Kinda omenic

- Куро. Тетсуро тут же открыл глаза – не то, чтобы он мучился бессонницей, но снилось ему что-то неприятное настолько, что спасение извне было как никогда кстати. Возле его кровати неловко застыл Кенма – судя по чёрному силуэту, он нервно теребил низ своей ночной футболки. - М? – Куроо приподнялся на локте и отодвинулся, освобождая для него место. – Не спится? - Я хотел тебе кое-что рассказать, - приняв приглашение, его друг забрался на кровать и сел. В темноте отчётливо ощущался пристальный, вопросительный взгляд его жёлтых глаз. – И узнать, что ты об этом думаешь. - Слушаю. - Когда ты был в школе, - начал Кенма, - а я закончил заниматься уроками, я пошёл в кухню, забрать для нас йогурт. Но из столовой я увидел, что Энн тоже там, и спрятался за дверью, чтобы она не застукала, а потом со двора в кухню зашёл Лекс. Он подкрался к Энн, напугал её, схватил… Но она только засмеялась – с нами она никогда так не смеётся. Потом они начали целоваться… - Ну? – Тетсуро начал понимать, к чему всё идёт, но отчего-то ему хотелось услышать это от Кенмы. Тот пожал плечами и весь сжался от дискомфорта: - Ну, он разорвал ей блузку, и я убежал. - Тьфу! Кенма, ну почему? - Мне, с одной стороны, хотелось посмотреть, что будет дальше. Но оттого, что это Энн и Лекс, мне стало плохо. - Почему плохо? - Потому что… не знаю, мне противно. - Тебе противно от секса? - Я же сказал, что противно оттого, что это Энн и Лекс, - раздражённо ответил Кенма, недовольный тем, что из него выуживают его чувства. – Я не хочу знать, что они делают и как. Стук сердца Куроо отдавался дрожью во всём теле – настолько сильно он взволновался. Но виду ни в коем случае нельзя было подавать – в конце концов, он старший, он не имеет права опозориться несдержанностью перед ещё неопытным Кенмой. И всё равно, что сам Тетсуро завёл привычку дрочить всего полгода назад. - А если забыть, - сказал он деланно низким, взрослым голосом, - если забыть и про Энн, и про Лекса… То ты бы хотел знать? - Да, - просто и немного сердито ответил Кенма. – Поэтому и пришёл. Хотел спросить, что мне теперь делать. Когда я вспоминаю – просто их действия, то, что вокруг них ощущалось, - мне становится приятно. Так, как Бэйлок и рассказывала. - Ты хочешь себя потрогать? – Куроо весь вспотел под футболкой и начал задыхаться от возбуждения. Кенма замер, а затем, медленно выдохнув, кивнул: - Да. Про сексуальное удовольствие им рассказали уже довольно давно, и такими простыми словами, что это не показалось ни смущающим, ни интимным, однако теперь, когда они впервые заговорили на эту тему между собой, столкнувшись с ней непосредственно, атмосфера накалилась и сделалась почти невыносимой в своей душной неловкости. Было почти физически необходимо что-то сделать, и как можно скорее. Например, поддаться желанию, пока что туманно шевелящемуся в груди и не способному пробиться дальше только из-за удерживающего на месте иррационального страха. - Ну, - кашлянул наконец Тетсуро, - это ведь хорошо. Наши, если честно, даже начали волноваться, что ты не создан чувствов… - Скажи мне, как это делать, - еле слышно пробормотал Кенма, перебив его. – Я... Я хочу, чтобы это был ты. Куроо поднял отупевший взгляд на него, донельзя смущённого, но непробиваемо решительного – куда уж там до него напускной уверенности Тетсуро. Оба мальчика не понимали причин, по которым они выстроили такие сложные пути вранья – словно бы это были не они, а человеческие взрослые из фильмов, вроде Энн и Лекса. Однако с этими играми, с нелепыми поползновениями в духе «я не знаю, как трогать свой член» обоим было много проще справиться с рвущейся наружу бурей эмоций. Тетсуро, сделав шумный вздох, чтобы унять бешено стучащее сердце, проговорил, едва удерживая ровную интонацию: - Давай я лучше покажу, - и сел в кровати прямо напротив Кенмы. Посмотрев на его скрещенные ноги, аккуратно повёл пальцами вдоль бедра вверх, готовя и себя, и его. Когда он прижал ладонь к его паху, то услышал тихий вдох и ощутил и без того твердеющий, а теперь совсем напряжённый чужой член. Отлично, ему нравится. Куроо забрался под резинку чужих трусов. Член – маленький и аккуратный – без проблем умещался у него в руке. Куроо понятия не имел, как Кенме больше понравится, поэтому просто стал делать так, как приятнее всего было бы ему самому, и следил за реакцией. Вот Кенма сильнее задышал, когда он помассировал головку, вот – задохнулся, когда тот погладил уздечку, вот – дёрнулся