас трахаться со стриптизершами. Пацан не был образцом зрелости. Когда же исчез мальчишка Арлерт, он начал чувствовать жар. Армин Арлерт — порядочный молодой человек. Очень вежливый и зрелый. От его пропажи не мог отмахнуться даже Нил. Кирштайн, возможно, все еще мог трахать шлюх, как придурок, но Арлерт действительно пропал без вести. Никаких подозреваемых и никаких зацепок, кроме какого-то писателя-одиночки из огромного дома на Роуз. А затем пришли брат и сестра Йегеры — ну, брат и сестра Йегеры/Аккерманы. Они явились со своими россказнями и теориями, настаивая на том, что за всем стоит Энни Леонхарт. Что просто смешно, потому что Энни была очень покладистой, заботливой и взрослой юной леди. Он не знал, что за розыгрыш они затеяли, но не собирался покупаться на это. Когда Карла Йегер позвонила второй раз, Нил попросил об одолжении своего приятеля в Стохессе. Он сходил к Энни домой. Поговорил с ней. Поговорил с ее отцом. Все было совершенно нормально. Никаких признаков того, что происходит нечто странное. Теперь, несколько часов спустя, когда солнце уже давно опустилось к горизонту, а на краю стола стоял маленький стакан с виски, Нил уставился на папку, что была открыта весь день. Писатель давно пропал, но Нил разослал ориентировку до самого Троста. Если он высунется, кто-нибудь его найдет. Но тут случилось самое интересное. Конни Спрингер и Саша Браус. Несомненно, они тоже пропали без вести, за исключением того, что ответили, когда им позвонили, устроив грандиозное шоу из «проблем со связью», прежде чем повесить трубку. Нил продолжал работать над тем, чтобы отследить их номера, но не похоже, что их участок на пороге технологической эпохи. Большую часть времени не работала даже кофемашина, не говоря уже о GPS-слежении. Швырнув на стол свои очки для чтения и протирая глаза, он испустил долгий вздох, прежде чем глянул на время. Чуть больше одиннадцати вечера. — Это просто смешно, — Нил, невероятно расстроенный, всплеснул руками. Все это какая-то уловка, чтобы он проиграл на выборах. Кому-то это было выгодно, и все маленькие засранцы просто замешаны в этом. Арлерт и Аккерман, скорее всего, уехали на выходные в какой-нибудь книжный клуб или что-то в этом роде и вернутся через несколько дней. Что касается мальчишки Йегера, с ним, вероятно, все в порядке. Отправился в Вегас, где неподобающе себя ведет с проститутками и проигрывает все свои сбережения. Йегер зависает с Кирштайном, наверное.

***

У Эрена болела голова. Это второй раз за день, когда ему казалось, что он опустошил бутылку текилы, хотя ему и в самом деле не следовало так делать. Впрочем, на этот раз все иначе. Боль ощущалась больше, чем глухой стук, похожей на давление в черепе. Словно его мозги слишком велики для него. Он изо всех сил пытался пошевелить руками, чтобы протереть глаза и заставить себя взбодриться, но они не слушались. Чем больше он приходил в себя, тем больше пытался подвигать ими, пока не обнаружил, что они связаны у него за спиной. Когда он, наконец, открыл глаза, Эрен выяснил, из-за чего у него болела голова и почему его лодыжки, казалось, охвачены огнем. Он висел вниз головой. Его лодыжки сковали большие наручники, которые скрепляла цепь, исчезающая выше, чем он мог видеть из своего нынешнего положения. Его запястья были скрещены и связаны за спиной чем-то вроде веревки. Она жгла и впивалась в его кожу, словно это веревка. Он заметил, что кожаный браслет на его запястье исчез, из-за чего материал сильнее впивался в кожу. Когда он посмотрел вверх — или вниз, для кого-то со стороны — то увидел, что его голова висит чуть выше бортика большой медной ванны овальной формы. Она была недостаточно велика, чтобы вместить лежащего человека целиком, но он, вероятно, мог бы с комфортом усесться в ней. Она около трех футов в длину, два фута в ширину и фут в глубину, так что Эрен свисал в полутора футах над землей. Тогда же он осознал, что на нем нет рубашки. Что не предвещает ничего хорошего. Он попытался повернуться, чтобы увидеть, что происходит позади него, но его задачу усложняло положение, поэтому он сдался и вместо этого попытался посмотреть, сможет ли дотянуться до цепей. Эрен согнулся, пытаясь что-нибудь сделать, но нагрузка на его тело была слишком велика, и он был вынужден снова свеситься, от рывка при падении его лодыжки заломило от давления. — Ау? — осторожно позвал он, оглядываясь насколько возможно. Казалось, что он уже не в той комнате, в которой ранее был с Армином, Жаном и Эрвином. Он надеялся, что с ними все нормально Черт, он не терял надежду, что они в порядке. Эрен действительно не знал, насколько ему сейчас следовало быть напуганным. Он стиснул зубы и скрутил руки, пытаясь освободить запястья и вытащить хотя бы одну кисть из