Tell me in a whisper

   Спустя дня два, Чонгуку все же удалось выловить Тэхёна на кухне, что бы всучить ноты и договориться о встрече. Ну как договориться.   — Поймал, — улыбаясь Чон схватил меня за запястье, останавливая мой почти удавшийся побег, — Ну наконец-то, Ким Тэхён! — взгляд его направлен прямо в мои глаза. Видимо он никогда не испытывал сложностей с поддерживанием зрительного контакта с другим человеком. Чего видимо не скажешь обо мне, — Я вот, специально для тебя распечатал нотки, а ты бегаешь от меня, — о боже, не человек, а само воплощение добродетеля думается Тэхёну, — И да, сегодня в четыре встречаемся в институте для репетиции, — говоря это, Чонгук параллельно уже в коридоре натягивал на себя куртку и ботинки, — Для того что бы узнать в каком кабинете будем играть, позвони, — открыв дверь добавил, — Мой номер написан на обратной стороне нот. До встречи, — хлопок, и тишина. — Да что здесь творится? — произнеся это шёпотом, Тэхён начинает приходить в себя. Им крутят как хотят, а поделать что-то с этим он не может. Все будто работает как гребанная система по умолчанию, по типу «да, слушай Чон Чонгука». Вот дерьмо. Как же я зол, не столько на соседа, а сколько на себя. Хочется просто биться головой об стену, чтобы эти чертовы мозги взялись за свою работу. **** Сколько не сокрушайся над ситуацией, а прийти на репетицию надо. Интуитивно догадаться какой же кабинет этот чудик взял не получится, поэтому придется звонить. Чонгук не заставил себя долго ждать, взяв трубку сразу: — Я уж думал не позвонишь, — говорит Чонгук. Бьюсь об заклад, опять лыбится. — Ну как же я мог, — если не сейчас репетировать, то когда? Концерт не за горами, а времени мало, — Ну так что, назовешь мне номер кабинета? — Поднимайся на второй этаж, в сорок четвертый. Сбросив трубку, Тэхён не спеша добирается до места встречи. Но только дотронувшись до ручки двери, останавливается, потому что слышит. Те же «Муки любви» в интерпретации Рахманинова для фортепиано. Её лучшая версия по мнению Тэхёна. Сергей Васильевич будто заполнил пробелы этого произведения в целом, хотя и оригинал не хуже. — Да что же такое. Крепче сжав рукоять футляра, Тэхён опять тянется, по старой доброй привычке, к своим напряженно закрытым векам. Но уже более аккуратно – потому что на нем очки – дабы не заляпать стекла. Время от времени, он старается отдыхать от ношения линз. Минус два зрения. И этого очень даже достаточно, чтобы чувствовать дискомфорт. Прежде чем зайти, Тэхён немного поправляет свои темные пряди волос, слегка ероша. Сглаживает складки черной рубашки, которая заправлена в клетчатые узкие брюки, и думает, нормально ли он выглядит.? Тэхён не считает себя красавцем, а наоборот, очень комплексует. Ему противно все в своем теле, от кончиков пальцев на ногах, до самой макушки головы. Он как параноик постоянно смотрится во встречные зеркала, или всякие окна, которые отражают окружение, и в частности его. Тэхён кидает взгляд на обувь, не заляпана ли где. И дело вовсе не в том, что он волнуется за то, как будет выглядеть перед Чон Чонгуком, который сейчас за этой самой дверью, так прекрасно исполняет то, что болью отзывается в сердце, а в том что Тэхён болен. Самобичевание, депрессия. Чувство ущербности и безысходности. Все это его сопровождает каждый день. Пристыдив себя тем, что и так сильно задержался, Тэхён все же отворяет дверь, забыв постучаться. Взору открывается такое зрелище, что заставляет застрять в дверном проёме и задержать дыхание, чтобы не дай бог нарушить эту идиллию. Знаете, Тэхёну не нравятся солнечные, теплые деньки. Это навевает на плохие — старые, которые хочется забыть — воспоминания. Но сегодня очень пасмурно, смугло и серо, что так приятно сердцу. Окно в кабинете приоткрыто совсем на чуть чуть, но все равно чувствуется прохладная свежесть, та, что бодрит. Тюль, что заменяет занавески нещадно развивается, танцует под интерпретированный вальс. Крышка рояля открыта, ноты раскиданы