Пьян тобою 2

Утром я проснулся в крепких объятиях. Горячее тяжелое тело навалилось на меня сзади, а сильные руки обхватили поперек живота и настойчиво прижимали к голой груди. Я понежился несколько минут, наслаждаясь теплом и принюхиваясь, а потом до меня, наконец, дошло, что мы творили прошедшей ночью. В комнате висел тяжелый запах секса. Ой-ей-ей, папочка родненький! Словно почувствовав мою панику, альфа сзади проснулся и сжал меня еще сильнее. — Доброе утро! — выдохнул он мне в затылок и зарылся носом в растрепанные вихры. — Поистине доброе. Самое доброе за последние два года. Я что-то пискнул в ответ. Со мной творилась какая-то фигня. Было стыдно, чувство неправильности и нереальности происходящего жгло кожу, казалось, вся моя спина полыхает от тесного контакта с альфой. — Так, — угрожающе донеслось сзади, а потом Степа развернул меня, заставил глянуть себе в глаза. — Что случилось? Что ты успел уже себе придумать? — Ничего. — Лесь, я тебя знаю. Это сейчас не ты. Поэтому говори, что не так. И нет, ты не сбежишь, отговорившись, что все нормально. Второй раз я тебя не упущу. Он смотрел на меня с ожиданием и был капельку насторожен. — Я… — тяжело выдохнул я. — Это все неправильно. — Что именно? Тебе не понравилось? — Нет-нет, что ты! Было роскошно, но… — Но что? — Степ, ты замужем. Я не могу рушить твой брак. Особенно с истинным. — По-моему, я вчера тебе все объяснил на этот счет. Могу повторить. Истинность — это дар природы, блестящая возможность встретить идеально подходящего тебе партнера. Но это не означает, что я должен быть с ним. — Но ты же так мечтал встретить истинного. — Я мечтал быть с тобой, солнце. Я никогда не искал встречи с истинным, мы столкнулись случайно. Да, меня привлек его запах, — при упоминании запаха я закаменел в Степиных руках. — Но ты меня привлекаешь больше. Мне с тобой интересно, мне с тобой хорошо, я с тобой дома. Понимаешь это? Степа меня чуть встряхнул, оживляя. — Отомри, солнце. Меня не волнует, что ты не пахнешь. Я и влюбился в тебя в свое время не из-за запаха. Точнее, сначала был твой аромат, но потом я увидел тебя с другой стороны. Как интересного собеседника, талантливого журналиста, замечательного друга. Лесь, мне нужен ты. Ну, ответь мне что-нибудь, пожалуйста! Я тихонько выдохнул. Слова альфы задевали за живое. И, в конце концов, в Москву я вернулся только ради Степы. И всегда был эгоистом. Так что же сейчас меня удерживает от положительного ответа? За то время, что я колебался, Степочка неуловимым движением придвинулся ко мне ближе и начал аккуратно поглаживать мою спину. — Ох, как это все сложно, Степ. — Так объясни мне, вдвоем мы точно разберемся. — Очень много придется объяснять. И, эй! Ты пользуешься запрещенными приёмами! — я почувствовал ловкие пальцы, подбирающиеся к моему заднему проходу. — Да, иногда стоит играть не по правилам, — расплылся альфа в улыбке, быстро дотянулся ко мне и чмокнул в губы. — Я сегодня никуда не собираюсь, так что готов к долгим разговорам. Иди в душ, я пока поищу себе какую-нибудь футболку. — Хорошо, — я неловко сполз с кровати, заворачиваясь в испорченное покрывало, что мы скинули на пол перед сном, и пошлепал в ванную. — Эй, солнце! — у двери меня догнал оклик альфы. — Я люблю тебя! Он хорошо выглядел в лучах утреннего солнца. Щурил глаза и улыбался. И мне стало спокойно и радостно. Как там Степочка сказал? «Я с тобой дома»? Да, определенно. Я выдохнул, сбросил с себя покрывало и повел голым плечом: — Пойдешь со мной? *** Через полчаса горячих объятий и поцелуев в душе мы выбрались на кухню, и я даже смог приготовить какой-то завтрак. — Расскажи мне. Все, что посчитаешь нужным, — попросил Степа, располагаясь напротив с чашкой кофе. — Ох, даже не знаю с чего начать… Меня гнобили со второго класса школы… Я рассказал. Не настолько подробно, как сам вспоминал все произошедшие события, но обозначил основные. Про Илюшеньку, Руслана, мою травлю, первую течку, Влада. Про аспиранта, что был любезен, но сбежал наутро. Про случай в ресторане, правда не в деталях. А от него скакнул к Вяземскому и моему побегу. Про проблемы с гормонами и возможное бесплодие. Про советы врачей о сильном альфе рядом. — И… И я эгоистично подумал про тебя. И приехал. — Значит, ты все-таки приехал ко мне? Я утвердительно покачал опущенной головой. — Я думал в первую очередь о себе. Прости. Я не планировал разрушать твою семью, я не знал. Как только увидел кольцо и почувствовал чужой запах, то попытался отодвинуться от тебя. И у меня уже есть обратный билет, я завтра возвращаюсь в Испанию. — Лесь, — Степа тронул мою руку. — Смотри на меня. Я рад, что ты приехал. Да я чуть умом не тронулся, когда у тебя в твиттере эту фотку в самолете увидел. Забыл обо всем, чуть встречу деловую не пропустил. Все мечтал, как обниму тебя. Я за эти два года тоже много думал, писал тебе постоянно. Сначала тяжело и обидно было, а потом понемногу отпускать стало, словно переболел тобой. Истинного встретил, все у нас завертелось слишком быстро. И я вроде как счастлив был, пока не увидел, что ты возвращаешься. И