Пьян тобою 2

Он позвонил сам на следующий день. Я разгребал тюк с цветными шейными платками, пыхтел и чихал от пыли, когда телефон разразился оглушительной трелью. — Степа! — завопил я в трубку. — Где ты? Что случилось? Ты в порядке? — Да-да, все хорошо, — альфа звучал как-то странно. — Извини, что не позвонил вчера. Мне пришлось остаться. — Я это уже понял. Но почему? — Лесь, Максим ждет ребенка, — Степа выдохнул это с благоговением, а у меня внутри все опустилось. Даже колени подогнулись, и я осел рядом с разворошенными тряпками. — Это невероятно, я совсем не ожидал, но я так рад. У меня будет ребенок! — Да-да, очень хорошая новость, — выдавил я из себя севшим голосом. — Уже почти три месяца. Он как только это сказал, я чуть в обморок не упал. И не смог его оставить. Ты меня слышишь? — Да-да, слышу, — бросаю я в трубку, а в голове между тем щелкает календарь. Почти три месяца это значит, течка была в декабре. Интересно, до признания мне в любви или после. Скорее всего, после, как я улетел в Испанию, а Степа пропал на неделю, не отвечая на звонки. Вот значит как… Опять предательски закружилась голова, и я был вынужден закусить кулак, чтобы не заорать. Значит, Степочка провел течку со своим истинным, а потом позвонил мне, как ни в чем не бывало. Ну зачем же он так со мной? — Лесь, ты тут? — Да, я здесь, — серо отозвался я. — Ты не обиделся на меня? Извини, просто у меня совсем крыша слетела от этой новости, я про все на свете забыл. — Нет, не обиделся, все нормально. Я очень рад за тебя. — Лесь, — тянет альфа, видимо ему не нравится интонация, с которой я говорю. — Ты точно в порядке? Если ты сейчас подумал, что что-то поменялось в моем решении, то нет. Все остается по-прежнему. — Нет, — неожиданно жестко оборвал я его. — Ничего по-прежнему не остается. Это совсем другое. Теперь у тебя будет ребенок, тебе надо думать о нем. О твоем ребенке и твоем муже. Вы семья, а я тебе никто. — Ты отказываешься от меня? — дрогнувшим голосом спросил Степа. И как бы меня ни душили слезы, какой бы ком в горле ни стоял, и как бы ни рвалась душа на части, я выдохнул: — Да, я отказываюсь от тебя. В ту же секунду горькие слезы полились из моих глаз. В трубке воцарилось молчание. Мой далекий собеседник в другой стране и другом часовом поясе переваривал услышанное. — Я тебе не верю, — наконец сказал он. — Придется поверить. — Я хочу, чтобы ты сказал мне это в лицо. Я прилечу, и ты скажешь, что отказываешься от меня, глядя мне в глаза. — Я не желаю тебя видеть, — я зажмурился, обжигая щеки горячими слезинками. — Я никогда не смогу затмить твоего истинного. У меня нет запаха, и после всего произошедшего он вряд ли появится. А твой истинный… Блять! Степ! Ты провел с ним течку в декабре. Ты говорил, что любишь меня, а на следующий день трахал своего истинного, зная, что я жду тебя, и смог заделать ему ребенка. Я не могу с этим мириться. Не могу и не хочу. Ты выбрал его. Уже тогда в больнице. Только не говори ничего, я не хочу тебя слушать. — Хорошо, я тебя понял, — сухо отозвался Степа. — Прощай, Алексей. В ухо ударили противные громкие гудки, а я от души запулил телефон в ближайшую стену и согнулся пополам в жутких рыданиях. Дверь магазинчика хлопнула, впуская кого-то. — Алекс! Алекс! — на меня тут же налетел Момо, обхватил руками и затряс, пытаясь понять, что со мной. Общение с Мигелем пошло ему на пользу. Он немного повзрослел, чуть поумнел, успокоился. Но сейчас не меньше моего был в истерике. — Алекс! Да что с тобой такое? — подросток бухнулся рядом со мной, судорожно обхватывая руками. — У тебя что-то болит? Ты поранился? Кто-то умер? Он сыпал вопросами, гладил меня по волосам, по трясущейся спине, даже сам заплакал от бессилия и сожаления. А я же выл в голос, выплескивая наружу все накопившееся в душе. Все обиды, переживания, мечтания, желания. Мне было больно. Физически больно. *** Говорят, что время лечит. Мне вот лично так не кажется. Оно не лечит, оно лишь сглаживает углы. Как вода точит камень, делая его гладким и округлым, так и время стесывает острые иголки, торчащие из сердца в разные стороны. Это не означает, что боль уходит, но она хотя бы притупляется. Нас с Момо в тот день спас Мигель. Он искал своего маленького омежку, чтобы утащить его куда-нибудь повеселиться, а нашел два комка боли и слез. Я рыдал от безысходности, Момо рядом со мной от непонимания ситуации. Мигель, к его чести, повел себя совсем как взрослый. Запер дверь в магазин, по одному умыл водой из бутылки, дал напиться, а потом расположился на полу, прижав нас к своему телу, и как мог окутал своим