пут. Эрен все еще усердно работал над этим, когда позади него открылась дверь и он застыл. Он опять попробовал повернуться, чтобы видеть то, что происходит позади, но все, что он мельком уловил — пара перевернутых ботинок, которые медленно приближались к нему. Очень знакомые ботинки. — Энни, — сказал он, чувствуя, как что-то тошнотворное оседает у него в животе. Ему казалось, что до этого самого момента какая-то его часть все еще твердо верила, что она не замешана в этом. Он все еще хотел верить, что она его друг, и все это огромное недоразумение. Увидев Эрвина полумертвым, прикованного к потолку Армина и полу окровавленное лицо Жана, он понял, что все очень реально, никакого недоразумения. Но даже тогда он ни разу не видел Энни, так что у него все еще оставалась надежда, это назойливое маленькое чувство, которая помогала ему верить, что, возможно, она не при делах. Когда она встала пред ним и остановилась, бесстрастно уставившись на него, это в значительной степени укрепило веру, что все из-за нее. — Почему? — спросил Эрен, даже не зная, о чем спрашивает. Почему она так поступала? Почему вредила людям? Зачем ей Эрен? Почему желала Леви смерти? Почему их отношения изменились до такой степени? Просто… почему? — Ты все уничтожил, — сказала Энни низким и мрачным голосом, — когда связал себя с этим волком. Эрен понятия не имел, что это значит, но инстинктивно сжал левую руку, ту самую, с неизвестной отметиной на запястье. — Энни, на тебя это не похоже. Опусти меня вниз. Мы можем поговорить. — Для этого уже слишком поздно, — ответила она, повернувшись к нему спиной и подойдя к столу, который он не мог видеть из-за края ванны под ним. — Я пыталась остановить все, ты же знаешь. Я пыталась заставить тебя связать себя со мной, но ты просто проигнорировал меня. Ты отдалился от меня и вместо этого выбрал эту тварь, — Эрен услышал, как с металлической поверхности подняли что-то железное, и когда Энни вернулась, она держала нож. Он выглядел древним, с резной рукоятью, сделанной из какой-то грубой коры, и волнистым лезвием, которое выглядело слишком острым для чего-то такого старого. — Энни. Энни, давай все обсудим, — настаивал Эрен, борясь со своими путами, не сводя глаз с ножа, который приближался все ближе и ближе. — Энни, подумай о том, что делаешь, это безумие! — Безумие? — спросила она, слегка наклоняясь, так что они находились почти лицом к лицу. — Вроде того, что оборотни реальны? А как насчет Заклинателей? И Вампиры? А Феи? Это тоже безумие? — она фыркнула и выпрямилась. — Все, чего я когда-либо хотела — власть. Я с семи лет оттачивала свои навыки, но этого всегда было недостаточно. Я никогда не была достаточно сильна. Тогда мой отец рассказал мне историю. — История, какая история? — растерянно спросил Эрен. Мышцы его живота напряглись, когда он почувствовал, как к нему прижалось холодное лезвие, но Энни не повредила кожу, лишь на секунду уставилась на него, как будто что-то обдумывая. — Скажи, Эрен, что ты знаешь о Крейтонах и Шеклтонах? — О чем? — спросил он, все еще напрягая мышцы. — Видишь ли, мой отец много чего рассказывал мне о нашей истории. Крейтоны возглавляли сильный и независимый Ковен. Один из самых могущественных во всей области, некоторые думали, что и во всей стране. Они были главным Ковеном в этой местности на протяжении столетий, пока не пришли Шеклтоны. Они не переставали выпендриваться, насколько они могущественны и насколько более достойны титула самых влиятельных. Эрен закряхтел, когда лезвие вонзилось ему в кожу. Рука Энни двигалась медленно, сильно надавливая и разрезая. Сперва он подумал, что она просто режет его, но затем понял, что она чертит и что-то вырезает на его плоти. Он тяжело дышал, превозмогая боль, которых была не такой уж и ужасной, и он не хотел доставлять ей удовольствие слышать его крик. — Были стычки, но они всегда заканчивались достаточно дружелюбно. На самом деле, никто не пострадал. До тех пор, пока Крейтоны обнаружили нечто удивительное в силе Шеклтонов, — она вытащила нож из его кожи, слегка сдвинула его, а затем снова вонзила. Эрен издал сквозь зубы очередной стон, все еще пытаясь освободить руки. Очевидно, Энни была экспертом в области узлов. — Видишь ли, группа из Крейтонского Ковена загнала в угол одного из наследников Шеклтонского Ковена. Я уверена, они не хотели его убивать, просто вышло как-то само собой. И после произошедшего, мощь этих людей возросла в геометрической прогрессии. Оказалось, что Шеклтоны и в самом деле были сильнее и что все в них помогало увеличивать силы других людей. Это объясняло, почему они так сильны, конечно, если они всегда рядом друг с другом и женятся друг на друге, то всего лишь подпитываются энергией друг друга. Здесь она сделала паузу в