Огненное сердце дракона

<      Сероватый дымок неспешно поднимался к потолку и терялся в вечерних сумерках тесного прокуренного кабинета. Сигарета медленно тлела в руке детектива, забытая, пока огонь не коснулся длинных тонких пальцев. Детектив Леншерр вздрогнул, очнувшись от глубокой задумчивости и с раздражением ткнул окурок в переполненную пепельницу. Бросив взгляд на часы, он увидел, что уже семь тридцать вечера, и давно пора домой. Эрик поднялся, захлопнул папку с материалами дела, убрал её в сейф, и, надев шляпу и плащ, покинул кабинет. В дверях он столкнулся с толстяком в рубашке с закатанными рукавами и брюках на подтяжках: — Господи, Леншерр, ты еще тут? Опять над делом той девчонки засиделся? Детектив бросил на него быстрый недовольный взгляд и кивнул. — Закрыл бы ты его уже, а? Все улики указывают на неё? Да. Чего же ты ждёшь? Сдалась она тебе, чтобы вот так убиваться? — Отвали, Монти, — буркнул детектив и вышел на улицу.       Толстяк покачал лысеющей головой и взглянул на стол у противоположной стены. Там сидел другой его коллега, худощавый высокий мужчина, ярый любитель фастфуда и журналов с эротикой. Монти направился к нему и, бесцеремонно усевшись на столешницу, обратился к детективу деланно беззаботным тоном: — Как думаешь, Финч, чего он к этому делу прицепился?       Финч глянул на толстяка и скривился, заметив, что объёмным задом тот примял документы. Он не любил Монти за вечное стремление совать нос не в свои дела и сплетничать. — Шёл бы ты работать, Монт. У тебя, что, своих дел нет? — Уткеаю, утекаю. Монти поднял руки в примирительном жесте, но тут же наклонился и добавил: — Смотри, не переешь! А то женин ужин не влезет.       Финч как раз откусил очередной кусок сочного гамбургера. При упоминании жены он дёрнул головой, возмущенно глядя на усмешку коллеги, и не успел поймать падающий на белоснежную рубашку лист салата в соусе. — Чёрт, Ким Ту* опять будет ворчать! Финч затолкал остатки гамбургера в рот, потянулся за салфетками, пытаясь вытереть пятно, затем махнул рукой, выкинул бумажную коробку с эмблемой сети закусочных и скомканные салфетки в мусорное ведро. Он подошел к вешалке, чтобы взять своё пальто, злобно зыркнул на толстяка. — Ну, Монти, ты за это ответишь! — проворчал он. Толстяк только приторно улыбнулся, невинно округлив глаза: "Я что? Я ничего"       Эрик бодро шагал по улице. Его обдувал промозглый и сырой осенний ветер, такой сильный, что пришлось придерживать свою широкополую шляпу. По небу быстро плыли рваные серые облака, похожие на крылья огромного дракона, они простирались далеко на север, уходили за небоскрёбы, будто касаясь крыш холодными объятиями. Из головы не шло упомянутое Монти дело. Да, действительно, все улики указывали на девушку, подозреваемую в совершении тяжкого преступления — убийства, но чутье подсказывало детективу, что она не виновата. И это не давало ему покоя.       Когда они получили это дело, Эрика вызвал к себе шеф — капитан Гросс. Это был невысокий крепко сбитый мужчина с обманчиво мягким лицом. Глядя на него, невольно думалось, что он был очень хорошеньким ребёнком — круглолицим, большеглазым. Собственно, таким он и оставался, и с этой внешностью идеально смотрелся бы в качестве повара в пекарне или учителя в начальной школе. Но милая внешность совершенно не соответствовала духу Гросса. С детства он обожал оружие, борьбу, а вид полицейских вызывал в нем восторженный трепет. Несмотря на почтенный возраст, он до сих пор проводил много времени на стрельбище и в спортивном зале, в работе же ратовал за максимально дотошные методы расследования."Идти до конца!" — часто говорил он, имея в виду, что в его участке люди должны работать на совесть, копать до результата. За это уважали одни подчинённые и ненавидели другие. Сам же Гросс не жаловал лентяев, а Леншерра за его свирепый нрав и бульдожью хватку уважал, ценил и часто давал ему самые запутанные дела, зная, что тот не оставит расследование, пока не дойдёт до самой сути. И Эрик именно так и делал, повышая показатели раскрываемости и пряча преступников за решетку. Ходили даже слухи, что Леншерр у босса в любимчиках, но, опасаясь крутого нрава и крепких кулаков детектива, в лицо Эрику этого не говорил никто. Леншерр же работал не за показатели, даже не за среднего размера зарплату. Он искренне верил, что преступления должны быть раскрыты, а преступники сидеть в тюрьме. И, если для этого нужно применять не самые гуманные методы, то это того стоит.       