ароматом. Момо перестал икать и всхлипывать почти сразу: узнал запах своего альфы, почувствовал защиту и заботу. Мне потребовалось больше времени, чтобы выползти на свет. Все-таки, Мигеля для меня было недостаточно. Неизвестно, сколько мы так просидели, за окном было темно, в магазине и подавно. Но альфа нас не торопил. Только чуть поглаживал по плечам и крепко держал. Он был горячий, но меня все равно бил озноб. Я отлепился от бока нашего спасителя, когда стал чувствовать свое тело и как оно затекло. — Алекс, — тихо позвал альфа. — Ты как? — Очень плохо. Тебе надо отвезти Момо домой, его родители будут волноваться. — А как же ты? Ты же не… — Нет. Я не. Мне плохо, но я выдержу, — я как мог улыбнулся. Вышло крайне жутко. — Спасибо, Мигель. Ты нас просто спас. — Да, пустяки, — засмущался альфа. — Просто испугался за вас. — Иди, — велел я, с трудом поднимаясь на деревянные ноги. — Не говори Пабло с Мариусом ничего. — Окей. Да я и сам ничего не знаю. Мигель тоже поднялся, аккуратно придерживая спящего Момо. Подросток умудрялся дрыхнуть даже в стоячем положении. — Я отнесу его и вернусь — у меня мотоцикл неподалеку. Провожу тебя до дома, если тебе это надо. — Не надо, спасибо, — глаза к темноте привыкли, и я мог различить, как Мигель колеблется. — Я доберусь до дома, не переживай за меня. — Ладно, — молодой альфа согласился, но все равно мне не поверил. За парочкой закрылась дверь, а я так и стоял рядом с грудой испорченных шарфиков. Жалко их, видимо, придется выбросить. Кое-как затолкав все в кладовку и собрав с пола кусочки разбитого телефона, вышел в прохладную февральскую ночь. Было плюс десять, не самый мороз, но мне было нестерпимо холодно. Где-то глубоко внутри, в душе. Подтаявшее в Москве сердце снова сковало льдом. *** После непродолжительного отпуска, который я провел в одиночестве, запершись в своей квартире и анализируя все произошедшее, я вернулся к работе. Навел порядок в магазине, обновил ассортимент товаров, написал несколько заметок в своем блоге. В общем, решил, что активная жизнь будет для меня лучшим решением. Хоть душа и болела, но ежедневные хлопоты отвлекали. Я никому не рассказал про этот срыв. Даже Момо. Хоть он и активно приставал с расспросами, а потом и вовсе обиделся из-за моей скрытности. — Я вот тебе тоже ничего не буду тогда рассказывать! — демонстративно сложил подросток ручки на груди и отвернулся от меня. — Ох, ну вот. Очень жалко, — я легонько брякнул по прилавку жестяной мисочкой с любимой нугой Момо. — Но вкусно! Причмокнул губами, разгрызая орешек и наслаждаясь сладостью. Младший заинтересованно дернулся, но сдержался пока что. Хотя надолго его не хватило, и через пару минут он увлеченно рассказывал о поездке с Мигелем на мотоцикле в Жирону. — Это было вау! Прикольно, хоть он и тащился, как черепаха. Сказал, что быстро ехать нельзя, но я же знаю, что это отец его заставил ехать медленно. И подросток говорил, говорил и говорил взахлеб, размахивая руками, вываливая на меня массу информации, а я с улыбкой слушал. Как же хорошо, что малыш Момо так счастлив. *** В апреле в семье Пабло и Мариуса родился великолепный, здоровый, крепкий альфа. Родители были на седьмом небе от счастья. Пабло плакал, прижимая к себе сына, Мариус, усталый и расслабленный, глядел на обоих нежно, влюбленно. Даже старшие дети прониклись моментом. Момо аккуратно взял брата на руки и долго разглядывал его нахмуренный лоб и зажмуренные глаза. А потом улыбнулся и коротко поцеловал в красные щечки. Мариус незаметно выдохнул с облегчением. Силино тоже оглядел сверток с младенцем, даже понюхал его, объявив, что брат пахнет как леденцы от кашля. Взрослые поулыбались, а Силино поинтересовался можно ли будет во время болезни вместо невкусных лекарств облизывать брата. И удивился и обиделся, когда ему отказали. В общем, в нашей коммуне все шло очень хорошо. Я помогал Мариусу с детьми и по хозяйству, Момо забегал ко мне в магазин, наводил порядок и изредка обслуживал покупателей, Пабло пристроил Мигеля в свой ресторан пока на должность «принеси-подай», но молодой альфа уже присмотрел для себя курсы повара в соседней нам Жироне и планировал начать учиться летом. Даже Клементе выступал в роли доброго дедушки, его карманы всегда были полны конфет, красивых камушков, цветных стекляшек, отполированных морем. Он знал тысячу и одну сказку и рисовал для Силино маленькие смешные картинки. Папочка приехал ко мне в мае погостить и тоже с удовольствием влился в нашу жизнь. У Силино появился новый дедушка, с которым они мило болтали на ломаном английском. Мариус даже доверил