своем рассказе, но ее рука продолжала двигаться, нож впивался в новый участок плоти и что-то вырезал. Эрен стиснул зубы и начал двигать телом, пытаясь остановить ее, но она просто вонзила ногти другой руки в его бок, чтобы удержать на месте, и продолжила свою работу. — Знаешь, мой отец рассказал мне о связывании. Он всегда знал, кем являлась твоя семья, из-за метки твоей матери. Понимаешь, наша история вмещает множество подробностей о привязке. Если отпрыск Шеклтона полностью отдается кому-то, появляется метка. Папа был в восторге, когда узнал, что мы друзья, и поощрял это. Он хотел, чтобы я сблизилась с тобой, стала сильнее, обрела силу. И неважно, что твоя семья понятия не имела, кто мы такие, или даже кто вы сами. Просто нахождение рядом с тобой творило чудеса с моими способностями, — она вытащила нож и развернулась, чтобы уйти. Эрен подумал, что, может быть, она закончила, но увидел, как она открыла книгу и перелистнула несколько страниц, прежде чем вернулась, встав позади него и приступив к спине. — По мере того, как мы становились старше, я думала, что это лишь вопрос времени, когда мы свяжемся. Я каждый день проверяла свое запястье, зная, что если полностью отдам себя, а у тебя будет хоть малейший намек на чувства ко мне, то метка появится. Я ждала ее, надеялась, что это произойдет. Но время шло, а ничего не случилось. Решила, что могу подождать, буду терпеливой, дам тебе время. Не в силах ничего с собой поделать, Эрен вскрикнул, когда она вонзила нож сильнее, чем раньше, явно разозлившись, несмотря на то, что ее голос не дрогнул ни в малейшей степени. — Я уже начала подумывать, что мне придется прибегнуть к решительным мерам. Я поговорила об этом с папой, и он поддержал меня. Так что в следующий раз, когда мы гуляли, я разбила твою машину. На этих словах Эрен вздрогнул, а его глаза расширились. Он всегда настаивал, что ничего не помнит о том дне, когда они были вместе, и он едва не прикончил их. Словно в одну секунду он вел машину, а уже в следующую — пикап уничтожен. Все это время он чувствовал вину из-за этого, думая, что задолжал Энни все на свете за то, что сделал. Все это время вина была на ней. — Когда это произошло, я подумала, что это точно сработает. И знаешь, пару дней спустя, появилась тусклая, маленькая отметина. Я все ждала, когда она потемнеет, но этого не произошло. Я заставила себя набраться терпения и просто оставалась рядом с тобой, сделала себя важной частью твоей жизни, — гневный выдох, за которым последовал еще один резкий удар ножом по его коже, вырезавший еще один символ. – А потом появилась эта тварь. В тот день, когда он появился, моя метка исчезла. Я годами смотрела на нее, надеясь, что она потемнеет, а она просто исчезла. А самое обидное в том, что менее чем через месяц после приезда у него была метка, и она выглядела темнее, моя никогда не была такой. Но ничего страшного. Все нормально, потому что у меня еще имелось время. У меня еще был шанс все исправить. А затем. На мгновение нож покинул его кожу, и Эрен решил, что все закончилось, но потом закричал, когда она проткнула ножом его запястье, прямо над меткой. Он почувствовал, как его спину пронзило острие лезвия, как оно разрезало его кожу. Из его запястья обильно потекла кровь, а боль казалась мучительной. Было затруднительно дышать вниз головой, каждый вздох происходил между криками агонии. — Я не могу связывать себя с кем-то, кто уже связан, Эрен, — рявкнула Энни, ее голос едва не заглушил крик Эрена, когда она начала крутить все еще находящийся в его теле нож. — И как только ты связан, тебя нельзя разъединить! Как только Шеклтон связан, он будет связан на всю жизнь! Это должно было произойти со мной! Ты должен был выбрать меня, Эрен! Два Заклинателя из противоборствующих Ковенов объединяются, чтобы сформировать новый. Это похоже на современных Ромео и Джульетту. Она извлекла нож, и Эрен ощутил, как кровь потекла быстрее, вниз по его руке, по плечу и стекает в ванну под ним. Нехорошо. Он чувствовал, как его сердце бешено колотится в груди, как его тело реагирует на боль. Это лишь усугубит ситуацию и усилит кровотечение. Эрен был уверен, что она перерезала важный кровеносный сосуд, из-за того, как она выкручивала нож, невозможно, чтобы это не случилось, верно? Дело плохо. Ужасно плохо. — Я пыталась по-хорошему, Эрен, — сказала Энни, возвращаясь к вырезанию символов на его спине. — Я старалась связаться с тобой, быть с тобой. Разделить силу. Но вместо этого ты связался с монстром, тем самым оставив мне менее приятный вариант, - когда она продолжила, в ее голосе слышался намек на маниакальность. — Помнишь, я рассказала историю? Об убийстве Крейтонами наследника Шеклтона? Что ж, оказывается, купание в крови Шеклтона — один из