по всем полу, ступить негде. И он, чьи пальцы так нежно касаются клавиш, настолько невесомо, что все это кажется таким невозможным. Что легче поверить в то, что Чонгук волшебник. Вместе с ветерком, исходящим из окошка, Тэхёна пронизывает и музыка. Насквозь. Она проходит через него очень легко и просто, заставляя подкосить ноги. И думается Тэхёну, что вот вот, и он упадет. Никто не спасет. Музыка прекращается, прекрасное рушится. Казалось бы что уже конец, но Чон действительно не от мира с его. Что будет дальше, если одна его улыбка собирает меня по кусочкам? Что будет дальше, если одна его улыбка заставляет меня резко вздохнуть и воскреснуть? Шаг один, шаг второй, и я уже в метре от него. — Тэхён, — позвав меня слишком трепетно, Чонгук будто ярче засиял своей улыбкой, — Ты пришёл, — слишком ослепительно. — Пришёл. К черту все. Тэхёну это не нравится. Не нравится его реакция на Чонгука. Ощущение легкости и спокойствия, что заставляет невольно забыть все старые воспоминания. Он слишком долго привыкал к одиночеству и боли. Он слишком долго пытался не забыть прошлое, что так дорого, что так бесценно. И вместо того чтобы улыбнуться тому в ответ, Тэхён с какой-то раздражительностью направляется к столу, что находится справа от рояля, который стоит посреди помещения. Положив футляр на стол, он слегка оглядывается, подмечая что не был здесь. Бежевые обои, на которых висят различные картины мертвых людей искусства, всякие грамоты и программки концертов. На подоконнике есть пара растений, а в углу стоит пюпитр для нот и несколько стульев. В общем, скучно. И черт возьми, как же не хочется признавать то, что мир вернулся в прежний вид, как только Чонгук перестал играть. Тяжело вздохнув, Тэхён с легким щелчком открывает футляр, собирает инструмент, подходит к углу комнаты, чтобы взять пюпитр и поставить рядом с роялем, положив ноты сверху, и раздражается еще больше. Этот Чон, мать его, Чонгук будто приклеился взглядом к моей спине. Наблюдает очень внимательно, рассматривает каждую деталь. Смотрит прямо в душу, видит насквозь, и читает как открытую книгу. А Тэхён все стойко выносит (пока что?).    Не показывая эмоций, он берет в руки скрипку, и просит дать ноту "ля", для того чтобы настроиться. Обычно это не занимает больше половины минуты, ведь слухом Тэхён не обделен. А вот морально подготовиться он все же не успевает, ведь даже проигрыша в партии фортепиано нет, потому что они должны вступить одновременно. Чон ждал его жеста. — Сыграй мне свои «Муки любви», — шепотом доносится от Чонгука. Тэхён не вступает, и опустив смычок подвисает. Хочется упасть на пол, а желательно вообще уйти отсюда. Исчезнуть из этого мира. Дисквалифицироваться нахуй. Ким не железный. Он конечно выработал какую никакую выдержку, но это последняя капля. Тэхён ведь и так согласился играть, хоть ему и очень тяжело. Он пришел черт возьми сюда ради Чонгука, потому что тот так настаивал. Ну почему он так со мной? — Тэхён, — Чонгукова рука слегка дотрагивается до плеча Кима. — Не трожь меня, — едва слышно. — Но.. — Не трогай меня, Чонгук, — сорвавшись на крик, Тэ резко дернулся в сторону, подальше от соседа. — В чем дело? На этот раз я не собираюсь молчать. — В чем дело? Ты сейчас серьезно? — истерика начинает набирать бешеные обороты, — А я ведь думал, ты всезнающий, — усмешка легла на губы Тэхёна слишком остро, — Постоянно улыбаешься, кидаешься фразами по типу «Ты не в порядке», показывая что хочешь помочь, — пауза, — Печатаешь ноты, вылавливаешь меня на кухне что бы отдать их, — заставив себя сдвинуться с места, Тэхён направляется к футляру, нервно складывая инструмент обратно, — А мне они нахрен не сдались, потому что я знаю это чертово произведение наизусть, — захлопнув крышку со звуком, беру футляр в руки, и направляюсь к выходу, — Знаешь, я все никак не пойму, — остановившись в проеме двери, продолжаю, — Почему ты думаешь, что понимаешь меня? — дыхание сбилось, глаза вот вот позволят