моему родителю своего младшего. Папочка покачал маленького альфу на руках с затаенной грустью и поспешил вернуть его. А потом долго обнимал меня, поглаживая по спине. Пару раз мы с ним даже тихо поплакали каждый о своем. Но в остальном все было очень хорошо. *** — Хэй, Алекс! А почему ты стал журналистом? — спросил меня Момо. Он сидел на столе рядом с кассой и болтал ногами. Был жаркий июльский вечер, через открытую дверь доносилась музыка из ресторанчика неподалеку, я почти закончил рабочий день, и мы намеревались с подростком пройтись по набережной. Он откровенно скучал без своего ухажера, который усердно учился в Жироне, и старался почаще сбегать из дома от бесконечной уборки и возни с младшими. — Почему? Не знаю. Я класса до девятого не знал, чем хочу заниматься. А потом вдруг проникся всей этой писательской атмосферой. — Почему не писатель и не книги? — От книг слишком долгая отдача. А журналистские заметки получают очень быстрый отклик. — А ты бы хотел написать книгу? — Не знаю, малыш. Не задумывался об этом. Почему ты спрашиваешь? — Отец говорит, что мне стоит подумать о будущем, — скис подросток. — Выбрать колледж, профессию. — И как ты на это смотришь? — Я не знаю, Алекс. Это так сложно! Иногда мне кажется, что я ничего не хочу. Хочу гулять по ночам и развлекаться. Это плохо? — Нет, это совсем не плохо, — поспешил я успокоить мелкого. — Все этого хотят. Очень мало в мире людей, которые на самом деле наслаждаются своей работой. — Ох, кто бы говорил, Алекс! Я знаю, по меньшей мере, двоих. Это ты и отец. Ну и папочка, когда был свободен от мелкого. Кстати, ты не скучаешь по своей старой работе? Вроде, она тебе тоже нравилась. — Да, старая работа мне нравилась. Но и магазин тоже ничего. В начале лета Клементе передал мне все права на магазин. Проще говоря, подарил. На мои громкие возражения старик отмахнулся и сказал, что долго искал себе преемника, а моя кандидатура ему кажется самой подходящей. И к тому же, он уже слишком стар, чтобы стоять за прилавком и разгружать тяжеленные коробки с заказами. Он все также пропадал на улицах со своим этюдником и красками, только передвигался медленнее и не лез на скользкие неустойчивые конструкции. — Да и потом, малыш, я не совсем бросил журналистику, — напомнил я Момо. — Ты бы это знал, если бы следил за моим блогом. — Алекс! Я живу в этом городе! Я буквально знаю все, о чем ты пишешь. Ты три заметки посвятил отцовскому ресторану и его стряпне. — Ты слишком придираешься ко мне, — фыркнул я. — Ну что, идем? — Идем, — подросток охотно соскочил со стола и помчался на выход. Мы неторопливо шли по прогретой за день набережной и наслаждались морским воздухом и мороженым. Младший долго меня уламывал, и я наконец сдался. — Ну ведь кайф же! — Момо облизнул ярко-розовый шарик и прикрыл глаза от удовольствия. — Ты бы умерил свой пыл, — заметил я, заслышав неоднозначный свист от проходящей мимо кучки альф-подростков. К счастью, им хватило ума пройти дальше, а не остаться, чтобы позадирать нас. — Ой, — смутился Момо. — Прости, я привык, что со мной всегда Мигель, и нас никто не трогает. — Я конечно не Мигель, но нас с тобой вряд ли кто-то посмеет обидеть. — Ты супер-пупер крутой омега, что сможет раскидать толпу альф одной левой? — сощурился мелкий. — Толпу я конечно не раскидаю, но постоять за себя смогу. Не даром же я курсы самообороны посещал. — Вау! Правда? — Момо так живо на все реагировал, словно ему было не почти шестнадцать, а пять. — Малыш, я пах как бочонок с вином! Естественно, я посещал курсы самообороны. И в кармане у меня всегда были перцовый баллончик и электрошокер. — Ты реально крутой! — в круглых глазах младшего омеги горело восхищение. Я потрепал его по голове и мягко улыбнулся. Мы остановились неподалеку от памятника Сальвадору Дали, чтобы послушать уличных музыкантов. Играли какой-то рок, но он звучал очень приятно, и солист пел сносно. Момо тут же увлекся, закачался в такт, щелкая пальцами, стал подпевать. — Алекс! — раздалось со спины. — Алекс, добрый вечер. — Добрый, — развернулся я. — О, добрый вечер, офицер Рохо! Полицейский, светя улыбкой и бицепсами, плотно облепленными короткими рукавами рубашки, подошел ближе. Странно, что он меня помнил, ведь прошло сколько? Пять месяцев! Как быстро летит время. Сегодня мне удалось его разглядеть получше. Это был классический альфа-полицейский. Широкий разворот плеч, короткая прическа, мощная челюсть, темные глаза. Он был образцово красив, мускулист, и ему невероятно шла его черная, обтягивающая мускулы форма. — Как ваши дела, офицер? — я старался быть любезным. — Все