наиболее эффективных способов украсть их силу. Сделать ее своей. Взгляд Эрена метнулся к ванне, над которой он висел, наблюдая, как на дне начинает образовываться небольшая лужица крови. — На мой вкус, это слегка жутковато, но из-за войны здесь есть очень подробные инструкции о том, как извлечь из Шеклтона максимум. Ты вырезаешь на его теле знаки, которые усиливают силу, — она надавила на нож сильнее, вырезая на нем еще один символ и подчеркивая то, что говорила. — Если он связан, то срезаешь метку с кожи. Я предположила, что ее уничтожение сработает также хорошо. Я не из тех, кто освежует живого человека, — она отошла назад, в очередной раз покружила вокруг него и вернулась к книге. Дышать становилось все труднее, и Эрен не понимал, то ли это его воображение, то ли из него действительно потоками вытекала кровь. Он насмотрелся фильмов, чтобы понимать, что перерезание чьего-то запястья — плохо, но также знал, что в фильмах все гораздо драматичнее, чем в реальной жизни. Эрен не ощущал, что в ванной много крови, но он и правда чувствовал себя неважно. Подвешивание вверх тормашками, вероятно, тоже не помогало. — Есть еще про круг пения, — через всю комнату сообщила Энни, переворачивая страницу, все еще держа нож в руке. С острия на пол капала кровь. — Мне немного не хватает моего Ковена, у меня есть только Райнер и Бертольд, но они заняты игрой в няню, так что мне придется пропустить эту часть, — она проверила что-то в телефоне, затем обратно повернулась к нему, ее глаза опасно сверкнули. — Тогда, я думаю, мы можем перейти к последнему шагу. В конце концов, уже почти полночь. Прозвучало не очень хорошо. — Энни. Энни, подожди, — упорствовал Эрен, пока она шла к нему, слизывая с лезвия его кровь. — Энни, это безумие! Энни, ты не в себе! Он вскрикнул, когда она схватила его за волосы и запрокинула голову назад, прижимая лезвие к его шее. Стало невозможно дышать, не говоря уже о том, чтобы говорить. Он больше ничего не мог ей сказать, чтобы заставить передумать. Привести ее в себя. Он умрет. Черт возьми, прямо сейчас, Энни собирается убить его! — Я действительно любила тебя, знаешь, — сказала она. — Я хотела выйти за тебя замуж с третьего класса, Эрен Йегер. Жаль, что ты ушел и разрушил все, связавшись с волком. Эрен почувствовал, как лезвие вошло глубже, и крепко зажмурил глаза. Ему не хотелось, чтобы последним, что он видел, была покидающая его тело кровь.

***

Он чувствовал, как взгляд Саши следит за ним, пока туда-сюда расхаживал перед диваном, каждый раз едва не задевая угол журнального столика, при повороте, чтобы вернуться туда, откуда пришел. Он бы не удивился, если из-за долгих хождений, образовалась канавка на полу. — Который сейчас час? — спросил он Сашу, которая проверила свой телефон и прошептала, что уже почти без четверти полночь. Конни заламывал руки, заставляя себя сохранять спокойствие. Восторг из-за их потрясающих детективных способностей быстро иссяк, по мере того, как минутная стрелка приближалась к полуночи. Они уже должны были получить новости от остальных, и то, что у них ничего не было, сбивало с толку. — Мы не ошиблись, так ведь? Это было там, верно? — Конни вернулся к карте, как казалось, в миллионный раз, с тех пор, как они раскрыли место, где, скорее всего, удерживали Эрена. — Я о том, что все имеет смысл, да? — Мы не ошиблись, — тихо подтвердила Саша, вставая рядом с ним и обхватывая себя за талию. Конни понял, что она, вероятно, проголодалась. Когда она нервничала или пугалась, или же возбуждалась, или скучала, то обычно чувствовала голод. — А что, если с ними что-нибудь случилось? — Но они оборотни, — настаивал Конни, хмуро уставившись на карту. — Не похоже, что их просто нокаутировать. Его взгляд сместился на их молчаливого стража, который неподвижно сидел в одном из кресел и, казалось, с каждой секундой становился все более и более напряженным. Очевидно, он помнил, что Леви сказал перед тем, как они все отправились в Трост. Найти нового вожака стаи к утру. У Саши зазвонил телефон, она вытащила его из кармана и поморщилась, прежде чем ответила на звонок. Она терла микрофон листом бумаги и произносила вслух только каждое второе слово, прежде чем быстро повесила трубку. Конни знал, что это означает, что скоро зазвонит и его телефон. Учитывая все исчезновения, все беспокоились о близких. Ему было неловко из-за того, что он заставил свою мать поволноваться, но прямо сейчас он и в самом деле ничего не мог с этим поделать. Дерьмо не встало на свои места, как он и думал, так что Конни быстро извлек свой телефон и еще раз набрал Микасу. Как будто на этот раз будет иной эффект по сравнению двадцатью предыдущими. Его перевело прямо на голосовую почту, и он повесил трубку, постукивая телефоном по лбу