тебя самого не увидел и понял, что ни фига не переболел. И знаешь, это я должен просить у тебя прощения. — Почему? За что? — Я обещал, что дождусь тебя, и не дождался. — Прямо как из армии, — с легкой улыбкой покачал я головой. — Это точно, — альфа держал меня за руки, тихонько поглаживая пальцы, и смотрел нежно, влюбленно. — Еще не поздно все исправить, Лесь. Я разведусь, это не займет много времени. — Это по меньшей мере нечестно по отношению к твоему мужу. Не считаешь? — Он получит хорошую компенсацию, сможет безбедно жить до старости, ни в чем не нуждаясь. — Разве деньги смогут заменить внимание истинного? — Он может найти альфу, что искренне полюбит его. Думаю, это лучший вариант, чем холодность и отстраненность со стороны истинного. Ну, твой ответ? Я подобрался, как перед прыжком в бездну. Хотелось закрыть глаза и рухнуть. — Я с тобой! — ух, и я лечу вниз. Степа срывается с места и подхватывает меня на руки, целует лицо хаотично, куда дотянется, и светится от счастья. Я чувствую, как краснею, хотя никогда этим не страдал, и сердечко стучит в груди быстро-быстро. Вот нестабильные гормоны что делают! От непривычного положения в воздухе слегка попискиваю: меня никто никогда не таскал на руках, я щадил спины своих любовников. — Пусти! — пробую вырваться, но не получается. — Ни за что! — альфа наоборот прижимает крепче. — Я тяжелый! — Только в плане характера. Но мне нравится, — но Степа все же опускает меня на пол, чтобы обхватить лицо ладонями и поцеловать. Сладко и тягуче. — Солнце мое! Еще немного поцелуев и обнимашек, и мы отлипаем друг от друга, чтобы не осквернить голыми телами обеденный стол. Альфа справедливо замечает, что надо обзавестись искусственной смазкой, ведь больше почти на сухую он меня мучить не собирается. Но минет-то никто не запрещал, поэтому я ужом скольжу вниз, располагаясь на коленях перед теперь уж точно своим альфой, и прихватываю губами член через белье. — Что ты… — начинает было Степочка, но давится воздухом и запрокидывает голову. Я смачиваю всю ткань слюной, целенаправленно оставляя хоть какой-то свой запах, а потом тяну мешающуюся тряпку вниз. Член альфы достаточно налитой, крепнущий прямо на глазах, удобно ложится в руку. Мы с ним старые знакомые, но впервые встречаемся в новом статусе. — Ну здравствуй, мой хороший, — бормочу я, прежде чем надеться ртом на головку. Браво, глотательный навык не утерян. Я сразу беру достаточно быстрый темп, двигая головой. Сейчас передо мной не стоит задачи протолкнуться до горла, просто хочется сделать приятно любимому. Ох, одно это слово заставляет запульсировать мой член, как при разрядке. Искорки возбуждения покалывают внизу живота, воздух вокруг густеет от феромонов альфы. Возможно, он тоже хочет меня пометить своим запахом, поэтому так старается. Я двигаюсь чуть ближе, обхватывая Степино бедро одной рукой, и пальчиками глажу и пощипываю внутреннюю поверхность рядом с пахом. Он легко подается вперед, толкаясь мне за щеку. И вскоре его накрывает долгожданный оргазм, он довольно сильно вцепляется мне в плечо, чтобы не упасть, и выстанывает мое имя. Мне приятно. Я не успеваю сглотнуть попавшую в рот сперму, когда меня поднимают на ноги и резко пропихивают язык почти в глотку. Альфа забирает часть семени, и остальное неаккуратно течет по моему подбородку. Степа отстраняется и с довольной моськой оглядывает меня: — Тебе идет. — Извращенец, — фыркаю я и отправляю вытекшее пальцем обратно в рот, сглатываю и показываю язык в лучших традициях порнофильмов. После второго душа, мы разваливаемся на диване, тихо обсуждая планы на будущее. — Билет на самолет сдай, чуть позже вместе улетим, — велит альфа, но через секунду передумывает, — хотя нет, лети. Я прилечу ближе к новому году. — Мы с родителями на новый год в Прагу собрались. — Да? Значит, и я с вами. Возьмете меня с собой? — Спрашиваешь тоже, — мягко фыркаю я. — Мои папочки тебя обожают. — Только они? — тыкает Степа пальцем мне в бок. — Не только. Я тоже, — смотрю на альфу, скосив глаза в бок, и ради такого яркого ответного взгляда хочется жить. — Поужинаем сегодня вместе где-нибудь? — Степа целует мне пальцы. — Я сегодня не могу, извини. Василий Иванович по старой дружбе подкинул работы. — Возвращаешься в журналистику? — Нет, разовый заказ. — Хорошо. Тогда я уже сегодня займусь своими делами. Обещаю тебе, к новому году я буду полностью свободен для тебя. Я киваю, я верю. *** Ради похода в пафосный ресторан даже пришлось прикупить новый костюм. Что-то темно-синее, приталенное, что я сопроводил темной водолазкой с горлом. Критично оглядел себя в зеркало и решил, что выгляжу сегодня, как конфетка. Плюс блестящий живой взгляд и свежий цвет лица. Все-таки признания в любви способны творить чудеса. Степа уехал час назад, пообещав забрать меня после мероприятия, чтобы утащить в свою старую холостяцкую квартиру. Он не хотел расставаться, все держал меня за руку, словно я убегу. И его опасения были понятны. Но теперь бежать я был не намерен — иногда полезно включать эгоиста. До ресторана я доехал на такси. Хорошо, что закончился