хорошо, Алекс. Кстати, можете звать меня просто Адриан. — О, будет ли это уместно? — Я не при исполнении, — улыбнулся альфа, и тут активизировался Момо. Он еще не видел подошедшего к нам альфу, так был увлечен музыкой, поэтому задал вопрос с ходу, поворачиваясь ко мне: — Алекс, Алекс! Давай подойдем ближе, я хочу с ними сфоткаться. Ой! — глаза подростка уперлись в мощную грудь, потом скользнули вверх к жетону и еще выше к идеальному лицу альфы. — Ой! Полицейский! Это не я! Вскрикнул Момо, решив, что его тут же за что-то арестуют. Адриан поднял бровь, уставившись на него, а омега сжался в комочек. — Момо, ты чего? — я тронул мелкого за плечо. — Отомри. Иди сфоткайся со своими рокерами, но потом мы с тобой обсудим это твое «это не я». — Угу, — подросток быстро смылся. — Милый ребенок, — хмыкнул офицер. — Да. Милый, как ангелочек, и дикий, как стая обезьян. Впрочем, все дело в его возрасте. И мы все надеемся, что он не забеременеет раньше времени. От такого заявления альфа даже крякнул удивленно. Не ожидал он с первых минут общения услышать о беременном подростке. Я же решил сменить тему: — Я смотрю, вы поменяли свою машину на летний вид транспорта? У тротуара стоял новенький полицейский мотоцикл. — Да, — альфа махнул на него рукой. — Так проще патрулировать город. — Хм? — Я теперь местный шеф полиции. — О! Поздравляю, если вы хотели эту должность. Или не поздравляю. Но скажу лишь, что наш городок чрезвычайно спокойный. И у меня есть вид на жительство! Мы оба рассмеялись в конце. — Я не то, чтобы просился сюда, но мне здесь нравится, — наконец сказал альфа. — Да, Кадакес это рай на земле. — А вы здесь…? — У меня магазинчик сувениров, — поспешил ответить я. — Ничего криминального, только камушки, ракушки, открытки и кораблики в бутылках. — Алекс, вы теперь будете это постоянно делать? — Что именно, господин офицер? — я, может быть, намеренно так говорил, флиртовал, но самую капельку. Честно. Альфа покачал головой и снова максимально очаровательно улыбнулся. — Ладно. Не буду вас отвлекать, развлекайтесь, — он козырнул и, круто развернувшись, ушел к своему мотоциклу. Я помахал офицеру Рохо на прощание рукой. — Алекс, это кто? — ударил в ухо горячий шепот. Момо повис на моем плече, как обезьянка. Я был прав, так его называя. — Алекс, это твой новый ухажер? — Брось, малыш. Какой он мне ухажер! Просто полицейский. — Но ты, блин, его видел! Он долбанный Аполлон! — Он может и Аполлон, а вот тебе бы последить за своим языком, молодой человек! — Да что я такого сказал! — Хм… «Это не я»? Это ты про что? — Алекс! — застонал мелкий, закатывая глаза. *** Офицер появился в моем магазинчике через неделю. Зашел прямо с утра, когда никого еще не было, а я наслаждался моей традиционной утренней чашкой холодного кофе. Пабло в последнее время экспериментировал со специями и вкусовыми добавками, и сегодня мне досталась порция с апельсиновой цедрой и каплей лимонного ликера. Алкоголь почти не чувствовался, но давал дополнительную нотку свежести. Свой завтрак я уже съел, так что спокойно смаковал напиток и ждал покупателей, но дождался полицию. Маленькое помещение тут же заполнилось ароматом сильного альфы, что перебил слабый кофейный дух из моего высокого стакана. — Офицер Рохо, — расплылся я в улыбке. — Доброе утро. — Доброе утро, Алекс. Альфа дошел до прилавка с кассой и огляделся. — Надо признаться, это впечатляет. — О, спасибо. С недавних пор ассортимент немного расширился. И это было правильным решением, потому что людям нравятся сделанные вручную безделушки. А уж если они местные, то успех двойной! — Вы так несерьезно говорили про свой магазин, будто это какая-то палатка на набережной. А у вас тут целая лавка антиквариата! — присвистнул полицейский. — Ну, до антиквариата мне еще далеко. Хотя вон тот кораблик стоит здесь уже лет… пять? Альфа подошел к указанному кораблику, чтобы рассмотреть получше. — Почему вы его не продаете? — Не знаю. Его просто никто не берет. Он словно прячется на полке, когда заходят покупатели, а потом снова выползает на видное место. — Хм, — заметил альфа, странно на меня глянув. — О, я не сумасшедший, офицер. Возможно, это мой кофе делает меня немного более говорливым. Потому что капля ликера явно была лишней. — Я не считаю вас сумасшедшим, Алекс. — Что ж, спасибо. Мы неловко замолчали. Я не знал, с какой конкретно целью пришел Адриан, да и он, похоже, тоже. Поэтому покружив между полками, офицер пожелал мне хорошего дня и стремительно вышел вон. *** В следующий раз мы встретились в продуктовом. Я тщательно изучал пучок салата на свежесть, а