Октябрьские сказки

      Во всём «Небожителе» я нашла только одно место, куда можно спрятаться от строительного шума. С ума сойти — при всей грандиозности отеля, такое ощущение, что всё здание трясётся от ремонтных работ в подвале. Только система звукоизоляции в винном погребе выдерживает удары — что ни говори, а Рурк постарался на славу.       Ублюдок, но предприимчивый.       Откидываюсь на спинку дивана и кладу ноги на журнальный столик. Грейс и Алистер сейчас в северной части острова и не увидят, как отвратительно я себя веду. Джейк… понятия не имею, где он. Не видела с самого утра.       Снежок тоже сбежал от подвальной трескотни подальше в джунгли. Думаю, пока это не кончится, нужно куда-то перебраться. Может, поехать в Элистель? Или к Иви и Малу на Остров Акульего зуба? Нужно будет посоветоваться с Джейком, когда он вернётся.       Как только эта мысль проносится в голове, дверь в погреб открывается, впуская моего мужа в сопровождении жуткого шума. Череп моментально начинает гудеть, и Джейк, правильно истолковав выражение моего лица, торопливо закрывает за собой дверь и спускается.        — Где был? — отставляю в сторону бокал чего-то жутко дорогого одна тысяча девятьсот затёртого года сбора. В счёт зарплаты, Грейси.        — Ездил к нам, — Джейк садится рядом, — на наш остров. Видно, проблемы с памятью не у тебя одной, Принцесса. То, что мы себе нарисовали, там точно никак не получится… Он меньше, чем я помню.        — Ну ладно, — пожимаю плечами. Всё равно мне не очень-то нравились задумки Джейка на тему размеров нашего будущего дома. И откуда у него-то такая тяга к широким пространствам? — А почему меня с собой не взял?        — Ты сама говорила, что тебе надо работать… — Молча киваю на ополовиненный бокал и ухмыляюсь. — Ну ладно. Да, мой косяк.        — Забей, — отмахиваюсь, устраивая голову на его плече. — Я подумала, нам стоит тоже уехать, пока эта херня не кончится…        — А разве ты не должна контролировать процесс? — Тяжело вздыхаю. Да, действительно, должна. — К тому же, они вроде закончат через пару дней. А тут довольно тихо.        — Предлагаешь переселиться в винный погреб? — смеюсь, прижимаясь губами к его шее. Джейк обнимает меня одной рукой, кладёт другую на колено.        — Здесь есть диван и алкоголь, — серьёзно говорит Джейк. — Это идеальное место, чтобы…       Вскрикиваю, когда свет в погребе гаснет, погружая нас в непроглядную темноту; в первое мгновение кажется, что я ослепла.        — Твою мать, — бормочу я, — проводка… Если они что-то испортили…       Встаю с дивана и осторожно делаю шаг в сторону лестницы. Джейк ловит меня за руку и тянет обратно.        — И как ты сейчас туда дойдёшь? — веско спрашивает он. — Сколько, по-твоему, времени?        — Часа три?        — Семь, Принцесса. Солнце уже село. Ты провела тут весь день, — Джейк снова обнимает меня. — Лифт не работает, а идти по лестнице — переломать себе вообще всё.        — Но что-то же надо делать!        — Успокойся. Эти ребята прошли столько проверок от тебя и вездесущей Леи, что уж они разберутся, поверь.       Успокоиться всё равно не получается. Если в отсутствие Алистера и Грейс накрылось электричество в отеле, меня за это по голове не погладят. Работник года, мать твою…       И как я ухитрилась провести здесь целый день? Хотя должна была догадаться: ноутбук давно сел, а его батарея выдерживает семь часов. Идти за зарядкой в номер по вибрирующему отелю не хотелось.       Темнота поглощает всё вокруг — ощущение, будто мы снова оказались в катакомбах под островом. Впрочем, до них тут так и так два шага. Когда тянусь к столу, чтобы взять телефон и включить фонарик, Джейк неожиданно усаживает меня к себе на колени.        — Эй, что…        — Тебе надо успокоиться, — повторяет он. — Ты слишком много на себя берёшь.       Да нет, по-моему, слишком мало. Хочу возразить, но губы внезапно оказываются заняты.       Наверное, всё дело в этой оглушающей темноте — поцелуи чувствуются совсем иначе. Губы будто покалывает от электрического разряда, когда Джейк обводит их языком — из горла вырывается стон, звучащий так, словно принадлежит не мне. Отвечаю на поцелуй с жадным любопытством, прислушиваясь к ощущениям.       Дыхание Джейка кажется громким.       Жужжание молнии на юбке — оглушительным.       Даже слышу, как расстёгиваются пуговицы на блузке. И шуршание ткани отдаётся громом в ушах. Щелчок застёжки бюстгальтера оказывается щелчком прямо в голове.       Но звуки — только несущественная часть того, что происходит; прикосновения Джейка к обнажённой коже — будто проводит пальцами по оголённым проводам нервов. Окутывающая тьма стирает ощущение реальности происходящего — всё будто во сне, и голос совести, нашёптывающий, что нам не стоит продолжать здесь, что это как минимум неэтично, смолкает под требовательными поцелуями Джейка. Чувствую каждый изгиб и трещинку сухих губ, скользящих по шее. Узоры отпечатков его пальцев — на внутренней стороне бедра, выше. Трусики соскальзывают с бёдер, и я вдруг вспоминаю, что мы не на равных — Джейк всё ещё слишком одет.       Мне не хватает терпения — его терпения — когда я порывисто сдёргиваю с него футболку. Прижимаюсь губами к его груди, туда, где бьётся сердце, — кажется, сейчас оно колотится оглушительно громко. Молнию на ширинке дёргаю так резко, что звук заставляет на мгновение задуматься — а не порвала ли я её… опять? Да какая разница — к чёрту. И молнию. И джинсы. И трусы.       Обхватываю член ладонью — Джейк шипит сквозь зубы, а меня завораживает ощущение гладкой горячей кожи под пальцами, и я двигаю рукой медленно, наслаждаясь новообретённой чувствительностью. Так не может продолжаться долго — как бы ни хотелось — Джейк разводит в стороны мои бёдра, и я направляю его в себя.       Он дразнит — будто у меня и так уже не съехала крыша — толкается в меня медленно, на несколько дюймов — и выходит. Ещё — на этот раз глубже, но всё равно недостаточно. По одному новому жаркому дюйму за выпад бёдер — пока я не выдерживаю, подаюсь вперёд, вбивая его в себя на всю длину.       Хлопок его паха о мои бёдра сотрясает всё тело, как землетрясение.       Хриплый смех и выдох на ухо — «нетерпеливая» — распахиваю глаза шире, будто я могла бы что-то увидеть. И я так хочу… Мне недостаточно — хочу видеть его взгляд, его приоткрытые губы, с которых теперь срываются короткие глубокие выдохи в ритм рваным движениям. Но темнота окутывает со всех сторон, даря ощущение, будто во всём мире нет больше ничего, кроме наших сплетённых тел — горячих, влажных, сталкивающихся с хлёсткими ударами.       Позволяю этой темноте проникать в вены, выжигать кровь и оставлять вместо неё жаркое удовольствие, захватывающее всё существо. Джейк двигается резче, отрывистее — он так же близок к точке невозврата. Вслепую подставляю плечо его укусу — и меня накрывает, едва он впивается зубами в кожу, сдавленно выстанывая моё имя с тем же благоговением, с каким я выкрикиваю его.       Когда свет снова включается, Джейк всё ещё во мне. Зажмуриваюсь, хочу обратно в темноту — едва-едва восстановившееся дыхание и приятная тяжесть тела Джейка на моём заставляет скучать по тому, что только что произошло.        — Успокоилась? — Джейк приподнимается, садится на диване и притягивает меня к себе на колени.       И тут я вспоминаю, что у меня есть работа.