противный моросящий дождь, но стало заметно прохладнее. Подняв вороник пальто и уткнув нос в теплый шарф, я заскочил в здание. Что же, Вяземскому удалось меня удивить. Приятный интерьер, просторные помещения, где можно было найти укромный уголок и уединиться для романтического свидания, стильные акценты и притягивающие глаз мелочи. Весьма-весьма. Я сбросил пальто в гардероб, растер замерзшие руки и был подхвачен предупредительным метрдотелем. Он попросил приглашение и быстро доставил меня до столика, передав на попечение официанта. И этот тоже был шикарный: высокий, белозубый, в меру наглый. Рассказал все меню, посоветовал салат с осьминогом и рыбу на пару. Подлил в бокал белого от заведения и пообещал вернуться через десять минут. Я цедил вино, оглядывал зал и составлял в голове начало статьи. Первое впечатление оказалось приятным, все было на высшем уровне, комфортно и мило. Лишних запахов из кухни нигде не витало, только свежесть и не приторная сладость. Пока мой осьминог варился в кастрюльке на далеко запрятанной кухне, я не торопясь поднялся и пошел на экскурсию. Несколько залов, каждый оформленный в своем стиле: от светлой легкости, где будет вкусно завтракать, до темной роскоши и кабинетного шика. Нашлась и барная стойка, и небольшая сцена с белым роялем, и некое подобие танцпола. Если этот ресторан был настолько великолепен, то что из себя представлял питерский, вошедший в какой-то там крутой рейтинг? В туалете, который, кстати, был больше похож на зал музея, чем на отхожее место, я завис достаточно надолго, разглядывая свою довольную моську. Один день, всего один день я провел рядом с альфой и так разительно изменился. Даже темные круги под глазами немного смягчились и не напоминали черные дыры. Глядишь, так и запах вернется. Когда я вернулся за свой столик, огромная тарелка с салатом уже меня ждала, как и новая порция белого вина. В Испании осьминогов едят не так часто, и этот головоногий скоро будет считаться чуть ли не деликатесом, потому что дорогой. Да и здесь он обошелся мне недешево. Надо будет с Василия Ивановича стрясти компенсацию. Салат оказался вкусным, вино слегка опьяняло, атмосфера вечера мне нравилась настолько, что я даже немного растекся по удобному стулу и был благодушно настроен. Так что появление гневной фурии по имени Николай Вяземский встретил легкой улыбкой. После обретения утраченной гармонии благодаря Степочке я смотрел на хозяина ресторана спокойно, и ничто не шевелилось в душе при виде его мечущих молнии карих глаз, широко развернутых, но напряженных плечей, грозно сдвинутых бровей. Он надвигался на меня суровым айсбергом, грозя потопить на месте. Не понятно только почему. — Алексей Александрович! Здравствуйте! — еле сдерживаясь, чтобы не рявкнуть во все горло, сообщил Вяземский. — И вам не хворать, Николай Викторович, — я отсалютовал ему бокалом. — К чему такая честь, Алексей Александрович? — Да вот, решил поужинать. А что, запрещаете? — Просто поужинать? — Что же, я, по-вашему, ужинать не должен? — одна моя бровь скептически изгибается. — Я хочу убедиться, что это просто ужин, а не ваше очередное «расследование», — альфа выделил последнее слово кавычками в воздухе. — Чем вас не устраивают мои расследования? — я чувствовал себя сейчас просто шикарно, перекидываясь с альфой колкими репликами. — Если в вашем ресторане все на высшем уровне, то вам нечего бояться. — С моим рестораном все в порядке, — Вяземский выдохнул это сквозь зубы. — А вот с вашей личностью не все так просто. — Я профессиональный журналист, Николай Викторович. И если вы намекаете, что я буду мстить вам за то, что вы однажды назвали меня мразью, то вы глубоко заблуждаетесь и ставите мои профессиональные качества под сомнение. Вяземский скрипнул зубами и еще больше сузил глаза. Они превратились в две щелки. — Я умею разграничивать личное и рабочее, — припечатал я в конце, возвращая Николаю злой колкий взгляд, впрочем моментально расплываясь в улыбке подошедшему официанту. — Большое спасибо! На стол опустилась очередная большая тарелка, на этот раз с паровой дорадой и овощами. Пахло блюдо изумительно, у меня аж слюнки побежали, а тут этот тупоголовый альфа весь аппетит портит. Официант виновато улыбнулся хозяину, быстро подлил мне еще вина и быстро сбежал от начальственного взгляда. Я подхватил приборы и вскинул глаза на Вяземского, что все так же оглядывал меня и видимо не собирался отходить от стола. — Я бы еще с вами поболтал, уважаемый Николай Викторович, но мой ужин пахнет так вкусно, что боюсь закапать слюной всю вашу дизайнерскую скатерть, — альфа скривился от моих слов. — Приятного аппетита, Алексей Александрович, — выплюнул он и поспешил сбежать. — Ну-с, приступим! — я моментально выбросил из головы эту глупую выходку владельца и приступил к рыбе. Было очень вкусно. Пожалуй, так же, как и в Испании. С той только разницей, что в Кадакесе рыба была гораздо свежее, ведь попадала в ресторанчики на набережной сразу из моря. Я был готов. Был готов признаться в любви повару, что готовил сегодня для меня, официанту, что так ловко