Tell me in a whisper

   Музыкантом быть сложно. У всех также, или это относится только ко мне? Не знаю. Раз так, отвечу только за себя. Мне черт возьми сложно быть музыкантом.    У меня никогда не было мечты в плане будущего, и я до сих пор не знаю чем именно хочу заниматься. Для меня в принципе не было так такового выбора, и я просто плыл по течению. Музыка это то, чем я занимаюсь с пяти лет. И нет, это не как тот избитый сюжет, когда своим любимым делом ты начал заниматься с пеленок, и живешь только им, каждый божий день. Нет, все довольно упрощенно, скучно и по другому. Просто это все что я умею. А оценки в школе были так себе, которые я вовсе не старался исправить.    Музыка. Господи, какое же огромное значение имеет это слово. Она сводила и разъединяла меня с людьми. В частности только с одним. Она радовала, и доводила меня до слез. Сколько невозможно счастливых воспоминаний она принесла, и сколько боли.    Музыка это то, что я так люблю, и то, что ненавижу. Моментами я нахожу в ней отраду, а иногда хочу все бросить. Ты вроде берешь в руки интрумент, начинаешь играть, и вдруг это начинает душить тебя. Становится так плохо, что хочется кричать изо всех сил. Но голос как назло не желает звучать, смычок медленно отпускается в футляр, скрипка и мостик следом. Нервными руками я быстро собираю ноты, и плевать что где-то помнется. Не могу. Я просто не могу находиться здесь. Слышать как занимаются другие становится невыносимо. Дверь класса, что мне выдали, с небольшим стуком закрывается, а я бегу. Бегу из этого здания, где получаю образование на будущее существование, и понимаю, что на улице холодно. Чертовски холодно, но все же направлюсь в парк, где могу не просто остаться с самим собой, но и сам собой. Где я могу просто успокоится, взять себя в руки, и заставить двигаться дальше (смогу ли?).    Холодный, морозный, ужасный ветер пронзает буквально насквозь. Зарывается в волосы, проникает под куртку, в обувь что не греет. Руки ледяные, от самых кончиков пальцев, но я продолжаю делать запись в заметках телефона, который вот вот и выключится от долгого нахождения на холоде. Умрет от того сколько в нем грусти и боли, не будет подлежать гребанной починке. И не важно как продрогло мое тело, я продолжаю сидеть. Спокойная музыка, колышущаяся трава, проходящие парочки, люди выгуливающие животных. У всех есть цель, дела, кого-то ждут. И черт возьми, который раз за год приходит понимание того, как я не хочу возвращаться в комнату общежития. Туда, где меня будет морозить уже ужасной тишиной, а одиночество будет кидать дротики в мою душу.                  /flashback/    «Меня ломает сутками напролет. Каждый день будто вечность, от которой хочется сбежать, спрятаться где нибудь, где нет глухого одиночества.    Есть цель, даже больше – понимание? Или просто обязанность. Внутренний голос кричит «Ты должен», хотя на самом деле я, Ким Тэхён никому ничего не должен. А единственное что держит на плаву – это слова «Так будет лучше». Хотя даже уже не знаю. А вдруг, так лучше не будет и уже поздно сворачивать назад? Или может так думаю лишь только я? Или может мне просто лень. Поиск себя ни разу не увенчался успехом, и ведь просто напросто хочется жить в удовольствие.»    "Хочу, но не живу. Я здесь умираю."     Приятная мелодия рингтона на телефоне звучит на всю комнату, освещая темное помещение непривычно ярким светом. Скинув этот текст Чимину, Тэхён знал, что Пак не заставит себя долго ждать. С момента перевода в это учреждение прошло 2 месяца, и только сейчас я решил, что нужна помощь.   — Я так и знал, — это первое что Тэхён слышит, прислонив к уху телефон.   — Чимин, скажи, я странный? Каково вообще быть моим другом? Самым близким человеком? — а вот и старая добрая истерика.   — Ты – один из самых потрясающих людей что я знаю. Ты не странный, Тэхён, ты особенный!   — Вместо того чтобы быть сильным и стойко пережить этот момент, я сам подтолкнул себя к тому что бы все рассказать.   — И? Ты не можешь позволить себе быть слабым? Почему? Почему нельзя сорваться? — Чимин уже переходит на крик, что невольно заставляет одну слезинку вырваться наружу.   — Я со всем справ..   — НЕ СМЕЙ! Не жги на себе клеймо сильного, и со всем справляющегося человека. Таких людей не существует. Молчать – это не сила. Не уметь плакать – слабость, — сил больше нет, и Тэхён плачет, — Кричи, вычеркивай людей, говори, насколько тебе больно или обидно. Это аспекты жизни, и каждый из них важен. Почему ты остаешься в городе-одиночестве, если это убивает тебя изнутри? — Пак не обращает никакого внимание на мои жалкие всхлипы, и просто продолжает, — Сколько ты гуляешь вообще? Постоянно? Меня давно волнует это, но какой смысл загонять себя в комнату, если там ты на стены лезешь? Тэхён просто загнан в угол, где сидит и рыдает навзрыд, кричит. Не может, да и не знает что сказать кроме глупого:   — Чимин-а, мне так одиноко.           /and of flashback    Насидевшись на скамье в парке, Тэхён решил, что стоит возвращаться. На часах пробило полночь, а я не спеша плетусь в общежитие. Не чувствуя рук, как последний параноик, Тэхён постоянно проверяет не забыл ли в парке инструмент, и каждый раз убеждается что нет.    Дойдя до двери мини квартирки, он сразу понимает, что как последний растяпа забыл дома ключи.   — Прекрасно.    