Demons inside

***

      Ноэ полулежа сидел на пуховых подушках, вальяжно раскинув ноги. Его поза была нарочито расслабленной, лишь мерное постукивание костяшек пальцев и внимательный немигающий взгляд выдавали его заинтересованность и новостренность. Влад ритмично раскачивался, мерея шагами шатёр. — Что за чертовщина творится здесь? — обеспокоено спросил он с каким-то пренебрежением, будто вменяя толику вины за это своему новому другу. — Мои люди каждую ночь строят на месте прежнего замка новый. Днём строительство идёт быстро, но ночью всё разваливается до основания, будто ничего и не было. — Влад остановился. — Твои происки?       Ноэ хитро прищурился. — Не там ищешь виноватого, сын Дракона. Эта земля, — он вдохнул воздух, словно и правда мог почувствовать что-то кроме запаха сырости. — она отравлена. Ты отравил её. Влад замешкался: — Что ты такое говоришь?.. — Когда люди покидают этот мир, и место смерти их становится могильником, а земля вместо живительной влаги орашается кровью, то жди беды от этих земель. — Ноэ наблюдал, как брови Дракулы медленно ползут вниз, сходясь у переносицы, делая его лицо озлобленным, но каким-то болезненно-отчаянным. — Выпустя кишки стольким людям сразу, ты проклял это место. Каждое строение погибнет здесь, как погибали люди в ту ночь. — Неужели ничего нельзя сделать? — Почему нельзя? — ведьмак плутовато ухмыльнулся. — Но, боюсь, Господарь, тебе это не понравится. — Говори же. Они оба вышли из шатра, оглядывая холодную голую землю, над которой сгущался туман. Еще днём здесь возвышался каркас замка, но теперь лишь гулко завывали ветра. — Чтобы твой дом жил на этом месте, он должен дышать. Он сам должен стать жизнью. — Что нужно для этого? — Влад посмотрел на яркое звездное небо, боясь услышать ответ. И проверенное предчувствие не подвело его. — Начинайте строительство рано утром. Передай мастерам и зодчим: первому, кто ступит на место постройки, помимо них самих, суждено остаться в стенах этого замка навсегда. Стать его кровью, его плотью, его артериями и венами, голосом и дыханием. — тон ведьмака понизился. — Пусть заживо замуруют человека в стенах нового замка. И он выстоит многие столетия. И тебе не даст умереть. — И Ноэ обезоруживающе улыбнулся. Влад сжал кулаки. Пальцы его поледенели. — Похоронить человека в этих стенах и жить там, как ни в чем не бывало? Ты в своем уме, Локид? Они сцепились взглядами.       Внезапно Господарь почувствовал острый приступ боли в животе, точно раскаленный клинок вошел в плоть и пронзил разом все органы.       Он резко выдохнул и согнулся, оседая на колени. Хотелось выть от боли, но вместо этого Влад зарычал сковзь плотно сжатые зубы. Пожар внутри нарастал, и даже дыхание приносило ему боль. Смотря на это, Ноэ лишь привычно усмехнулся. И хоть улыбка его выглядела радостно, но прищур глаз скрывал гнев и бушующую ярость.       Он присел на корточки рядом с новым знакомым и поднял рукой его подбородок. Влад стоически выдержал его взгляд, не позволяя взору разноцветных глаз поразить его гордость. — Не нужно указывать мне, что делать, Господарь. — Зашептал ведьмак, но губы его почему-то не шевелились. Влад сдвинул брови в исступленном недоумении, когда новая порция боли сразила его, скручивая внутренности в тугой узел. Он знал, что Локид насмехается, издевается, уязвляет его самолюбие и показывает свое превосходство. — А я и впрямь превосходен, — Ноэ ощерил белоснежные зубы и размашистым движением повернул голову Влада вбок, одергивая руку тут же. Дракула сиюсекундно почувствовал облегчение: сама боль отпустила его, позволяя вдохнуть полной грудью. — Запомни, друг, — начал Локид безапелляционно. — я есть твоя сила. Всё, что ты будешь иметь в будущем — благодаря мне. Живи и помни, кто сделал тебя таким. Он поднялся. — И никогда не смей забывать об этом. Гулкий ветер вздымился над ними, образуя водоворот. Господарь зажмурился, когда поток холодного воздуха ударил в лицо. Но через секунду всё стихло и, открыв глаза, он обнаружил себя сидящим на продрогщей земле в полном одиночестве. Где-то вдалеке в страхе завыли звери.