обслуживал и подливал вино в бокал, Василию Ивановичу, что заставил меня прийти, да даже самому Вяземскому, что открыл такой шикарный ресторан. Думаю, если бы я остался жить в Москве, я бы захаживал в La Perla Nera раз в пару месяцев. Ведь это было нереально вкусно, но и так же нереально дорого. Хорошо хоть напитки сегодня были бесплатными. Наверное, в честь открытия. Время неумолимо двигалось в десяти вечера, я ждал звонка от Степы и пока заказал кофе, слыша, как потихоньку начинает ухать музыка в одном из залов. Ресторан имел свой собственный танцпол и после полуночи обещал клубные развлечения, танцы, диджеев, умело смешанные коктейли и уехавшую крышу. До основных залов музыка долетала низкой вибрацией и совсем не раздражала. Я чуть постукивал пальцем по столу в такт басам и рассеянно смотрел куда-то в угол. Поэтому повторное появление Вяземского проворонил. — Алексей Александрович! Я вздрогнул от слишком громкого голоса и сфокусировался на альфе. — Я бы хотел извиниться за свои слова, — он был тверд и суров. Видимо, эти слова давались ему с трудом. — Бросьте, Николай Викторович. Я же сказал, что профессионал. Если бы я обращал внимания на все слова, что когда-то кто-то говорил в мой адрес, я бы и из дома не вышел. — И тем не менее. Прошу простить мое недопустимое поведение. — Конечно, Николай Викторович, — я спокойно ему улыбнулся. — Никаких проблем. Вяземский хотел было еще что-то сказать, но резко закрыл рот, кивнул головой и отошел от стола. В этот момент у меня зазвонил телефон. Хорошо, что это оказался Степа. — Привет, — расплылся я в искренней улыбке. — Я уже все. — Лесь, — голос альфы был напряжен и резанул по уху металлическими нотками. — Максим наглотался таблеток, после того, как я сказал о разводе. Я вызвал скорую, и теперь мы в больнице. Извини, я не смогу тебя забрать. — В какой ты больнице? — легкое опьянение слетело с меня моментально. Зато внутри стало холодно, и сердце забилось чаще. И вина, снова заколола вина. — Я приеду. — Лесь, не надо. Я разберусь. — Я приеду, и это не обсуждается. В какой ты больнице? — В четвертой, на Вавилова. Блять, далековато. — Я скоро буду. — Хорошо, — Степа выдохнул устало и прибавил в конце, — я люблю тебя. — Я тебя тоже. Я сбросил звонок и принялся рыться в телефонной книжке в поисках номера телефона такси. — Алексей, — Вяземский снова оказался у стола. — Что-то случилось? — У друга муж попал в больницу. — Пойдем, — велел альфа и на мой немой вопрос отозвался, — я отвезу. Быстрее будет, чем на такси. — Спасибо. Буквально через минуту после звонка машина Вяземского срывается с места и отъезжает от служебной парковки ресторана. Альфа за рулем внимателен и сосредоточен и изредка бросает на меня нечитаемые взгляды. Я упрямо смотрю через лобовое стекло вперед, покусывая губы. Произошедшее не стало для меня каким-то открытием. Максюша при нашей первой и единственной встрече показался мне несколько нервным и впечатлительным. Неудивительно, что он поступил именно так. Он готов бороться за внимание своего альфы любыми способами. Теперь вопрос в том сможет ли Степочка от него отделаться, или Максюша будет апеллировать чувством вины. — Алексей, — зовет Вяземский. — Ты в порядке? — Нет, не в порядке, — я все еще не смотрю на него. — В бардачке есть бутылка с водой. — Вода мне не поможет, — я чувствую соленый привкус во рту — прокусил губу и даже не заметил. — Кровь хотя бы смой. Я дергаюсь, но выуживаю бутылку и пачку бумажных платков, промакиваю красные капли с губ. Мне становится противно. Еще днем все было нормально, казалось, что у меня началась новая жизнь, но возмездие пришло слишком быстро. Почему я подумал, что истинный Степы так легко его отпустит? Вяземский хочет еще что-то мне сказать, но молчит и просто смотрит, уже не таясь. *** Наверное только благодаря моему сопровождающему нас пропускают в приемный покой. Пара цветных бумажек с тремя нолями, и медбрат указывает верное направление, прося лишь накинуть белые халаты. Вяземский идет вместе со мной, он отказался уезжать или оставаться в машине. Просто выбирается у больницы вслед за мной и идет широким шагом рядом. Я чувствую его поддержку, и мне становится немного легче. Пока мы поднимается на лифте на нужный этаж, я набираю Степе, но он скидывает, зато маячит в коридоре рядом с палатой. Я ускоряю шаг, отрываясь от Вяземского, и крепко обнимаю своего альфу. Хотя, его процент «моего» снизился по сравнению с утром до сорока процентов. Сейчас он мой лишь на две пятых, и эта доля тает с каждой секундой. Степа поверх моей головы смотрит на Вяземского и коротко ему кивает, а потом отворачивается, приобнимает за плечи и уводит дальше по коридору. — Что случилось? — Я рассказал ему про нас. Сказал, что уже все решил и подготовил документы на развод. Но Максим все воспринял очень плохо. Долго кричал, скандалил, бил посуду. Этот вечер был похож на ад, — Степа устало потер лицо и прижал мою ладонь к своей щеке. — Я ничего ему не сделал, не сказал ни одного грубого или громкого слова, пытался уговорить, образумить, но все впустую. Он убежал