навстречу, когда Тетсуро просто провёл по всей длине. Куроо ещё безумно нравилось оттягивать себе яйца, почти до боли, - но он не решился повторить такое извращение с чужим хозяйством. Поэтому просто продолжал равномерно и плавно повторять три основных тактики, ощущая, как елозит в ладони кожа и как хорошо делается от этого Кенме. Перестав опираться о кровать, он в конце концов не сдержался и полез второй рукой уже себе в штаны. Не железный же он, в конце концов. Но стоило сделать пару размашистых, быстродействующих движения, как заметивший это Кенма внезапно зашевелился, приблизился к нему и протянул руку. - Дай мне, - услышал Куроо за мгновение до того, как тоненькие пальчики железной хваткой взяли его и дёрнули. - Ауч, погоди, - Тетсуро почти испугался, что ему оторвут член – настолько жёсткий был захват. – Не сжимай так сильно. – Он положил свою руку поверх кенминой и показал, как нужно водить. – Вот так. Ближе к кончику сдави сильнее – мне так больше нравится. Показал – и принялся с новой силой надрачивать ему. Кенма неумело и очень ласково повторял за ним, но Тетсуро почти сразу привык и пристрастился к его руке. Когда они наконец нашли свой ритм, оба уже были взмокшие, сменившие положение ног и дуреющие от близкого завершения. Куроо, как ни странно, был гораздо громче – стонал во весь голос, задыхался и глотал всякие нежные слова, - пока Кенма только шумно дышал сквозь закусанную губу. Его громкость была другой, её выдавало тело. Каждую секунду он сжимался и шевелился, то подаваясь вперёд, то отталкиваясь почти всем туловищем. Тетсуро такая реакция нравилась даже больше. Такой Кенма нравился ему больше. За несколько секунд до финиша Кенма поднял мутные глаза и потянулся к Тетсуро, исполненному любви и предоргазменного счастья, и его губам. Как целоваться, они оба толком не знали, но из того, что он видел в фильмах и книгах, следует, что для большего эффекта нужно как можно шире открыть рот. Что он и сделал, заодно демонстрируя следующий шаг для Кенмы. Они встретились языками и просто начали бездумно друг друга мусолить, не соображая толком, что делают и как, потому что в это самое время Кенма дёрнулся гораздо сильнее, чем все разы до этого, и, не отрываясь от рта Куроо, начал медленно, в судорогах опускаться. Слава всем духам, он не остановился в дрочке Тетсуро, и тот тоже смог кончить некоторое время спустя. Оба перепачкались и обслюнявились, оба только теперь сообразили, что понятия не имеют, что делать дальше, оба запоздало смутились до такой степени, что не были способны ни сказать что-то, ни шевельнуться. Их одежда, руки, простыни были все в сперме. Даже если это высохнет, либо Энн, либо кто-то ещё из домработников точно увидит и поймёт. К душной, тяжёлой неловкости теперь добавилось ещё чувство стыда, и ноша стала почти невыносимой. Куроо старался сообразить, что можно с этим сделать. - У меня руки липкие, - тускло произнёс Кенма, и тут же пришло первое решение. - Да. Сейчас, - Тетсуро резво поднялся, радостный от того, что есть хоть что-то, чем он может заняться и что рассосёт нездоровую тишину. Мизинцем он потянул за ручку ящика в столе, достал упаковку влажных салфеток и бросил рядом с Кенмой на кровать. Второе решение – замочить-таки футболки, чтобы не так были заметны подсыхающие следы преступления – пришло немного погодя. Вдвоём, в одних трусах, они стояли у раковины, полоскали низ футболок и тихо переговаривались. Напряжение растаяло, словно его и не было, - заместо него пришло уютное, даже гордое ощущение правильности всего произошедшего. Да, с конспирацией они сильно накосячили, но на ошибках учатся. - Ну как, понравилось? – Куроо всё ещё старался держаться крутым, поэтому первым заставил себя вернуться к теме. - Угу. - Хочешь ещё? - Да… Не прямо сейчас, но, может, завтра. - Знаешь, как ещё можно это сделать, - поделился Куроо, ухмыляясь так, словно выдаёт сокровенную тайну человечества. – Ртом. - То есть? – нахмурился Кенма, вешая футболку на обогреватель. - Ну, - вся гордая спесь мигом слетела с Тетсуро, когда он понял, что не может объяснить механику, не смущаясь при этом до смерти. – Как мы делали руками, только ртом. Это называется «минет». - Фу. - Чего? – опешил Куроо, не успев даже толком расстроиться. - Это мерзко. - Да почему? Эй, Кенма! Когда следующим утром Энн застала их спящими голышом в обнимку, оба поняли, что не стоило заморачиваться со стиркой футболок – тогда они смогли бы увидеть на лице няни ещё больший ужас.