В тот день босс сидел за своим столом, на котором лежали фотографии с места преступления, заключение о смерти Вудворт, протокол осмотра тела и заключение судмедэкспертов. — Интересное дело для тебя, Леншерр, заходи, — приветствовал детектива Гросс. — Что тут, босс? — Одна девчонка убила другую. Гросс пододвинул к нему фотографии. Эрик молча просмотрел их, поднял взгляд на босса. — Как водится, она всё отрицает. Говорит, они дружили. Незадолго до убийства Вудворт родила сына, и подозреваемая помогала ей нянчить ребёнка. — Нужен мотив? — Конечно. — Может, мужика не поделили? Из-за чего ещё девки грызутся? — Вот ты это и выяснишь. Гросс собрал документы в папку и вручил Эрику: — Поручаю это дело тебе.       Леншерр шёл по улице и в который раз прокручивал в голове все детали дела: восемнадцатого ноября сего года подозреваемую, Элисон Стоун, нашли без сознания рядом с окровавленным трупом её лучшей подруги, Элизабет Вудворт, двадцати пяти лет от роду, дома у убитой. На полу был найден окровавленный нож. Судмедэкспертиза показала, что кровь принадлежала убитой, а отпечатки пальцев на ручке ножа — мисс Стоун. В квартире находился еще грудной ребенок убитой, который истошно кричал. Собственно, долгий плач малыша и заставил соседей вызвать полицию. Когда подозреваемая пришла в себя, она заявила, что ничего не помнит, рыдала, обнаружив, что её подруга погибла, пыталась успокоить малыша. Это подтвердили и сбежавшиеся на шум и крики соседи, которые вместе с Элисон ожидали полицию и скорую. Позже, во время допросов мисс Стоун отрицала свою вину, утверждала, что не была с ней в ссоре или конфликте. Так же она не знала, кто мог желать убитой зла и были ли у нее враги. Элисон всё время спрашивала про сына убитой, выказывая искреннюю озабоченность его судьбой. Мисс Стоун поведала, что жених бросил подругу, когда та была еще беременна, а сама она помогала погибшей с малышом, чем могла, покупала одежду, игрушки и часто приходила понянчиться и поиграть с крохой. Элисон выросла в обеспеченной семье, её отец владел крупным банком, имевшим филиалы во многих городах Великобритании.       Эрик был в его просторном офисе в Сити**; мистер Гарри Стоун выделил ему ровно семь минут между важной встречей и совещанием. Это был красивый седовласый мужчина с тяжелым пристальным взглядом, от него буквально веяло успешностью и уверенностью в себе. Стоун поведал, что его дочь всегда была доброй, спокойной девушкой, прилежно училась, обожала животных, с радостью присматривала за младшим братом, хотя у них были няни и гувернантки. — Она даже дружила с нашими кухарками, — заметил Стоун, и Эрик уловил нотки презрения в голосе бизнесмена. "Любит помогать людям, сострадательна и лишена высокомерия. Не типичный профиль для убийцы", — отметил для себя детектив. — А как насчет романтических увлечений? — Я воспитывал своих дочерей в строгости, — ответил мистер Стоун твердо, и, как показалось детективу, чересчур резко. — Никаких парней, пока не закончат колледж!       Детектив вскинул брови, но удержался от выражения своего мнения. — Однако сейчас у неё есть жених, — отпетил он, побуждает Стоуна говорить дальше. — Да, некто Сэмюэл Маккензи, — раздраженно ответил тот. — И он мне не нравится. Думаю, он охотится за моими деньгами. Только ничего не выйдет, на дочь записана лишь небольшая квартирка на окраине Лондона. Я не балую своих детей, пусть сами добиваются успеха в жизни, как я.       Стоун горделиво вскинул подбородок и расправил плечи, а детектив внутренне вздохнул, удрученный перспективой нудной лекции, посвященной самовосхвалению мистера Стоуна, но, к счастью, банкир был слишком занят. — У вас остались еще ко мне вопросы, детектив? — поинтересовался он, недружелюбно хмурясь. — Нет, сэр, — ответил Эрик. Он кивнул Стоуну в знак благодарности, поднялся и покинул кабинет, сквозь панорамные окна которого был виден Биг Бэн.