в спальню, закрылся. А я ушел из квартиры, мне надо было проветриться. Вернулся спустя час, чтобы переодеться и ехать к тебе, но нашел его на кровати с пустой пачкой от каких-то антидепрессантов. Понятия не имею, откуда он их взял. Вызвал скорую, и вот… На Степу было больно смотреть, он за один вечер осунулся, посерел, плечи поникли. Он счастливого, сильного и уверенного альфы, каким он был со мной днем, не осталось и следа. Если это была цена нашего счастья, я не согласен ее платить. — Как он сейчас? — тихонько спросил я, поглаживая чужую колючую от щетины щеку пальцами. — У него что-то типа комы. Я не все понял из объяснения врачей. Они говорят, это временное и организм справится. — Я уверен, что он справится. — Лесь… — альфа потянул меня на себя, уперся лбом мне в лоб. — Успокойся. Все будет хорошо, — я сжал Степино плечо в желании подбодрить и успокоить. — Я останусь с тобой, никуда не полечу. — Нет, Лесь, — неожиданно отстранился Степа. — Тебе лучше уехать. Я хочу решить это дело быстро. Если Максим тебя увидит, он снова что-то с собой сделает. И я… я не прощу себе, если он умрет из-за меня. Я сглотнул, а потом сразу же сжал зубы. Меня вдруг затошнило. Чтобы не выдать своего состояния, натянуто улыбнулся и быстро закивал головой. — Да, ты наверное прав. Я… Я поеду. Мы ведь увидимся скоро? — Конечно. Новый год, Прага, я же обещал тебе. Лесь, ты мне веришь? — альфа смотрел встревожено, бегал глазами по моему стремительно побледневшему лицу. — Лесь? — Я верю тебе, — улыбка на губах спокойная, только глаза у меня пустые. — Новый год, Прага, я буду ждать. Я коротко поцеловал своего альфу и крепко обнял его на прощание. Почему-то мне кажется, что мы больше не увидимся. — Береги себя, Степ. Все будет хорошо. — Я приеду к тебе, Лесь, — пообещал он уверенно, я же лишь утвердительно потряс головой, еще раз чмокнул его и пошел к лифту. Вяземский догнал меня уже в кабине. Аккуратно придержал мою заваливающуюся на бок тушку и прислонил к стенке. Лифт тренькнул и покатился вниз, а я зажмурился, чтобы не разрыдаться прямо здесь. — Алексей, как ты? — голос альфы доносился до меня как сквозь вату. — Я не хочу жить, — глухо отозвался я. — Как ты думаешь, как я? *** — Отвезти тебя домой? — перетаптываясь около машины, спросил Вяземский. — Да, пожалуй. Мне надо забрать вещи. — Вещи? — Я улетаю сегодня днем. — И где планируешь ночь провести? — В аэропорту очень удобный зал ожидания. — Почему не дома? — Не могу там, — еле выдавил я из себя. В моей квартире слишком пахнет нашим со Степой коротким счастьем. Я просто не вынесу этот запах и кончусь раньше времени. — Поехали ко мне. — Я сказал, что хочу сдохнуть, а не сошел с ума. — Не глупи. Мне от тебя ничего не надо. Переночуешь в моей спальне, а потом я тебя отвезу в аэропорт. — Играешь в благородство? — Да. Я лишь фыркнул в ответ, все равно Вяземский слушать меня не будет и сделает по-своему. — Адрес. — Неужели до сих пор не выяснил? — пренебрежительно заметил я. — Я не храню ненужную мне информацию. Я опять ничего не возразил, только назвал адрес и всю дорогу до дома смотрел в окно, отгоняя невеселые мысли прочь. В квартире пахло. Как по мне, слишком сильно. Я скривился и ушел в спальню, чтобы переодеться во что-то более удобное. Чемодан с нужными мне вещами ждал меня в прихожей, остальное личное заберут родители, а пятнадцатого уже въедут новые жильцы. Надеюсь, им здесь будет хорошо. Прямо как мне в ночь с первого на второе декабря. Вяземский помог засунуть чемодан в багажник своей машины, а на подземной парковке под своим домом долго не мог понять, почему я хочу его забрать обратно. Но решил все же смириться с моей ебанутостью и вернул. Мы не разговаривали всю дорогу, за исключением препираний на парковке. И в лифте тоже молчали, варясь каждый в своих мыслях. Лишь попав в квартиру, хозяин удосужился раскрыть рот: — Где ванная ты знаешь. Я перестелю постельное белье на кровати, — и быстро ушел. Я загнал чемодан в уголок в прихожей, стянул обувь и прямо в куртке прошел на лоджию, уселся на пол. Ночью здесь тоже было красиво. Внизу мерцали огонечки, светили фонари, где-то вспыхивали рекламные щиты, и я впитывал атмосферу крупного ночного города. Совсем скоро я буду смотреть в темное небо и видеть мириады звёзд над собой. Помогут ли они мне успокоиться и забыться? Я просидел довольно долго, пока Вяземский не хватился меня и не отправился на поиски. Он переоделся в спортивные штаны и майку и был босиком, но все же уселся рядом со мной, сложив руки на коленях. — Иди спать. — Я не смогу заснуть. — От того, что ты здесь морозишь жопу, никому лучше не будет. — Какое тебе дело до моей жопы, — устало выдохнул я, подтянув коленки поближе груди, обхватив их руками и устроив сверху повернутую в сторону от Вяземского голову. — Жалко, если застудишь, — хмыкнул альфа. — Там уже нечего застужать. — Что? — он не расслышал или удивился? Не понятно. — Слушай, я не настолько плохой парень, как может показаться, — через паузу заметил Вяземский. — И я не знаю, что там у тебя случилось, но… — Ай, перестань, — я повернулся