Октябрьские сказки

      Я в точности знаю каждый мельчайший оттенок радужки глаз Джейка. Сейчас они похожи на воды Карибского моря в шторм — тёмно-синие, ближе к серому. И в этом шторме я готова погибнуть.       Я знаю его лицо во всех деталях. Острые линии скул и подбородка, едва заметную складку между бровей — он всегда немного хмурится, — плавный изгиб носа и паутину мелких морщин около глаз, лёгкую щетину, чуть покалывающую пальцы. Я вижу его черты каждый раз, когда закрываю глаза.       Я знаю каждую шероховатость на его губах, каждую трещинку и впадинку. Я люблю его губы — горячие и сухие, умеющие даже в щёку целовать так, что внутри разгорается пожар. Как сейчас — прикосновение к коже едва ощутимое, а в груди щемит от переполняющих чувств, от этого всего-и-сразу, щемит так, что больно физически — будто этого слишком много для моего сердца.       Джейк опережает меня, едва я открываю рот, чтобы шёпотом признаться, что люблю его; от того, как он это говорит, по коже мурашки. Улыбаюсь, подвигаюсь ещё ближе — хотя между нами и так не больше нескольких дюймов — и прижимаюсь к его губам своими, вкладывая в поцелуй всё, что не могу выразить словами — потому что таких слов просто не существует.       Ещё немного ближе — скольжу приоткрытым ртом к его уху, шепчу какие-то глупости, обрисовывая кончиками пальцев рельеф его плеч, рук, спины. Джейк едва заметно вздрагивает, когда провожу дорожку прикосновений вдоль его позвоночника, и возвращает ласку — по всем нужным точкам. Немного щекотно — между лопатками, ниже, к ямкам на пояснице. Надавливает едва ощутимо, а я прерывисто выдыхаю — ещё ближе.       Обвиваю ногой его бедро, вовлекаю в новый поцелуй — неторопливый и невыразимо нежный, перехватывающий дыхание. Невыносимая жажда, обычно управляющая мной в такие минуты, словно отходит на второй план — её вытесняет неровный ритм сердца, такой отчаянный, будто оно не может удержаться в груди. Джейк подтягивает меня чуть выше — и входит неспешно, вырывая из лёгких протяжный глубокий выдох.       Он замирает — поднимает руку к моему лицу, кладёт ладонь на щёку и обводит губы большим пальцем. Теряюсь в его взгляде, в штормовой синеве глаз, окутывающей будто со всех сторон. Трусь щекой о его ладонь, схожу с ума от того, как правильно это ощущается — его кожа на моей. Джейк шепчет, чтобы я не закрывала глаза. А я бы не смогла, даже если бы захотела, но всё равно едва заметно киваю.       Он движется во мне плавно, медленно, глубоко и сильно. Прижимаюсь ещё ближе, хочу слиться с ним в одно целое. Ощущать эти размеренные жаркие толчки почти так же прекрасно, как наблюдать за его лицом: за блеском глаз, за улыбкой — уголки приоткрытых губ подрагивают при каждом столкновении наших тел. Его глубокое рваное дыхание вперемешку с моими стонами-мольбами ввинчивается в уши, закручивая внутри вихрь, и я не могу этого больше выдерживать — хотела бы, но не могу.       Наслаждение разливается по венам загустевшим мёдом, делая меня слабой и податливой — сдаюсь и по-прежнему не могу закрыть глаза, отвести взгляд от губ, шепчущих моё имя.       Вряд ли мы когда-нибудь сумеем понять, как всё это случилось с нами — у нашего притяжения никогда не было рационального объяснения, будто это — ещё одна из аномалий нашей островной тюрьмы. Но я точно знаю, что это — больше, чем любовь.       Что бы ни произошло.