и заставляя себя дышать. — Может, нам стоит позвонить кому-нибудь, — заметил Конни, следя за временем с тех пор, как опустил телефон. Без десяти. — Кому-то вроде? — Нила? — Конни пожал плечами. — Я о том, что он полицейский. Он может добраться туда за несколько минут, если включит сирены. У него есть пистолет. Нил может пойти и удостовериться, что все в порядке. То есть, я знаю, что оборотни, возможно, сами справятся, но Жан довольно давно пропал, и ему, возможно, необходима медицинская помощь, — он опустил взгляд на свой телефон. — Я думаю, что привлечение взрослого — настоящего взрослого — может быть хорошей идеей. Прежде чем Саша успела высказать свое мнение, телефон вырвали из рук Конни, и он поднял голову, чтобы встретиться взглядом с Майком, который уставился на него в ответ с каменным выражением лица. —Что?! — размахивал руками Конни. — Что нам еще остается делать?! Если Энни убьет Эрена… — слова были подобно стеклу во рту, и он не мог заставить себя закончить мысль. Энни убьет Эрена? В тексте довольно ясно говорилось о соперничестве, но Энни и Эрен дружили дольше, чем Конни знал каждого из них. Если Энни готова убить Эрена — если это то, что она действительно собиралась сделать, — то что защищает остальных от той же участи? Что, если Жан умер? Что, если они прибыли на склады, а все уже мертвы? Что, если Энни убила тех троих, кого он только что отправил туда, и ждала полуночи, чтобы закончить ритуал с Эреном? Что, если Конни отправил их на смерть?! — Конни? Конни! Он едва слышал Сашу, чувствуя, как в груди поднимается волна паники, его руки схватились за голову, а глаза невидяще уставились в пол. Что, если он только что, в буквальном смысле, прикончил еще трех человек, потому что был настолько глуп, чтобы поверить, что Энни не навредит им? В конце концов, по преданиям было весьма понятно, как мало Крейтоны ценили жизни волков. Они высвободили чертов вирус, не обращая внимания на то, кого или что уничтожат в этом районе, включая оборотней, просто чтобы увеличить свою силу! Черт возьми, Конни отправил их всех на верную смерть! Конни ощутил в копчике боль и даже сразу не понял, что происходит, когда огромная рука схватила его за затылок и толкнула вниз так быстро, что он едва не уткнулся носом в колени. Вместо этого все резко прекратилось, а он сидел, скрючившись, на одном из барных стульев, совсем не помня, как усаживался, изо всех сил пытаясь нормально вдохнуть и выдохнуть. Он не понимал, что у него была паническая атака, пока Майк не толкнул его на стул, чем спровоцировал во всем его теле боль и заставил его разум вернуться в настоящее. Он все еще хватал ртом воздух, но Майк отпустил его голову, когда стало ясно, что он осознает, что делает. А именно: пытается дышать. У Конни никогда раньше не испытывал приступов паники. Для него это совершенно новый опыт, и ему не понравилось. В груди сдавило, перед глазами плясали точки, вдохи были прерывистыми, и как бы сильно он ни пытался, он не мог замедлиться. Его ладони вспотели, разум лихорадочно соображал, ему отчаянно хотелось броситься к Майку за телефоном и позвонить копам. Саша гладила его по спине, стоило Майку отойти, и когда Конни достаточно успокоился, чтобы сесть, он обнаружил, что старший мужчина вернулся на свое место, глядя на противоположную стену и крепко сжимая телефон Конни в руке. Судя по его хватке, Конни не был уверен, что получит его обратно в целости и сохранности. — Он не сможет помочь, — тихо сказала Саша, заставив Конни посмотреть на нее. Она поджала губы. — Нил, я имею в виду. Что он знает о таких вещах? Черт, что знаем мы? Если мы отправим его туда на помощь, кто поручится, что он не погибнет под перекрестным огнем? Может быть, они сражаются. Заклинатель против оборотня. Может быть, они близки к победе и в любую секунду позвонят нам. Взгляд Конни вернулся к его телефону, надеясь, молясь, чтобы это было правдой. Сейчас он ненавидел Майка за то, что тот не позволил ему позвать на помощь, но Саша права. Это не только подвергнет опасности больше людей, но от их внимания не ускользнуло и то, что, казалось, существует определенная иерархия. Они с Сашей разнюхали об этом, и он уверен, что они дорого заплатят за это. Совсем не просто объяснить появление оборотней и заклинателей, особенно полицейскому, который потребует объяснений. — С ними все будет в порядке, — сказал Конни, медленно выдохнув и слегка выпрямившись в своем стуле. — Они будут в порядке. Все хорошо. Они просто дерутся — не до смерти — и мы в ближайшее время получим от них новости, — он повернулся и выдавил из себя улыбку Саше, которая улыбнулась в ответ настолько широко, насколько могла. — С ними все будет в порядке, — согласилась она. — С ними все будет в порядке, — повторил он.