к нему, излишне громко выдохнув. — Не нужна мне твоя жалость. То, что я сказал в больнице, не означает, что я собираюсь самовыпилиться. Не сдох два с половиной года назад, не помру и сейчас. — Твоя реакция говорит об обратном. — Когда ты успел заделаться в психологи? Альфа качнул головой с грустной улыбкой, а я откинулся назад и прикрыл глаза. Под зажмуренными веками кружили цветные пятна, и от этой дискотеки меня мутило. А у меня должен был быть романтический вечер сегодня. Любимый альфа под боком, немного вина, много поцелуев и при наличии смазки офигенный секс. А я протираю штаны в квартире сломавшего меня человека. — Почему как только ты появляешься на горизонте, моя жизнь рушится? — улетел в воздух мой риторический вопрос. — Что я такого сделал? — Ты катализатор пиздеца, — я поднялся и проскользнул мимо альфы в комнату. Меня немного знобило. Улегся на диван, повернувшись к остальному миру спиной. Но мир оставлять меня в покое не хотел. Вяземский сел сзади, дотронулся до плеча: — Я хочу помочь. Позволь мне. — Здесь ты ничем не поможешь. Ты же не он. — А чем я хуже? Я развернулся на спину, глядя снизу вверх на лицо альфы. В его карих глазах стоял вопрос, губы были сжаты в тонкую линию. — Из этой ситуации нет выхода. Я как в казино поставил все на красное, а выпало зеро. И завтра, когда я вернусь домой, этот мир перестанет для меня существовать. Я крупно проиграл, Вяземский. Я проиграл свою жизнь. Я снова уткнулся носом в спинку дивану и больше не подавал признаков жизни, как бы альфа меня не тормошил. Все его слова слились в неясный шум, а мой уставший мозг просто отказывался их воспринимать. *** Я ушел сам. Дождался пяти утра, когда копошение хозяина квартиры стихло, вызвал такси и поехал в аэропорт. Среди людей мне было полегче. Гул голосов отвлекал, и мельтешащие перед глазами пассажиры не нервировали. Скорее они были похожи на море, а море я люблю. Оно успокаивает. Я цедил из бумажного стаканчика довольно посредственный кофе и ждал, пока мой телефон зарядится хоть чуть-чуть, чтобы включиться. Но меня никто и не искал. Ни одного звонка или сообщения. Тогда я сам позвонил папочке и в течение десяти минут заставлял себя с ним разговаривать. «Это шоковая терапия», — убеждал я себя. «Тебе это надо», — убеждал я себя. Все шло хорошо, но под конец в голосе прорезались истерические нотки, и я скомкано попрощался. Не хватало еще перед папочкой разрыдаться. От Стёпы никаких вестей не было, и это угнетало. Я не стал его беспокоить, но перед самой посадкой отправил сообщение: «Что бы ни случилось, знай, я за тебя. Позвони, когда появится свободная минутка», а после выключил телефон. Несмотря на взвинченные нервы, мне удалось заснуть и спокойно проспать весь перелет. Даже пересадка в английском аэропорту прошла спокойно. Я выбрал самый быстрый рейс, и уже вечером был в Барселоне. Было тепло и привычно, что ли, словно вот сейчас я возвратился домой. И чем ближе мой автобус приближался к Кадакесу, тем спокойнее становилось в душе. Пахло морем и водорослями. Соленый, йодистый дух проникал глубоко в легкие, хотелось дышать полной грудью. Я помахал дружелюбному водителю, что любезно дождался, пока я вытащу чемодан, и оглядел освещенную улицу. Пустынно. Но это же не набережная, где даже зимой и даже ночью попадаются путники. Здесь же, в жилых кварталах, выше в гору, никого не было. Но мне не страшно. Кадакес самое безопасное место в мире. Было совсем не холодно, но нос у меня немного покраснел, и хотелось растереть его ладошкой. Самым медленным шагом я двинулся в сторону своего домика. Я оставил маленькую квартиру под крышей за собой, исправно оплачивая аренду все эти месяцы, так что у меня был дом. Правда пустой, но это совершенно не имело сейчас значения. Я постарался затащить свой чемодан наверх с наименьшим шумом, чтобы не тревожить соседей, и наконец отпер входную дверь. На меня дохнуло немного затхлым воздухом, но ощущалось это в разы лучше, чем в московской квартире. Не изменяя себе, я оставил чемодан в прихожей и прошел на маленький балкончик в кухне, откуда было видно море. Вдохнул полной грудью и чуть улыбнулся: — Ну вот я и дома. *** Повседневные дела захватили с головой. Все мои приятели явились ко мне на следующий же день и закатили грандиозную пирушку. Моя квартирка на сутки превратилась в проходной двор. Люди приходили, выпивали пару стаканчиков хереса, хлопали меня по плечам, что-то говорили, потом исчезали, а их место занимали другие. Такое впечатление, что у меня перебывал весь городок. Но мне было хорошо, эти люди искренне мне симпатизировали, и их гомон позволял не думать об оставленном в России альфе. Степа не звонил и не писал. Целую неделю ни одной весточки от него. Я сам набирал ему пару раз, бросал короткое «Как дела?» и «Все будет хорошо», но ответа не получал. Было обидно. Я даже сбегал из дома под покровом ночи и шлялся по улицам, успокаиваясь только рядом с морем. Сидел на большом валуне и смотрел вдаль, ежась от пронизывающего ветра. Пабло пришел неожиданно. Накинул мне на плечи теплый плед и опустился рядом. Его