эмоциям взять вверх. Тэхён ждет с полминуты, чтобы тот привел хоть один аргумент. Но Чонгук, не шевелясь, молча стоял. Ким усмехается. Ему чертовски больно. Будто прокололи само сердце, еще раз. — Пока, Чонгук. И дверь закрывается, оставляя Чона стоять одного. А Тэхён бежит, подальше. Становится смешно от того, что это ему (опять..) что-то напоминает. Иронично. Потому что он постоянно бежит от проблем, от всего. «Ты ведь так хорошо держался» — думает Тэхён. На первом этаже, забежав в гардероб, он быстро находит свое пальто, которое в следствии натягивает в спешке, и выходит на улицу. В лицо бьет прохлада, а еще и понимание, что он ни черта не знает о Чонгуке. Что тот пережил, через что прошел. Тэхён так легко обвинил его в его же доброте и искренности, превознося свои проблемы выше. Эмоции накрыли с головой. Захлестнули, не оставив ни шанса на вдох разумно мыслить. И от этого еще паршивей. **** Возвращаясь домой опять таки поздно, Тэхён очень рад, что не забыл свои ключи в комнате. Остыв и поразмыслив над тем, что был не прав, что наехал на Чонгука, да еще и сорвав репетицию из-за своих проблем, решает загладить вину. Но пока не знает как — поэтому направляется на балкон, который есть в коридоре соединяющий между собой остальные мини квартирки — поразмыслить. Авось, что-то придумает.    На улице все холоднее и холоднее. Надо бы достать свитера, думает Тэхён. Параллельно с думами о погоде, он достает из кармана пачку сигарет. Нет, Тэхён не курит, просто сегодня слишком сложный день. Нет, у Тэхёна нет зависимости, никогда не было и никогда не будет. Просто сегодня он слишком задолбался. В такие дни, это глоток свежего воздуха. Смешно с самого себя.    Звук зажигалки. Первая затяжка, и мысли оставили меня в покое. Весь мир оставил меня в покое. Время остановилось для Ким Тэхёна. И думается ему, что хоть бы на совсем. В такие моменты как этот, единственного кого я представляю рядом, это Чимина. И вот бы все было по другому.    Тяжелый вздох сопровождается скрипом двери сзади.   — Вот ты где, — не готов был Тэхён столкнуться с ним здесь. С Чонгуком, Тэхён вообще ни к чему не готов. Он будто чувствует на каком-то подсознательном уровне, что его истеричный сосед, где-то рядом. Что Ким нуждается в нём, но не готов признаться себе в этом.    А Чонгуку он нужен. Здесь, сейчас, везде. Пианист давно принял сей факт, что его тянет, невозможно сильно тянет к Киму. Он чувствует себя обязанным помочь ему, разобраться во всем, и сделать Тэхёна счастливым. Чтобы не видеть, как тот с нежеланием пьет этот злосчастный кофе. Как при выходе из комнаты, он первым делом оборачивается, смотрит на противоположную стенку, где висит фотография, которую Чону не удалось разглядеть, и просит себя забыть. Забыть того человека, которого сердце не желает отпустить. Чонгук очень наблюдательный, что бы не заметить то, как Тэхён по кусочкам собирает себя каждый чертов день.   — Я не думал что ты куришь, — слышится от Чонгука где-то сзади.   — Я и не курю, — следует от Тэхёна, и он еще раз затягивается. Дым проникает в саму душу, заполняя её хоть чем-то, а то он уже устал от пустоты внутри.   — Ой прости. Не думал что ты покуриваешь, — небольшой смешок проскальзывает у Тэ, что очень радует Чонгука подходящего к нему ближе, становясь рядом, — Думал я, что ты более благоразумный.    Тэхён впервые за вечер посмотрел соседу в глаза. И боже, тот не перестает его удивлять. Тэхён не может перестать посмеиваться.   — Ну чтоо, — тушуется Чонгук. А я продолжая хихикать говорю:   — Мне жаль, что разочаровал тебя, — докурив и выбросив бычок, Тэхён чувствует несильный толчок в бок, и больше начинает смеяться.   — Ага, как же, — такой непринужденной атмосферы Тэ не чувствовал давно. Ему этого очень не хватало. И Чонгуковой улыбки, ему тоже, не хватало. Хоть и негласно, но сегодняшняя ситуация была разрешена, потому что оба понимают, что были не правы.   — Бросай ты это дело, — доносится от Чона.   — Непременно.