От осознания того, что придется тревожить соседа, а может даже и будить становится очень стыдно. Тэхен по привычке дотрагивается средним и большим пальцами до закрытых веком глаз, не решаясь что-то предпринимать. Друзей у меня нет, думает он, у которых можно было бы переночевать, нет даже родственников рядом. В этом городе я предоставлен сам себе. Обещая, что больше такого не повторится, Тэхён тянется рукой до дверного звонка. Но не успевает он нажать, как дверь отворяется, а на пороге, одетый в куртку с накинутым шарфом на шее стоит Чонгук. Тэхён замечает за соседом, что тот чем-то обеспокоен, и видимо куда-то спешил, поэтому решает отойти чуть в сторонку, дав тем самым пройти. С минуту никто не сдвигается с места, поэтому я решаюсь спросить в чем дело.   — Ты чего? Бросив на Чонгука удивленный взгляд, мне почему-то становится не по себе. Я ведь не разбудил его, не оторвал от дел, но почему мне так стало стыдно за поздний приход? Вопрос остается загадкой не на долго, потому что сосед подает голос.   — Это ты чего! — Тэхен не понимает вообще ничегошеньки. Это не прозвучало как-то грубо, смутило Кима именно то, что это было сказано с волнением в голосе, — Где ты был? — замявшись, я неловко почесываю затылок готовый объясниться, но вовремя осекаюсь. В смысле?   — Прошу прощения, но в чем собственно дело?   — Дело в том, Ким Тэхён, что на дворе начало часа ночи, а тебя нет. Я было уже подорвался искать тебя, но ты внезапно пришедший стоишь с лицом будто все в порядке, — говоря это Чонгук очень искренен, и не пытается это скрыть, — Я очень волновался. "КАТАСТРОФА" — капслоком печатает мне мой мозг. Слова брошенные Чон Чонгуком бьют не слабую пощёчину, невидимый след которой начинает зудеть. Тэхён невольно тянется к своей щеке в надежде усмирить боль. Тщетно. Он в первый раз в жизни не знает что сказать. Слова с извинениями комом застревают в горле. Хочется накричать что бы не строил из себя заботливого соседа, но одновременно с этим хочется сказать спасибо.    Из шока меня вырывает доносящаяся из глубин дома музыка. До боли знакомая. Знакомая настолько, что куча воспоминаний легли камнем на голову, прострелили сердце насквозь, без шанса на исцеление. Сегодняшний день был паршивым, и только этого мне не хватало. Музыка, что так крепко связывает меня с прошлым, которое никогда не станет уже моим настоящим, и предстоящим будущим. Я закрываю глаза. С этим казалось бы не значительным жестом, меня переносит в то время. В день когда мы с Чимином пошли на концерт, который по истине был потрясающим. Но что меня поразило больше чем все сыгранное раннее, это номер на бис. Произведение композитора романтика, что так покорило мое невинное сердце. В тот момент, я буквально не отпускав руку Чимина без остановки говоря о том, на сколько это прекрасно. Вальс в венском стиле до сих пор танцует на моем сердце, принося вселенскую тоску с безграничной болью на пару.   — Тэхён. Резко раскрыв глаза я понимаю, что до сих пор ничего не ответил Чонгуку. Что как стоял, так и продолжаю стоять на месте. — Почему ты плачешь?   — Что? — быстро проведя ладонью по щеке в лицо сразу начинает бить прохлада, доказывая что глаза действительно на мокром месте. У Тэхёна рой мыслей, и ни одна из них о том, как все объяснить Чону. Но ведь и не должен, правда? — Наверное от холода, — и это, самое глупое что могло вылететь из моего рта.   — Ты не в порядке, — четко, метко, в сердце. Язвительный ответ что так и хочет вылететь следом по типу: «Правда что ли?», только усугубит ситуацию.   — Чонгук, — лишь взгляд, а сколько в нем мольбы, просьбы не спрашивать, не развивать эту не простую тему. И надо бы строго смотреть, тем самым говоря не лезть, но почему-то не получается. А Чонгук понимает, он все понимает. Что это не его дело, что он не должен бередить еще свежие раны. Эту некую тему под называнием «боль», которую Тэхён ему точно не раскроет. Точно не сейчас.   — Заходи быстрее в дом, а то руки скоро посинеют. Его тянет к Киму. Он чувствовал такое сильное волнение за него, что на месте не мог усидеть. А когда тот появился на пороге, такой разбитый, весь продрогший, не мог не вывалить на него свои переживания. — Кстати, — пройдя в глубь квартирки, Чонгук направился на кухню что бы поставить чайник на плиту, — Я выбрал что мы сыграем на концерте. От осознания сути сказанных слов, Тэхен будто опять погружается в море отчаяния. Только один вопрос, почему он выбрал именно то, что так сильно напоминает Тэхёну человека, оставившего его навсегда? — Наверняка ты услышал его еще со входа, — пройдя следом за Чонгуком, Ким благодарно принимает предложенный чай, который на удивление быстро согревает, — Лучший имбирный чай с лимоном и медом от Чон Чонгука к вашим услугам! Да ладно. Он порылся в моих воспоминаниях, или как он это делает? — Как я заметил, ты любишь горячий. Тэхён не знает что чувствовать, боль от странного постоянного сходства, или же приятное удивление? Все в принципе сложно, а еще в добавок головная боль. Я слишком много сегодня думаю, поэтому допив чай, перед уходом в комнату, решаю уточнить по поводу произведения, точно ли мне все то не послышалось.   — Значит Фриц Крейслер, — небольшая пауза перед чем-то очень значащим, — «Муки Любви».   — Все верно, Мистер Ким, — и улыбка. Та что мазью залечивает сегодняшний ужасный день. Та что требует ответа, и получает его. Да, Чонгук, признаю, ты невероятен.