когда развернулся от холодильника и поднял глаза, тут же увидел альфу. — О! Офицер Рохо, — полицейский был в штатском, поэтому я поправился, — Адриан, здравствуйте. — Здравствуйте, Алекс, — собеседник улыбнулся. — Как ваши дела? — Все хорошо, спасибо. — Я смотрю, вы приверженец здорового питания, — заметил Адриан, кивая на мою корзинку почти полностью забитую овощами. — Вроде того, — не стал я уточнять. Ну не вываливать же на малознакомого альфу все подробности моей жизни. — Зато вы не фанат. Альфа скромно опустил глаза в свою корзинку, в которой в основном были полуфабрикаты. — Эм… Да как-то так получилось, — он засмущался почему-то. — Времени на что-то основательное нет. Да и умения. — Это неправильно, когда наши стражи правопорядка питаются едой из микроволновки, — со всей серьезностью заметил я. — Нет ничего лучше домашней паэльи или молочного поросенка. Вам стоит заглянуть в ресторанчик моего приятеля Пабло. У него лучшая еда на побережье. Уверяю вас! Адриан слушал меня с улыбкой. Он был сейчас какой-то мягкий, лучистый, и ему невероятно шел белый цвет. Да ему, в принципе, все шло. Он же натуральный Аполлон! — Спасибо за рекомендацию, Алекс. Я обязательно загляну в ресторан вашего приятеля. — И не прогадаете! Ну, всего доброго, Адриан. — До встречи, Алекс. *** — Окей, это было немного странно, — Момо удивленно провожал глазами широкую спину выходящего из магазина офицера Рохо. — Что такое, малыш? Почему? — Потому что вы флиртовали, Алекс! — взвился подросток. Наше странное общение с Адрианом длилось уже почти полтора месяца и состояло из неловких разговоров и столкновений в различных частях города. — Мы совершенно точно не флиртовали, Момо, — я смахнул несколько монет с прилавка себе в руку и бросил их в кассу. — Да? — саркастично заметил младший. — «Это уникальное место, и оттуда виден весь наш город и море. Вам непременно стоит туда сходить. Я каждую неделю по четвергам любуюсь там звездами. Их тоже прекрасно видно» — «Наверное, мне стоит пересмотреть свой график дежурств и освободить себе немного времени к концу недели». Момо изобразил нашу беседу «в лицах», кривя мордашку и сюсюкая. — Эй! Прекрати, — воскликнул я, перегибаясь через прилавок, чтобы поймать противного мальчику, а он с хохотом отскочил прочь. — Все было не так. — А как? Со стороны это смотрится, как неумелые заигрывая двух малолеток. — Молодой человек! Следите за своими выражениями, — замогильным голосом протянул я, но получил в ответ лишь высунутый язык и очередную порцию сюсюканья. — Алекс, — младший, впрочем, быстро успокоился и спросил уже серьезно, — он тебе нравится? — Не знаю, — пожал я плечами. — Я не думал об этом. — Да ты что, шутишь? — глаза у Момо полезли на лоб. — Да он просто нереально горячий мега-сексуальный альфа-коп! Ожившая эротическая фантазия. Я когда его вижу — слюной давлюсь! Я скептически оглядел подростка и покачал головой. — Думай, что говоришь, ребенок. Тебе всего лишь шестнадцать. — Мне уже шестнадцать, — поправил меня мелкий. — Скоро течка и все такое. И признаюсь тебе по секрету, офицер Рохо занимает определенное местечко в моих влажных фантазиях. — Фу! Мерзость какая! — воскликнул я, замахав руками. — Избавь меня от подробностей, умоляю! Мелкий поганец лишь расхохотался в ответ. Да, глупо спорить, но Адриан Рохо действительно вышел из эротических грез одиноких омег с этой своей полицейской формой, мотоциклом, дубинкой, висящей на поясе, солнечными очками, идеальным лицом и белозубой улыбкой. Когда он шел по набережной на очередном своем дежурстве, все омеги задерживали на нем похотливый взгляд, а особо отчаянные даже пытались познакомиться. Но полицейский был как кремень. В том плане, что при исполнении ни-ни, ничего личного и лишнего. А застать его в гражданском мало кому удавалось. Я пожевал губу в раздумьях. — Он конечно видный мужчина… — Но что-то тебя смущает, — утвердительно закончил Момо. — Это-то и смущает. Я уже не играю в высшей лиге, малыш. Я теперь пожизненно на скамейке запасных. — Серьезно? — подросток выгнул бровь. — Что за загоны, Алекс? Не ты ли рассказывал мне сколько альф к тебе клеилось во время учебы в университете? — Это было давно. Многое изменилось. — Да почти ничего. — У меня нет запаха. — Брось. Не думаю, что офицер Обтягивающие штанишки обращает на это внимание. Он запал на тебя просто так. — Стой, как ты его назвал? — Офицер Обтягивающие штанишки, — как ни в чем не бывало повторил Момо. После неловкого знакомства страх подростка перед представителем закона улетучился, стоило им столкнуться в моем магазине пару раз. Полицейский