***

— Тебе это так просто с рук не сойдет! — крикнул Армин через всю комнату. Его голос звучал откуда-то издалека. Очень издалека. Но это было неправильно, поскольку Леви видел его. Он находился прямо здесь, всего в двадцати футах от него. Но было похоже, как будто он на другом конце проклятой страны. Тряхнув головой, Леви изо всех сил попытался взять себя в руки. Перед глазами все плыло и терялось в фокусе, легкие жгло от боли, но его способность к исцелению начала приходить в норму. Волчий аконит смертелен только в больших дозах. Когда в него прилетел порошок, Леви был уверен, что умрет. Он был уверен, что все будет как с чаем, и он упадет замертво. Когда этого не произошло, то ему стало ясно, что порошок являлся смесью аконита и чего-то еще. Вероятно, душистый перец, попробовал угадать он, учитывая, как быстро шло исцеление, а Заклинатель использовал душистый перец для лечения. Что становилось большой проблемой, потому что это означало, что они нужны живыми. Волчий аконит нужен для того, чтобы обезвредить их, а душистый перец гарантировал, что они не умрут. Даже сейчас, в то время как его легкие горели, он не чувствовал себя на грани смерти. Так и должно быть. Такое количество аконита должно было прикончить и его, и Ханджи. Тот факт, что они не погибли значит, что их по какой-то причине оставили в живых, но с такими людьми, как Заклинатели, это не сулит ничего хорошего никому из оборотней. — Нам сойдет с рук, — ответил Райнер на вспышку Армина, будучи не посвященным мысли, которые промелькнули у Леви в голове. Оборотень изо всех сил старался пошевелиться, двинув рукой вниз по телу и вытащив из кармана телефон. Нет сети — как он и ожидал, иначе они забрали бы телефоны у него и Ханджи, прежде чем закинули их туда, — но он смотрел не на это. Он смотрел на время. Семь минут. У Эрена семь минут, прежде чем случится то, что должно произойти. Леви чувствовал, как его инстинкты обезумели, как бьются о клетку разума, как пытается освободиться волк. Леви с радостью бы выпустил его, будь у него силы. Если бы только не было больно просто дышать. Они не говорили об этом. Никто из них не произнес вслух. Никто из них не хотел в это верить. Энни собирается убить Эрена. У Леви не было и тени сомнения. Энни где-то рядом с Эреном, она убьет его. Сегодня ночью Эрен погибнет, а Леви застрял в серебряной клетке с аконитом, который покрывает его легкие изнутри. — Что вы собираетесь делать? — спросил Жан, его голос звучал невнятно, как будто у него ужасная травма головы. Рука Леви сжала телефон, разбив корпус и экран, из-за чего изображение замерцало, и телефон погас. — Вы убьете нас, да? Вы убьете всех нас, не так ли? В противном случае, мы расскажем всем, что вы сделали! — Я так не думаю, — Райнер встал перед Жаном, закрывая его от посторонних глаз. Мгновение спустя перед Леви появился Бертольд, который медленно прошел мимо клетки, прежде чем развернуться и двинуться в обратном направлении. Он расхаживал перед ними с тех пор, как все началось. Он, казалось, не беспокоился о них, что имело смысл, поскольку Эрвин выглядел едва живым, его сердце билось так медленно, что после очередного удара Леви боялся, что следующего не будет, Ханджи не двигался с тех пор, как его бросили в клетку. а Леви по-прежнему жалко лежал на животе прямо перед прутьями, пытаясь заставить себя сдвинуться. — Видишь ли, Жан, это самое крутое в магии, — сказал ему Райнер. — Когда все это закончится, мы сотрем твои воспоминания. Заменим их новыми, где за всем этим стоял блондинчик. Он, вероятно, будет мертв к тому времени, когда мы закончим, так что будет идеальным козлом отпущения. Он сделал это, и теперь мертв, а вы трое отправитесь домой после травматического опыта пребывания взаперти в качестве его рабов. — А волки? — мрачно спросила Микаса. — Вы их просто убьете? — Блонди в любом случае безнадежен. Он — жертва. Леви почувствовал, как на этих словах его кровь вскипела, взгляд переместился на Эрвина. Его сердце все еще билось. Он все еще дышал. Леви должен вытащить их отсюда до того, как Эрвин умрет. Прежде, чем кто-либо из них погибнет. Но как?! — А что касается Леви и другого, ну, есть много Заклинателей, которые готовы заплатить весьма приличные деньги за оборотня. Их трудно поймать, знаете ли. Они путешествуют стаями. Должны выйти интересные эксперименты. Мы уже подыскали покупателя для блонди, но я уверен, что им все равно, кого из них они получат. В конце концов, волк есть волк. — А Эрен? — хриплым голосом спросил Леви, при попытке заговорить его насквозь пронзила боль. На другом конце комнаты Райнер развернулся и встретился с ним взглядом. Леви оскалился, обнажив зубы. — Ты был осторожен, не упоминая его. Так расскажи мне, что вы собираетесь с ним делать? Чего Энни хочет от него? Леви знал, что часть его спросила просто чтобы успокоить себя. Может быть, он не прав. Маловероятно, но, возможно, возможно, он ошибался. Наверно, Энни занималась сексом с Эреном где-то в задней комнате. Может быть, найдется способ освободиться, пробиться наружу