***

Эдирне, Османская империя

      Массивные двери распахнулись, позволяя Лале войти в холодный полумрак комнаты. Перед военными походами во дворце всегда было так — мрачно и тускло, словно бы предвещая грядущую войну. Лале в привычном жесте опустила плечи и склонила голову перед дядей. — Султан Мурад. Но высокая фигура в черном камзоле не позволила ей выпрямить спину. Перехватив взгляд карих глаз, которые снились ей в кошмарах и казались канувшим в небытие воспоминанием, она взглотнула. На секунду перехватило дыхание. Она попыталась что-то сказать, но слова потонули в затхлом воздухе покоев.       Прямо перед ней, возвышаясь рядом со своим отцом, сидел Шехзаде Мехмед. Но ни звериного оскала, ни молчаливого гнева, ни слепой самонадеянности не читалось на его бледном лице. Словно другой человек: высокий, статный, с горделивой осанкой — всеми качествами, что нужны будущему Султану. Он уже не казался тем самодовольным юнцом — всеми забытым и покинутым Шехзаде. Лишь два темных омута выдавали в нём всё того же сына Мурада.       Но молодой человек перед ней был спокоен и смирен. Лале молча смотрела на него, а он в ответ глядел на неё, но лишь каких-то пару секунд. Через мгновение Шехзаде отвел взгляд, кивая прибывшим слугам. — Шехзаде Мехмед… — наконец смогла выдавить девушка. В голове красочными пятнами всплывали моменты из прошлого. Какого монстра узрел этот дворец на троне.       Но он даже не смотрел на кузину, словно потеряв к ней всякий интерес.       Лале прокручивала в голове события давно минувших дней. Он абсолютно точно испытывал к ней что-то, что выходит за грани понимания семейных уз; он заставил её доносить на жителей гарема; он убивал невинных людей и, о Всевышний, он всё ещё проклят. Так почему же сейчас Мехмед всем своим видом показывает свою незаинтересованность в ней? Что он замыслил на этот раз? За этими мыслями Лале не заметила, как дверь в покои отворилась, и лишь громоподобный голос евнуха заставил ее дернуться и отступить. — Эмине Гюльбахар-султан Хазретлери и Шехзаде Баязид Хазретлери!       Лале недоуменно покосилась на молодую высокую девушку, что вошла, держа на руках совсем маленького ребёнка. Шехзаде. — Это твой внук, отец, — голос Мехмеда приобрел какие-то весёлые нотки, но лицо оставалось расслабленным и спокойным. Стать разливалась по всей его могущественной фигуре.       Дядя Мурад вдруг расцвёл и улыбнулся, подзывая девушку с ребенком ближе. Та робко, но не отводя взора от Повелителя, подошла. Султан встал, принимая из её рук маленького мальчика. — О, Аллах, — прошептал Падишах, тепло глядя на внука. — как давно этот дворец не слышал детский смех… — Баязид похож на Повелителя, — склонилась девушка ещё ниже. Султан как-то резко поменялся в лице, с пренебрежением глядя на неё, но ничего не сказал. От Мехмеда не утаился этот выпад, и он объявил громко, во всеуслышание: — Моя жена — Эмине Гюльбахар-султан. Мать будущего правителя империи. И я прошу об уважении, — он спокойно заглянул в глаза отца. — она не голубых кровей, как и моя мать. Но я не буду терпеть пренебрежительное обращение к своей жене, как терпел это ты. И Шехзаде отвернулся, продолжая оглядывать просторную залу.       Султан Мурад прищурился. Лале ожидала, что мужчина поставит сына на место, и в душе посмеивалась с этого. Но неожиданно Падишах улыбнулся, выказывая уважение. — Ты мыслишь верно, сын. — он вновь посмотрел на невестку. — Эмине, должно быть, нужны помощницы во дворце. Пусть Лале поможет ей освоиться. — затем он подозвал племянницу. — Лале, дорогая, подойди. Девушка встала рядом с дядей так, чтобы можно было рассмотреть племянника. Султан развернул Баязида к ней, и она ахнула, отшатываясь. — Аллах Милостивый, — зашептала она горячо. — как он похож на покойного Хасана… Мурад кивнул. — Я верю, что погибший Шехзаде переродился в нашем сыне, — тихонько проговорила Эмине. — я слышала, что он был человеком редкой души. — Брось говорить ерунду, Гюльбахар, — зазвучал голос Мехмеда. — мои братья давно мертвы. Их души канули в небытие. Навеки. Его слова больно резанули слух. Лале почувствовала знакомое отвращение, но голос Падишаха отрезвил ее. — Что же, добро пожаловать домой, сын. — заключил дядя Мурад. — Сегодня же объявим в гареме огромный праздник. Мой внук-шехзаде приехал во дворец!