подарил впечатлительному молодому омеге несколько сногсшибательных улыбок, чем и завоевал его сердце. — Момо, — я уже устал качать головой, как китайский болванчик. — Да что опять не так! Алекс! Ты видел, как на его заднице шикарно сидят штаны? Они же буквально как вторая кожа! — О! Уберите от меня спермотоксикозного подростка кто-нибудь, — патетически прокричал я в пустоту. — Момо, где твой альфа? Почему он позволяет тебе шляться по улицам и пялиться на задницы представителей закона? — Ну, во-первых, не на задницы, а на задницу. Одну конкретную и весьма аппетитную, — я показал жестами, что меня тошнит от его слов, но мелкий не обратил внимания. — Во-вторых, он постигает азы кулинарии. Вернется в конце августа и сможет помогать отцу на кухне. При упоминании Мигеля подросток смягчился, завис с теплой глуповатой улыбкой и стал выглядеть очень мило. Я фыркнул и отправился пересчитывать выручку в кассе: все-таки конец дня. Попутно размышлял над словами моего маленького друга. Была ли вероятность, что Адриан обратил на меня внимание? Определенно. Нравилось ли мне это? Скорее нет, чем да. Неудачная любовь еще не стерлась из памяти, и неприятные сны изредка мучили меня по ночам. Офицер Рохо был действительно не моего полета птица. Теперь, по крайней мере. Может быть, года три назад я бы и закрутил роман с красивым копом, но сейчас пустых отношений не хотелось, а строить что-то большое я не видел смысла. Какому альфе нужен пустой омега? «Хм», — невесело ответил сам себе. — «Никакому, как ты успел убедиться. Никакая неземная любовь не сравнится с возможностью подарить новую жизнь». Тьфу, и зачем я это вспомнил. Только гаже на душе стало. С некоторой злостью я шарахнул ящичком кассы при закрытии, чем напугал совсем размечтавшегося Момо. *** Сегодня мне на удивление приснился приятный ненапряжный сон. Там не было ни измен, ни предательств, ни злорадно ухмыляющихся беременных омег, а было что-то легкое и веселое. Так что проснулся я полным сил и в чудесном расположении духа отправился на работу. Но ведь у меня никогда не было все просто и хорошо. Дверь в мой магазинчик была приоткрыта, хотя я помнил, как закрывал ее вчера вечером на ключ. — Блять… — прошептал я и вытер мгновенно вспотевшие ладони о джинсы. Как назло вокруг меня не было ни души, обычно шумная, оживленная улица словно вымерла. — Так, Лекс, — пробормотал я себе. — Спокойно. Там никого нет. Тут, накаляя мои нервы до предела, шею сзади облизал легкий ветерок. От неожиданности я дернулся и уронил ключи от магазина на землю. В данный момент это было мое единственное оружие. Топтаться перед дверью можно было бесконечно долго, но я был бы не я, если бы решился и не шагнул внутрь. В магазине было светло. Солнечные лучи попадали внутрь через чисто отмытые окна и оставляли на полу четкие теплые дорожки. Я стоял на пороге и пытался оглядеть все помещение. Взгляд перебегал от полки к полке, от стеллажей к ярким сундукам в левом углу, и в конце наткнулся на кассовый аппарат. Я все еще не двигался с места и усиленно принюхивался. Не пахло абсолютно никем посторонним. Скорее всего, тот, кто вскрыл дверь, ушел. Причем давно. Но осторожность лишней не бывает. Поэтому я двинулся к прилавку максимально тихо и медленно. Опасения подтвердились — касса была вскрыта. Она у меня не то, чтобы супер-современная и продвинутая. Просто ящичек, что запирался на обычный ключ. Главное ведь не дизайн, а функционал, и моя денежная хранительница справлялась со своими обязанностями на отлично. Немного непослушными пальцами я вытянул из кармана телефон, нашел нужный номер и нажал на зеленую трубочку. — Адриан, привет. Это Алекс. Меня похоже обокрали. Уже через пять минут к моему магазинчику подъехали две полицейские машины. — Алекс! — офицер Рохо первым ворвался внутрь и нашел меня скромно сидящим на сундуке. Он казалось выдохнул с облегчением и подошел ближе. — Как ты? Все хорошо? Ты не пострадал? — Со мной все хорошо, — я легко улыбнулся альфе, хоть меня немного потряхивало. — Когда я пришел, тут уже никого не было. Дверь была приоткрыта, а потом я нашел взломанную кассу. — Ты зашел внутрь, не зная достоверно, есть ли кто внутри? — нахмурился Адриан. — Ну, я осмотрелся, не обнаружил ничего подозрительного и решил войти. — Не стоило этого делать, — серьезно заметил альфа. — Ты должен был сразу позвонить мне. — Ну извините, сеньор важный коп! — вспыхнул я. — Я как-то не подумал об этом. В следующий раз, когда меня решат ограбить, я непременно сначала позвоню тебе! Адриан присел передо мной на корточки и заглянул в глаза. — Алекс, прости. Я