я увидеть точно не ожидал, но с удовольствием завернулся в тепло, вдыхая особый аромат дома, уюта и любви, что исходил от пледа. Альфа долго молчал, глядя со мной в одном направлении. Море было темное, и разглядеть что-то вдали не представлялось возможным, но мы упорно таращили глаза в горизонт. — Я встретил Мариуса не в самый свой лучший период жизни, — заговорил вдруг Пабло. — У меня рухнул достаточно прибыльный бизнес в Мадриде, я был опустошен и почти уничтожен. Мой любимый меня бросил и сбежал от финансовых и всех остальных проблем с моим бывшим другом. Я брел тогда вдоль дороги, ничего не соображая. Меня чуть не сбила машина, а Мариус только чудом смог выдернуть меня из-под колес. Я упал и сильно подвернул ногу, а он испачкал свою рубашку кофе. Долго возмущался, шумел, размахивал руками, что-то мне говорил, а я лишь смотрел на этого неземного омегу, что сошел ко мне словно с небес и ничего не понимал. Он махнул на меня рукой, вызвал скорую, проследил, чтобы меня забрали, и исчез, не назвав ни своего имени, ни номера телефона. А у меня в голове сразу же поселилась навязчивая мысль — найти его. И я нашел. Было трудно, но я справился. Он тогда работал в какой-то крупной фирме, был большой босс, — губы альфы тронула легкая улыбка. Я никогда еще не видел его таким. Задумчивым, расслабленным, влюбленным. — Он многого достиг, сам, своим умом и характером. А я что, так, нищий молокосос. Мариус даже не глянул на меня сначала. Лишь сказал: «А, это ты, неуклюжий альфа. Как твоя нога, зажила? Значит, сам до двери дойдешь». Он не воспринимал меня всерьез, но я начал за ним ухаживать, встречал с работы, провожал, постоянно мелькал перед глазами. И добился-таки своего. Мы сыграли свадьбу спустя пять лет после знакомства и после моих бесконечных заверений, что я люблю его. Несмотря ни на разницу в возрасте, ни на социальный статус, ни на недовольство его родни. Его папа до сих пор считает меня плохой парой своему сыну. Ну еще бы! Ему прочили в мужья директора банка, а он вышел за прогоревшего «бизнесмена». Мы бросили абсолютно все, что у нас было до этого момента. Продали его квартиру в Мадриде, опустошили банковские счета и сбежали сюда, чтобы начать жить заново. И счастливы до сих пор. Я благодарен судьбе, что в тот знаменательный день Мариус опоздал на работу, задержался в кофейне и прошел именно по той самой улице. И благодарен водителю чуть не сбившей меня машины. Ведь только благодаря ему я обрел свое счастье. Волны с шумом разбивались о камни, а брызги иногда долетали до моего лица. — Зачем ты мне это рассказал? — Затем, что счастье тебя обязательно найдет. В самый неподходящий момент. Оно просто придет, и все встанет на свои места. Иногда наши попытки схватить его ни к чему не приводят. Потому что наше время еще не пришло. Нужно просто подождать. Когда я был молод, а мой бизнес процветал, я думал, что мой тогдашний партнер будет со мной постоянно. Мы строили планы на будущее, мечтали, как объездим весь мир, клялись друг другу в любви каждую свободную минуту, а потом ссорились, чуть ли не до драк, кричали друг на друга. И мирились с кровавыми засосами и синяками от страсти по всему телу. И нам казалось, что это правильно. Что это и есть любовь. Но настоящая любовь не такая. Она гармоничная, дополняющая. И несет в себе то самое ощущение дома. Я с Мариусом дома. Со Степой я тоже чувствовал себя дома, надежно укрытым, любимым и нужным. И это снова проявилось, когда альфа все же позвонил. Его голос звучал очень устало, он держался из последних сил. Максима выписали из больницы, но ему теперь был нужен уход и покой, и естественно вопрос о разводе пока отодвигался на неопределенный срок. Но я был готов ждать. Сколько угодно, лишь бы быть счастливым. Новый год в Праге мы встретили втроем: я и папочки. Степа не приехал, хотя и обещал. Но в самый последний момент Максим устроил некрасивую истерику, грозя в очередной раз покончить с собой, и альфа никуда не поехал. Мы долго проговорили с ним по телефону, и я все успокаивал любимого, шепча ему что-то нежное и милое. Было тяжело и больно. Мы все втроем страдали. Точнее, мы со Степой страдали, а Максим наслаждался сложившейся ситуацией. Я прямо чувствовал, как он вьет из мужа веревки, но Степа упорно отказывался признавать этот факт. Говорил, что его омега на такое не пойдет, что он просто немного расстроен. Я долго говорил со Степой, убеждал, завлекал на свою сторону, и наконец, он дрогнул. Каждый скандал с истинным давался ему все тяжелее, и в начале февраля он не выдержал. Он рычал в трубку и полыхал злобой. Даже на таком большом расстоянии я чувствовал его эмоции. Альфа все решил, к счастью. — Я купил билет на завтра. Я прилечу к тебе. Встретишь? — Конечно! Ты еще спрашиваешь! — я был на седьмом небе. — Тогда жди. Лесь, я люблю тебя! — Я тоже тебя люблю! Пабло без колебаний отдал мне ключи от машины. С того разговора на камнях наши отношения совсем никак не изменились. Он был добр, весел, хоть и немного встревожен беременностью Мариуса. Омега сильно округлился в боках, потяжелел, передвигался