и сбежать с Эрвином. С людьми все будет в порядке, Райнер сам так сказал. Может он выберется оттуда с Ханджи и Эрвином, и с Эреном будет в порядке. Райнер приблизился на несколько шагов, так что оказался в середине комнаты, и бесстрастно уставился на Леви. — Что, по-твоему, случится с Эреном, Леви? — Райнер не выглядел довольным своими словами, что предполагало, что он не фанат того, что грядет. — Почему? — спросил Леви, с трудом вставая на четвереньки. — Зачем вы делаете это? — Потому что он связан, — Райнер помолчал, а затем добавил: — Из-за тебя. — В течение многих лет Энни пыталась сблизиться с ним, — сказал Бертольд, подходя ближе к клетке Леви. — Она также почти заполучила его. У нее появилась метка и она ждала, когда знак потемнеет и Эрен получит свой. Это было все, чего она когда-либо хотела — быть связанной с Эреном. Но потом появился ты, и заинтересованность Эрена пошатнулась. Она пыталась позвать его к себе, заставить его прийти к ней. Между Заклинателями будет больше силы влияния, если ты заставишь одного из них прийти к себе и разбудишь. Он очень сбит с толку, я уверен, ты заметил. Первый человек, которого он увидит после такого события, это тот, кому его подсознание велит доверять. — Тогда почему она просто не встала у его дома? — рявкнул Леви, сумев встать на четвереньки и тяжело дыша. Каждый вдох был похож на болезненные уколы в груди. — Почему не убедилась, что она будет тем, кто разбудит Эрена? — Это работает не так. Ты не можешь пойти к человеку, которого зовешь, если ты Заклинатель, — упорствовал Бертольд. — Он должен прийти к тебе. К тому, что считается вашим пространством. Энни продолжала звать его к себе домой, но каждый раз, когда она звала его, ты останавливал его. — Может быть, ей стоило прекратить звать, — отрезал Леви. — Она сделала себе только хуже. — Я так и сказал, — пробормотал Райнер. Он говорил недостаточно громко, чтобы кто-нибудь услышал, но Леви все же являлся оборотень, поэтому отчетливо услышал. — Так ты ее не отговорил от этого? — Леви с ненавистью сплюнул. — Ты просто позволил ей продолжить? — Мы сменили тактику! Мы начали пробовать звать его в ночь полнолуния, — заявил Райнер. — Мы думали, что это поможет, — он сжал кулаки, приблизившись на еще один шаг. — Мы тоже отчаялись! Мы хотели, чтобы с Эреном все было в порядке, мы хотели, чтобы все сработало! Нам стоило подумать о блокирующем заклинании раньше. Надо было скорее использовать его, чтобы, когда Энни взывала к Эрену, ты и остальные не поняли, что происходит. — Вот как вы заполучили Эрена, не так ли? — спросил Ханджи. Его голос звучал намного слабее, чем казалось Леви, а значит, что он, вероятно, вдохнул больше аконита, чем Леви. — В этот последний раз вы использовали магию, чтобы никто не понял, что происходит. — Если бы мы поступили так раньше, возможно, Эрен не был бы связан, — кулаки Бертольда сжались, было ясно, что он не рад подобному повороту событий. — Значит, теперь вы позволите Энни убить его? Слова, словно эхо отдавались в комнате, словно кто-то, наконец, произнес их вслух и сделал реальными, даже несмотря на то, что они все это время были таковыми. — Это единственный способ украсть его силу, — тихо сказал Райнер. — Эрен должен умереть, иначе мы не сможем стать сильнее. Мир отличается от того, каким был столетие назад, Леви. Конечно, ты понимаешь это, будучи оборотнем. — Мы не убиваем невинных людей! — прорычал Леви. — Вы, волки, убиваете людей каждый день! — крикнул Райнер. — Не умышленно! — возразил Леви. Низкий, злобный рык начал эхом раздаваться по огромному складу. Райнер усмехнулся и сделал еще один шаг вперед, встречаясь взглядом с Леви. Оборотня впечатлило то, что он мог это сделать, не чувствуя необходимости отвернуться. Даже Энни отводила взгляд. — Ты торчишь в клетке, Леви. Энни убьет Эрена, и как только он умрет, нам всем станет лучше. Мы отпустим людей, а ты и твои друзья больше не будете нашей проблемой. Рычание становилось все громче, отчего у Леви все волосы на затылке встали дыбом. — Заткнись, — рявкнул Райнер, подходя ближе. — Рычание ничего не изменит, ты все равно заперт в клетке! Бертольд приблизился к Леви и наклонился так, что они оказались практически на одном уровне глаз. Он нахмурился. — Это не он. — Что? — резко спросил Райнер. Человек перед Леви медленно сместил взгляд на клетки. Сначала к Эрвину, потом к Ханджи. Затем он снова посмотрел на Леви. — Это не один из них. — Что значит, не они, кто же тогда, черт возьми?! — сейчас прямо Райнер был перед клеткой Леви, и в этот момент Леви подумал о том, о чем не думал уже несколько месяцев. Он подумал о том, что многие предполагали после его прибытия в Шиганшину. Он подумал о том, чем начал тешить себя, хотя бы потому, что это было нечто, о чем он молчаливо тосковал всю свою жизнь. Семья. Позади Райнера и Бертольда раздался рев и они оба обернулись. Райнер был слишком далеко от него, но Бертольду было слишком комфортно с выведенными из строя оборотнями. Леви бросился к двери клетки, закричав, когда серебро обожгло его