просто испугался за тебя. Мне бы не хотелось, чтобы ты пострадал. Что-то ответить мне не дали ввалившиеся в магазинчик Мариус и Пабло. — Алекс! — омега кинулся ко мне, вздернул вверх и крепко обнял. — Милый! Как ты? — Все хорошо, — проворчал я, силясь вырваться из мертвой хватки приятеля. — Точно? Что случилось? Мы прибежали сразу, как ты позвонил! Пабло подошел, хмуро оглядываясь. От такого количества набившихся в мой крошечный магазинчик людей стало нечем дышать и некуда поставить ногу, поэтому я вытолкнул приятелей на улицу, а чуть улыбающийся офицер Рохо остался осматривать место преступления. Он присоединился к нам через полчаса, и мы все вчетвером расположились на веранде ближайшего кафе, где я пересказал события сегодняшнего утра. — Кошмар какой! — ужаснулся Мариус. — Офицер! Это вопиющий случай! Куда смотрит наша полиция? — Мариус, — мягко остановил супруга Пабло. — Что? — возмутился омега. — Какой-то негодяй залез в магазин Алекса! И ладно это случилось ночью. А если бы днем, если бы Алекс пострадал! — Хорошо, что я не пострадал, — успел я вставить свою реплику, а то Мариус потихоньку расходился. Сейчас он начнет ругать власть, полицию, сетовать на рост числа преступлений, а закончит слезами от испуга, что с его детьми может случиться что-то нехорошее. — Мариус, — снова мягко позвал Пабло, завладевая вниманием омеги. Адриан переводил взгляд с одного на другого, а потом внимательно посмотрел на меня. Я дернул плечом, мол, я не при делах. — Итак, Алекс, — офицер кашлянул. — Сколько и чего у тебя пропало? — Касса была вчера почти пустая, — отозвался я. — Я отнес деньги в банк. Точнее, каждый вечер стараюсь относить. А если не успеваю, то запираю в сейфе, что стоит в кладовке. Полицейский кивнул: — Нам придется записать показания в участке. А пока замки на твоей двери поменяют. Но нас снова прервали. На этот раз Момо с коляской и Силино за руку. — Алекс! — завопил подросток, лихо тормозя коляску рядом с нами. — Ты цел! — Конечно, я цел! Меня всего лишь ограбили, а ты что подумал? — Уф, — Момо стер пот со лба. — Папа так перепугался, что вылетел из дома, как сумасшедший. Кстати, папа, пока я кормил Маркоса, Силино рисовал на стене в коридоре. Средний моментально заныл, что старший брат врет, и ничегошеньки он не делал. — Делал-делал, — мстительно протянул Момо, отчего Силино заныл еще больше, зная, что ждет его за рисунки на стенах. — Так, дети! — Мариус попытался взять ситуацию под контроль. — Момо, ябедничать нехорошо. Силино, рисовать на стенах — просто ужасно! — Ох, — Пабло поднялся из-за стола. — Мы пойдем, пожалуй, пока еще бóльший цирк не начался. Алекс, звони, если что. Офицер. Они с Адрианом пожали друг другу руки, и Пабло увел свое продолжающее выяснять отношения семейство домой. За время этого короткого разговора полицейский перебегал глазами с Момо на меня, потом на Пабло и Мариуса и обратно. И в его голове копошились какие-то мысли. Как только шумное семейство скрылось за ближайшим углом, Адриан выдохнул: — Так Момо не твой ребенок? — Что? — я вытаращился на альфу. — Нет! Конечно, нет. Ты что! — Я просто подумал… — Как он может быть моим ребенком? Ему шестнадцать. Или подожди, — я недобро прищурился. — Сколько мне лет, по-твоему? Альфа что-то невразумительно пробормотал, пряча глаза. — Пф! — заметил я. — Сегодня просто день открытий. Сначала мою кассу открыли без моего ведома, а потом я открыл, что меня считают старым. — Нет! — тут же вскинулся Адриан. — Я не считаю тебя старым. Но под моим гневным взглядом тут же сник: — Извини. — Забыли, — на меня вдруг навалилась вселенская усталость, хотя день только начался. — Поехали показания записывать. Из участка я выполз к обеду. От бумажной волокиты заболела голова, я плюнул на работу сегодня, зашел домой за пледом и дежурной корзинкой для пикника и отправился на свою полянку для медитаций. *** Конечно же Адриан поклялся мне, что найдет взломщика. И заставил раскошелиться на сигнализацию и тревожную кнопку. — Это скорее всего был кто-то не местный, — вздохнул я, наблюдая за установкой оборудования. — И он уже уехал из города. — Не факт. Алекс, это все для твоей безопасности, — Адриан контролировал приехавших из Жироны специалистов. Я закатил глаза и проворчал что-то маловразумительное в ответ. Естественно, офицер Рохо никого не нашел. Воришка оказался смышленым и свалил из города раньше, чем им заинтересовалась полиция. Мы с Адрианом продолжили общаться, хоть и держались друг от друга на почтительном расстоянии, не сближались, изображали дружбу и всячески отрицали флирт и романтику. Хотя