с трудом и пыхтел как ежик. Ему обещали альфу, здорового, крепкого и очень крупного. Пабло боялся, что ребенок вытянет все силы из обожаемого супруга и носился с ним, как наседка. Мариус же рвался в бой, хозяйничал в ресторане и следил за неугомонными старшими детьми. Лишь при передаче брелока альфа внимательно посмотрел мне в глаза, словно спрашивая «Ты уверен?», а я кивнул в ответ. На сто процентов. И снова международный аэропорт Эль-Прат. Я жду в зоне прилета и дико волнуюсь. Самолет из Москвы уже пошел на посадку. Еще примерно час, и я увижу Степочку. У меня аж ладони вспотели и зачесались. Вот наконец потянулись пассажиры. Я вглядывался в лица, переходил с места на место, искал в толпе знакомую рослую фигуру, но не находил. Тревога заползала в душу с каждой прошедшей секундой. Вот поток прилетевших схлынул, а Степы все нет. Я сделался белее мела, чем привлек внимание охраны. Меня увели в медицинский пункт, дали подышать чем-то вонючим, что сразу пробило меня до мозга и сделало зрение четче. — Сеньор, — ко мне склонился врач. — Вы в порядке? — Нет. Извините, — я отмахнулся от пузырька, что врач повторно в меня сунул и решил оправдаться, — я ждал друга, но он не приехал, и я немного переживаю за него. — О, понимаю. Может вам стоит ему позвонить? — Да-да, спасибо. Я пойду, — я неловко выбрался из медпункта в зал ожидания и набрал номер. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», — сообщил мне неумолимый голос, а я скидывал и снова набирал, как заведенный. Где-то на двадцатом разе сдулся, задрожав от страха. Почему Степа не отвечает? Сел ли он вообще в самолет? Что с ним случилось? У меня, конечно, совсем нет шансов, но можно хоть что-то попробовать. На ватных ногах я добрался до стойки информации и долго пытался объяснить клерку, что я от него хочу. Бета удивленно хлопал глазами, слушая мой бред, но видимо я выглядел настолько несчастным и разбитым, что он согласился совершить должностное нарушение. Пара секунд, и я получаю ответ, что пассажир с фамилией Новиков на рейс зарегистрирован не был. Ох, что же со Степочкой случилось? Я торчу в аэропорту уже слишком долго и пора выдвигаться домой. На темной скользкой дороге машину чуть заносит, передние колеса ведет, и только чудом мне удается избежать столкновения с отбойником. Машина замирает, фары мигают, а я утыкаюсь лбом в руль и сижу очень долго, унимая бешено колотящееся сердце. И этим привлекаю внимание полиции. В окошко стучат, от резкого звука меня подкидывает на сидении, и сердце снова заходится в рваном ритме. Я такими темпами тахикардию себе заработаю. На улице рядом с машиной маячит размытая фигура, и приходится опустить стекло, чтобы офицер заглянул внутрь. Луч фонарика скользит по салону, вынуждая меня заслониться рукой. — Доброй ночи, офицер Рохо. Что у вас случилось? — Доброй ночи, — я звучу слегка испуганно. — Вот, потерял управление, занесло. — Вы не пострадали? — альфа внимательно меня разглядывает, убирая фонарик в сторону. — Немного испугался. Но уже все в порядке, офицер. Спасибо, что спросили. Полицейский кивает, но не отходит от машины и смотрит все так же внимательно. — Вы сегодня пили? — Нет, офицер. Ни сегодня, ни вчера, ни позавчера. — Принимали какие-нибудь лекарства? — Нет. Совершенно точно. Если не считать пары стаканчиков кофе из автомата в аэропорту, — я позволяю себе легко улыбнуться. — Но эту бурду лекарством не назовешь, это скорее яд. Офицер улыбается моей шутке и оттаивает. По крайней мере, перестает смотреть на меня волком. — Так вы едете из Барселоны? — Да, из аэропорта. Возвращаюсь домой. — Прилетели издалека? — М-м-м, в общем — да, но сегодня я должен был встретить друга. Офицер заглядывает в салон в поисках друга. — Но он не прилетел, — добавляю я. — Я из-за этого и задержался. — Все ясно. Я могу вас проводить до города. Куда вы направляетесь? — В Кадакес. Тут совсем немного осталось, офицер. Я доберусь, спасибо. — Мне это по пути. Держитесь за моей машиной, — и полицейский быстро скрывается в патрульной машине. Я протяжно вздыхаю, прикрываю окно и выруливаю на дорогу, мигая фарами офицеру. У меня нет совсем никакого настроения для попутчиков. Хорошо, что он сел в свою машину, а то бы пришлось терпеть чье-то присутствие рядом. Полицейский доставил меня в город, проследил, чтобы я благополучно оставил машину на одной из платных парковок, и даже проводил до дома. — Большое спасибо, офицер Рохо, — сердечно поблагодарил я альфу. — За помощь и безопасную транспортировку меня до дома. — Меня зовут Адриан. — О, очень приятно, Адриан. Я Алекс. Офицер Рохо пожал мою протянутую ему ладошку и чуть улыбнулся. — Впредь, будьте аккуратнее на дороге и не выезжайте никуда так поздно ночью. — Хорошо, офицер, — я снова ему улыбнулся, хоть на душе скребли кошки. — Адриан. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Алекс. И альфа растворился в темноте ночи. Степин телефон твердил монотонное «Аппарат вызываемого абонента находится вне зоны действия сети», а я так и не смог сомкнуть глаз этой ночью, расхаживая от стены до стены в своей комнатке.