кожу, но он просунул одну руку между прутьями, схватил Бертольда за рубашку сзади и с силой прижал его к прутьям спиной. Голова парня громко ударилась о серебро, звук отдался легким эхом. Леви снова потянул назад, заставляя его врезаться в прутья во второй раз. Он увидел кровь на решетке, испачкавшую затылок Бертольда, и захотел продолжить. Он хотел вышибить этому парню мозги. Но в отличие от них, Леви не монстр, поэтому он отпустил парня, и Бертольд тяжело рухнул на пол. Отойдя от прутьев, Леви вскрикнул, когда часть кожи, что прилипла к серебру, оторвалась, и упал на задницу, когда его пронзила боль. Только тогда он поднял взгляд. Райнер бежал через комнату, по видимому туда, где хранился аконит, но не успел. Микаса уже сорвала цепи со стены и запрыгнула ему на спину. Она по-прежнему была в большей степени человеком, в ней лишь частично проглядывался волк. Она обвила грудь Райнера ногами сзади, одной рукой обвив его шею. Другая рука с силой обрушилась ему на голову, безжалостно колотя, пока Райнер не упал лицом вниз. Микаса скатилась с него и, тяжело дыша, встала на четвереньки. Она испустила крик ярости и агонии, ее спина выгнулась, кости затрещали, а мышцы под кожей задвигались. — Срань господня. Взгляд Леви метнулся к Жану, когда тот заговорил, и его охватил болезненный страх. Армин и Жан здесь, свисают с потолка прямо перед Микасой. Они ослаблены из-за дней, проведенных на этом складе с небольшим количеством еды и воды, а Микаса взбесилась. Очень сильно взбесилась. Леви был абсолютно уверен, что выслушивание того, что Эрен умрет, вывело ее из себя. Чрезвычайное давление, как он рассказывал Эрену. Обычно речь шла о самом человеке, находящемся в опасности. Для Микасы же мысль о потере Эрена казалась невыносимой. — Леви, — нервно позвал Ханджи с другой стороны от клетки Эрвина. — Подожди, — настаивал Леви, пытаясь сохранять спокойствие. — Просто подожди. Либо Микаса полностью обратиться и убьет двух легкодоступных людей около нее, или... Или она спасет Эрена. Леви заметил нечто большее, чем ее внешность и то, что у нее та же фамилия, как у него. Было кое-что еще, что привлекло его в ней. В ту ночь, когда Эрвин загнал Эрена в пикап, их мать настаивала на том, что Микаса перепугалась из-за того, что он в опасности. Когда однажды ночью Эрен вышел из дома, и Леви был там, чтобы остановить его, Микаса проснулась и поймала его без каких-либо подсказок, почему она внезапно пришла в сознание. Даже сейчас, пока они искали Эрена, Леви заметил, что она ведет себя так же, как и он. Она сестра Эрена, так что для нее было вполне нормально волноваться, но уровень тревоги внутри нее совпадал с его собственным. Микаса такая же как он. Микаса является потомком Зеграта. Микаса была семьей. А это значит, что Микаса спасет Эрена. Из пасти волка вырвался громкий хрип, когда он, наконец, полностью обратился, стоя на нетвердых лапах и мотая головой. Сначала он двигался медленно, избавляясь от цепей и остатков одежды, которую носил еще будучи человеком, и повернулся к Армину и Жану. Никто из них не пошевелился, уставившись на зверя широко раскрытыми глазами. Волк зарычал, но затем повернулся и посмотрел на Леви, на него уставились желтые глаза. Леви смотрел в ответ, наблюдая, как зверь задрал верхнюю губу, громко рыча. — Иди, — сказал Леви, придвинувшись ближе к решетке, но не касаясь ее. — Мы дали им обещание. Мы пообещали, что будем защищать их вечно, так что иди! Найди его! Вперед! Волк в последний раз взглянул на Армина и Жана, затем развернулся и вылетел из комнаты, снося дверь. Напряжение в комнате исчезло, как будто кто-то лопнул мыльный пузырь. Внутри себя Леви все еще испытывал панику и страх, волк знал, что Эрен вот-вот умрет, но помощь в пути, и если он сможет выбраться, то последует за ней. Протянув руку через прутья решетки, он поморщился, когда обжегся, но продолжил рыться в карманах штанов Бертольда в поисках ключей. Он очень надеялся, что ключи у него, потому что Райнер был слишком далеко, чтобы кто-нибудь смог до него дотянуться. — Мне не стыдно признаться, что я обмочился. — Мы знаем, Жан, мы же оборотни, — пробормотал Ханджи из клетки в стороне. — Леви, Эрвин хреново выглядит. — Мы все выглядим не лучше, — огрызнулся Леви, найдя ключи и выдернув их. Его рука ныла от того, что ее прижимали к решетке, и ему пришлось сделать несколько вдохов, чтобы удержаться от крика боли. Раны на его груди медленно пузырились и начали заживать, но потребуются часы, чтобы они полностью исчезли. Он чувствовал на себе взгляд Ханджи, который с беспокойством наблюдал за ним. Он знал, что Леви тревожится об Эрене. Это невозможно не знать. Но у него два раненых оборотня и один раненый человек, включая его самого, о которых нужно беспокоиться прямо сейчас. Как бы ему ни было неприятно признавать это, но он ничего не мог сделать для Эрена. Он поставил все на Микасу. Если она не спасет Эрена, то никто не сможет, и после нескольких поколений успеха, у стаи будет один ужасный провал. Больше всего Леви ненавидел нарушать обещания.