Другой вариант

На улице темное время суток, пятница, почему бы не отдохнуть? Почему бы не выпить немного шампанского, не потанцевать под джаз и вновь возрадоваться жизни? С такими мыслями посетители ресторана «Канарейка» ритмично двигались под новый хит Старозубова. Несмотря на то, что это была встреча, устроенная самим президентом, танцевали все: и босой Игорь, который еле держался за стенку, и Лидер Железных рукавов, не стесняясь того, что он передвигается на инвалидной коляске, все. Почти все. Стрельникова наблюдала за весельем гостей своим лисьим взглядом, пристально высматривая конкретно своего мужа, а он то и дело подмигивал или посылал воздушные поцелуи, на что президент отвечала змеиной улыбкой. Рядом с ней сидел Жилин, который тоже не танцевал. По его настороженному и встревоженному вижу можно было понять, что ему никак не до танцев. Все были настолько веселы, что абсолютно не обратили на него внимания, чего даже он сам и не заметил. Стрельникова чуть подвинулась к полковнику и интимнейшим шепотом пробормотала: — Слушай сюда: сейчас же спускайся в подвал и приготовь все для взрыва. Что? Как «для взрыва»? Она же хотела прикончить только одного, но никак не всех! Погубить столько добрых людей было просто… Нет, так нельзя! На резкие отказы Жилина от Стрельниковой посыпались угрозы. Конечно, сидеть в тюрьме особо-то не хотелось, да и настолько эти угрозы были страшными, что вспоминать их без дрожи трудно. Жилин не помня себя вышел на улицу. Опомнился он от стихнувшей музыки и небольшого холодка. В его голове крутилось два варианта событий: или пожертвовать свободой за покушение на президента, или пожертвовать всеми теми улыбками на танцполе. Внутренний голос зашептал ему: — Никто не узнает о том, что это совершил ты, а от Нателлы Наумовны возможно будет крупная сумма или престижная работа в большом городе. Нет, Жилину не нужны были ни деньги, ни тем более большой город! Он без того любил этот безымянный город, знал его вдоль и поперек, с каждым прохожим мог заболтаться на полчаса! Он ни на что бы не променял всех тех людей, которые даже не подозревают, что сейчас решается их дальнейшая судьба. И робкого Инженера, и дерзкого Багрового Фантомаса, и фешенебельного Сапогова, и даже несуразного Игоря, он всех их до безумия любил, и это гнусное преступление словно взорвало бы часть его сердца. Внезапно что-то словно ударило его по голове. Ведь он даже не задумался о том, что Стрельникова могла выжить после взрыва, а потом… В голову полковника лезли самые ужасные мысли, из которых одна была самая страшная: Нателла Наумовна сама лично или с помощью наемников прикончит его. Самым большим страхом Жилина была его собственная кончина. Мысль о том, что когда-то его душа оставит бренное тело чуть не доводила его до слез. Под влиянием страха он решил: он во что бы то не стало останется жив и точка. Жилин взглянул на окно, из которого лился приятный голубоватый свет. Из окна выглянул силуэт, который позже оказался Розой. Жилин улыбнулся и помахал ему рукой, Роза показал фирменный рокерский жест и вновь скрылся. Улыбка сползла с лица полковника. В нем все еще находился тот лихорадочный страх, в котором человек почти не осознавая своих действий творит то, о чем он будет сожалеть тысячу раз. Вновь предствив себе картину со своим безжизненным телом, Жилин вздрогнул и ринулся куда-то на зады ресторана. «Где-то здесь черный ход, мне Нателла Наумовна говорила, что здесь есть баллоны», — судорожно думал он, как можно быстрее пробираясь мимо луж, стараясь не запачкать костюм. Несколько небольших капель все же попало на брюки, но это уже не так беспокоило полковника. Вот и дверь черного хода. Открывается чертовски тихо. А вот и четыре баллона, мирно стоят около стены. Но это было далековато от главного зала, поэтому Жилин решил тихо перекатить их. Пока он переставлял их, в его голове один за другим, словно кадры фильма, переменялись воспоминания то с одним, то с другим. «Художник от слова «худо»!», «Все, отсидел свою пятнашечку. Пятнадцать минут посидел, выходи», «Вы что же? Здесь же нельзя никого убивать!»… Нельзя никого убивать. Конечно нельзя! Но страх был сильнее. Баллоны расставлены, осталось только повернуть краны. Он напоследок взглянул вверх, услышал радостные апплодисменты. Глаза его вновь заблестели. — Последний шаг. Последний шаг, и я свободен навсегда, — тяжело вздохнул Жилин и повернул кран. Послышался сиплый звук. Да, газ пошел. Тишину прервал чей-то удивленный вздох. — Жилин, ты чего творишь?.. Полковник обернулся. На него взирал удивленный Журналист. Он что, следил за ним? Но сейчас это было не важно. — Бежим! — только успел негромко воскликнуть Жилин, как оба пулей вылетели из здания. Не прошло и полуминуты, как послышался скрежет уезжающих колес.