***

      Лале неспеша прогуливалась с новоиспеченной фавориткой Мехмеда. Пола ее бордового платья реели над землей, подхватываемые дуновением ветра. Она вдыхала прохладный воздух, обдувающий ее лицо. Эмине не сводила глаз с племянницы Султана. — Я слышала о Вас, Лале-султан… — Неужели? — она улыбнулась. — Да, госпожа моя, — наложница расправляла складки длинного платья, отводя взгляд. — Ваш авторитет при дворе огромен. Поговаривают, что Вы самая умная женщина Империи. Лале подняла бровь. — Вот как? И кто же поговаривает? — любопытство проснулось в ее душе. — Много кто, — совсем растерялась султанша. — евнухи, калфы, я слышала даже рассказы бостанжи… Шехзаде Мехмед тоже говорил о Вас. Она сказала это совсем неуверенно и тут же осеклась, прикусив язык, будто сказала что-то лишнее. Под удивленным взглядом Лале девушка совсем засмущалась. — Мехмед что-то говорил про меня? — Да, госпожа… — Эмине с сомнением посмотрела ей в глаза, всё ещё сильно смущаясь. — Он упоминал, что его сестра умна и прозорлива. И к тому же, Вы ему очень симпатизируете. — Что это значит?.. Договорить девушки не успели. Дворцовые служанки, запыхавшись, доложили, что Повелитель приказывает им сиюминутно явиться в его покои для празднования. Приподнимая подолы тяжелых платьев, девушки поспешили во дворец.