альфа регулярно провожал меня домой по вечерам, а я утром покупал у Пабло лишний стакан кофе для полицейского. Момо смотрел на наши отношения с плохо скрываемым интересом и качал головой, словно говоря: «Серьезно? Чего вам еще, идиотам, не хватает?» Подросток переживал за нас больше, чем за себя и Мигеля, но у них все было хорошо. Молодой альфа окончил, наконец, свои курсы и вернулся в Кадакес поваром. В свой первый официальный рабочий день он попросил всех собраться в ресторане и лично приготовил потрясающий ужин. Пройдя тем самым финальную проверку на профпригодность и заслужив одобрительное мычание удовольствия от Пабло. — Хороший вечер, — заметил Адриан, пока мы шагали по направлению к моему дому. — Да. Здесь каждый вечер хороший, — я был расслаблен и немного пьян. — Ты, кстати, так и не показал мне свою наблюдательную площадку, — напомнил альфа. — Разве? Я думал, что достаточно подробно объяснил, как до нее добраться. — Это не одно и то же, — Адриан коротко вздохнул. — Алекс… Мы остановились под фонарем около моего дома, и альфа неуверенно потянулся ко мне, но вдруг остановился, смутившись. Его руки сжались в кулаки, и лишь усилием воли Адриан остался на месте. Я невольно сглотнул, ощущая исходящую от него мощь и силу. — Алекс, — повторил альфа хрипло, но снова продолжения не последовало. — Адриан, ты в порядке? — Да, — полицейский медленно расслаблялся, разжимая сведенные судорогой пальцы. — Все уже в порядке. Херес в голову немного ударил. — О, это забористая вещь, — я улыбнулся собеседнику наиболее мягко. — Хм, мне пора. Было приятно провести с тобой время, — снова какая-то неловкость. — Спокойной ночи, офицер Рохо, Адриан, — я легко коснулся руки альфы, улыбнулся напоследок и зашел в дом, зная, что этого человека я больше не увижу. И оказался прав. Офицер Рохо спешно покинул наш город через три дня. Сослуживцы сказали, что у Адриана появились какие-то семейные проблемы на другом краю света. Жалко, что полицейский даже не нашел в себе сил попрощаться. *** Дверь в магазин открыта, и с улицы тянет морским бризом — свежо и пряно. Я записываю в тоненькую тетрадочку содержимое среднего сундука и на время вскидываю голову, залипая на вид из окна. У меня много времени для размышлений сегодня. Ведь ровно три года назад я приехал в этот приморский городишко в поисках себя. Вот только нашел ли? Мне сложно сконцентрироваться на делах, даже переставление бутылочек с песком с места на место затягивается на добрых сорок минут, когда я замираю с одной в руках и невидящим взглядом смотрю куда-то в стену. В это время мой мозг прошивает какое-то воспоминание, наполненное собственными запахами и звуками, и я ясно вижу перед глазами картинку произошедшего. Встряхиваюсь, как намокший под дождем пес, трясу головой, выгоняя видения, но помогает ненадолго, и уже через час я снова вишу в пространстве и времени. Передо мной мелькают разные лица, но надолго задерживаются только два. Первый это, естественно, Степочка. И я горько вздыхаю, жалея себя. Хотя не имею на это морального права. В той части сердечка, где раньше он обитал, теперь пусто, и холод одиночества разливается по телу, заставляя неприятно ежиться и обхватывать плечи руками. Второй это Вяземский. Странно, что я вообще о нем думаю. Установки ненавидеть его не работают, и мысли плавно возвращаются к жарким минутам в объятиях этого альфы. А также к уютному молчанию и теплым разговорам на лоджии с прекрасным видом. Это действительно приятные воспоминания, Вяземский был довольно мил в эти моменты. А когда в самом конце нашего марафона он прошептал мне в ухо «чудо мое», мне было чертовски приятно. Но я снова мотаю головой из стороны в сторону и не хочу признавать, что в последнее время очень часто думаю о Вяземском. В декабре вышла моя хвалебная статья о его Черной Жемчужине, мой твиттер немного погудел от такого, видимо кто-то еще помнил нашу войну за кондитерскую, но никаких комментариев я не дал, поэтому вся шумиха быстро утихла. И вот теперь, спустя почти одиннадцать месяцев, я смотрю в окно своего магазинчика на солнечную улочку и вижу наглую улыбку альфы, с которой он подкатил ко мне в первый раз. Взгляд скользит дальше на дверь и натыкается на крепкую широкую грудную клетку, затянутую в белую поло. Помещение заполняет приятный настойчивый запах, что кружит голову и вынуждает вцепиться пальцами в прилавок. Гость смотрит на меня широко распахнутыми карими глазами, в которых плещется отчего-то смущение. Улыбка, все такая же белозубая, но совершенно не наглая, трогает его губы: — Привет. Я не он, но давай попробуем?