***

Лале не видела таких торжеств в гареме очень давно. Все эти танцы, музыка и задорный смех напоминали ей о давних временах, когда праздники были не редкостью в этом дворце. — Вы печальны, госпожа, — наклонилась к ней Эмине. — ужели Вас не радует торжество? — Я благодарна судьбе за племянника. И пир в честь прибытия моего львенка отраден моему сердцу. Аллах — свидетель, надеюсь, что его не постигнет участь других Шехзаде. Гюльбахар печально улыбнулась: — Аминь, госпожа. Они внимательно следили за танцами молодых девушек-наложниц, когда Лале почувствовала на себе ледяной взгляд. Мурашки пробежались по смуглой коже. Она поспешила найти источник своей тревоги и обнаружила его в глубине черных глаз. Но стоило ей перевести взгляд на наследника престола, Мехмед вновь незаинтересованно поглядел на нее, повел бровью и поспешил отвести взор в сторону танцовщиц. Когда через много часов в гареме смолкла музыка, и отголоски торжеств утихли, Лале поспешила в свои покои. Тревога отчего-то поселилась в ее сердце, а ноги сами несли ее прочь. Повернув за угол очередного коридора, она успела почувствовать лишь ледяное касание крепких мужских рук. Кто-то ухватил ее за запястье. Девушка хотела закричать, но ее крик утонул во мраке бесконечных коридоров. Холодная ладонь сомкнула ее губы, и голос кузена зашелестел над ухом: — Прекраснейший тюльпан. Моя драгоценная кузина, Госпожа моего сердца. Я столь долго ждал встречи с тобой, Лале. — Шехзаде… — Прошу, не нужно отталкивать меня. Выслушай хотя бы пару секунд. Девушка неопределенно повела плечами. Мехмед же, расценив жест, как согласие, отпустил ее руку. — Лишь в долгой разлуке я понял, что мое сердце изнывает от тоски по Вам, моя дорогая кузина. В сравнении с Вами все женщины в моем гареме казались глупыми пустышками. Как им сравнится с Вами по уму, силе духа и широте души? Несмотря на то, что кузен возвышался над ней каменным изваянием, не было в его тоне ни угрозы, ни язвительности. Лишь желание понять. — Отнюдь, — начала Лале, почувствовав, что она хозяйка ситуации, — ни одного письма за эти годы от Вас я не получила. И среди всех женщин гарема вы всё же смогли найти достойную избранницу. — намекнула она на Эмине Гюльбахар. — Ты обижена, Лале, я понимаю, — племянница Султана удивилась от того, как легко юноша переходил с официального тона на более приватный, и наоборот. — но ты обязана знать, что все мои мысли были лишь о тебе. Я не хотел понапрасну тревожить тебя письмами. К тому же, тебе это было не нужно. Все мои слова, излитые на бумагу, остались бы просто пустыми словами, появившимися из ниоткуда и ушедшими в никуда. Я мечтал увидеть тебя, поговорить с тобой, услышать твой чудесный голос. Одно твоё слово уже лишает меня сна. — И тем не менее. — Выбрать себе невесту было необходимостью. Отец сам прислал мне гонца более года назад. В письме он ясно дал понять, что самочувствие его оставляет желать лучшего. А если с ним что-то произойдет, то в Империи останется лишь один наследник. — Мехмед вздохнул. — Ты умная девушка, понимаешь о чём я. Лале смотрела куда-то сквозь кузена. Эхом повторила: — Лишь один наследник… близит крах целой Империи. Очень опасное положение. — она припомнила, как об этом судачили все, кому не лень, с того момента, как погиб Хасан. В султанской семье было заведено иметь много сыновей именно для того, что государство не захлебнулось в волне смуты. — Моей задачей было не просто найти себе девушку для развлечений, а в первую очередь, достойную кандидатуру для рождения ребенка. Женщину далекого ума и обладающую отменным здоровьем. И сделать это требовалось в кратчайшие сроки. — Падишах дал указание на это? Мехмед покачал головой. — Прямо об этом Повелитель не писал. Однако, всё для того, чтобы посмотреть, насколько я готов самостоятельно думать головой и принимать подобные решения. — У Вас прекрасная жена, Шехзаде. — Лале хотелось поскорее закончить разговор и поспешить в свои покои. — ИншаАллах, она родит Вам много достойных наследников. — Я не люблю её, — кузен был открыт, как оголённый нерв. Казалось, надавишь, и он сгорит от этого прикосновения. — Но Ваши слова сегодня… — Я просто уважаю свой выбор. Не хочу, чтобы все издевались над моей супругой, как когда-то над матерью. — Мехмед сам будто бы не понимал, как сильно откровенен он в этом разговоре. И спохватившись, как рьяно он выворачивает всю душу наизнанку, поспешил откланиться. — Забудьте, Лале-султан. Просто помните о моих чувствах к Вам. Я надеюсь, что когда-нибудь Вы излечите мою душу.