Catch a Falling Star

      Однообразные дни в клинике тянулись безликой чередой. Пак пропадал там почти сутками, несмотря на просьбы Тэхена подумать о здоровье и отдохнуть дома. Появляясь в Каннаме поздно вечером, ранним утром он уже уезжал к Чонгуку. Медики привыкли видеть его у стены, на креслах в зале ожидания, сидящим на ступенях отделения, когда ноги отказывали стоять. В кафетерии, где омега держался руками за карамельный латте, боясь упасть после бессонной ночи, ему любезно предлагали роллы, напоминая о еде. Чимин неловко благодарил и с животным аппетитом съедал самую вкусную выпечку с курицей, которую пробовал когда-либо в жизни.       Однажды, вернувшись на этаж, Пак заметил, что возле хирургических боксов, в самом конце коридора, ему поставили кушетку, чтобы он мог прилечь. Сев на застеленную клеенкой кровать, он благодарно улыбнулся доктору Хану, а тот вместо ответа потащил его по коридору, провел через несколько дверей и дал посмотреть через стекло на операционную, где лежал Чонгук. Пак вцепился взглядом в трубки, отходящие от тела альфы, и с ужасом переглянулся с врачом.       — Все нормально, — успокоил его доктор. — Так и должно быть.       Чимин прижался к стеклу, впился ладошками и смотрел, как вокруг работают приборы. Гнетущая атмосфера чем-то напоминала фильмы про космический корабль, где техника полностью владела человеческой жизнью. Чимин осознал, насколько шаток сейчас его идеально белый мир на несколько квадратов. Заключенный в Чонгуке, он зависел от писка мониторов, лекарства в капельнице и цветных датчиков, на которых отображались параметры жизнедеятельности пациента. И вмиг все это могло прекратиться. Чимин простоял так несколько минут, после чего доктор Хан вывел его в коридор, разрешив каждый день наблюдать за Чонгуком по десять минут.       Кратковременные встречи через стекло придавали омеге сил. Чонгук находился в состоянии медикаментозного сна, пока врачи наблюдали за работой сердца, но слова врача вселяли надежду. Чтобы прекратить преследования журналистов, спустя две недели после случившегося Пак сделал широкое заявление прессе. Омега собрал пиарщиков в актовом зале компании и произнес речь, которую готовил несколько дней. Все максимально выверено и достойно, чтобы никто из желтой прессы даже и не думал задавать провокационные вопросы.       Впрочем, изменилось и отношение к Чимину. Если раньше журналисты позволяли себе пинать его, как неверного омегу, то новый статус Чимина одним разом заткнул их грязные рты. Когда он стал руководить KTV, медиа начали заискивать перед Паком. От Чимина зависела ровно вся информация, которую они будут получать из мира шоу-бизнеса, поэтому портить отношения с новым руководителем не хотел никто. Даже те мерзкие писаки, любившие ставить неудобные вопросы. Стоя за трибункой в свете софитов, Чимин видел, как жадно пиарщики облизывали его взглядом. Как пытались найти недостатки, хотели упрекнуть его хоть в чем-то, но не находили зацепок и стыдливо опускали глаза в свои блокноты, когда Пак бесстрашно ловил взгляд каждого.       Скрывать беременность получалось плохо. Чимин видел гаденькие улыбки, что появлялись у представителей прессы, когда они рассматривали его. Он стоял на сцене в темно-синей блузе свободного кроя, но пятый месяц его тело скрывать отказывалось, и всегда идеально плоский живот обозначился под тканью заметной возвышенностью. К счастью, никто из присутствующих не открыл и рта, позволив омеге закончить речь. О произошедшем на съемочной площадке, Чимин рассказал сам, чтобы не провоцировать слухов. Имя Юн Лин он не упоминал, но сослался на заключение полиции о проведении расследования и засекречивании фигурантов дела. Смерть Намджуна Пак назвал автокатастрофой и ужасной трагедией.       Удовлетворенные полученной информацией, пиарщики унеслись в офисы строчить свои статьи, а уже вечером Чимин лениво серфил новостные страницы. На фото он получился неплохо. Следы бессонных ночей стилисты скрыли макияжем, его мимика хоть и была натянутой, но вполне сдержанной для такой ситуации. Тэхен принес чай и присоединился к Чимину смотреть новости.       — Не могу поверить в то, что это все закончилось, — вздохнул Пак, закрывая вкладку и откидывая телефон на диван.       — Да, я до сих пор в шоке , — Тэ пододвинул печенье и заставил Чимина поужинать. — Как мы были слепы и не замечали элементарного? Чимин, все же происходило у тебя под носом!       Пак пожал плечами, делая большой глоток ароматного напитка. Когда Джунсо рассказал о Юн Лин, Чимин не мог поверить в это. Когда Пак рассматривал провокационное фото, он слегка сморщился, но виду не подал, что увиденное его поразило. Всегда приветливая девушка-секретарь не проявляла к Киму особых знаков внимания, поэтому ее Чимин не ожидал увидеть в постели с мужем.       — Более того, Тэхен, — вздохнул Чимин с явным облегчением и поделился с другом новостями. — Сегодня звонили из полиции. Знаешь, кто оказался тем таинственным сталкером?       Тэхен засунул в рот печеньку и отрицательно помотал головой. Он в этой жизни уже ничему не удивляется, но узнать имя того, кто кошмарил их последнее время, было любопытно.       — Юн Чхоль.       — Мне это имя ничего не говорит, — хмыкнул Тэхен, предвкушая, что собака все равно где-то зарыта. — Стоп, фамилия Юн?       — Правильно мыслишь, — слегка улыбнулся Чимин. — Юн Чхоль — далекий родственник Юн Лин. Но не это самое главное. Именно он является тем самым серийным убийцей, который кошмарил Сеул столько лет.       — Что? — Тэхен закашлялся, поперхнувшись чаем. — Не может быть, Чим… — жалостно протянул друг, осознавая весь ужас происходящего. — Ты же мог стать его очередной жертвой.       — Именно. Когда Лин задержали, она призналась в том, что действовала не одна. Сдала своего братца в обмен на то, что ей уменьшат срок, но все равно он приличный. А когда приехали на квартиру Чхоля, то там нашли много интересного — и ножи, которыми он убивал своих жертв, и даже фотографии убитых. Этот больной завел целый альбом со своими «достижениями». Сейчас он под стражей. Будет назначена психиатрическая экспертиза. Если Чхоль вменяемый, ему грозит смертная казнь.       — Ни фига себе, — Тэ не мог отойти от шока, а его руки нервно затряслись. Джин, зашедший в комнату, обнял супруга и подбодрил Пака:       — Хорошо, что все закончилось, Чимин. А остальное вы с Чонгуком преодолеете. Кстати, что будешь делать с квартирой в Каннаме?       — Да, я попросил менеджера заняться ее продажей. Не могу там больше находиться, — вдохнул Чимин. — Слишком тяжело. Каждый сантиметр напоминает мне про Намджуна. Знаешь, Джин, между нами были и хорошие моменты. Последнее время, когда он изменился, я концентрировался только на плохом. Доктор Ли говорит, что это своеобразная защита психики. Я каждый день был наготове. Каждый день ждал агрессии, изнасилования и побоев. Сейчас, когда прошло немного времени, я все меньше вспоминаю об этом. Не хочется держать в себе гнев. Но Каннам меня морально выматывает.       — Ты уже решил, где будешь жить? — Джин принес свою чашку и присоединился к омегам. — Если нужно, у меня есть знакомый, который поможет с покупкой недвижимости.       — Спасибо, Джин, не нужно. У нас с Чонгуком есть дом, — тепло улыбнулся омега, вспоминая о домике на окраине. — Когда-то давно он обещал подарить мне сад. Я терпеливый, я дождусь, — закончил Чимин тихо, едва сдерживая слезы. — Перееду туда, как только закончу с продажей квартиры.       — А что говорят врачи?       — Пока все то же самое. Меня не пускают, но скоро его переведут в палату интенсивной терапии. Тогда я смогу попасть к нему.       — Мы тоже хотим увидеть Чонгука, — заверил его Джин. — Он обязательно поправится.

***

      Долгожданный день, когда Чимина пустили в палату, наступил скорее, чем он думал. Здоровью альфы ничего не угрожало, осложнений после пересадки не было, назначенные препараты давали ожидаемый результат, и врачи решили не затягивать с реабилитацией. Слегка взволнованный доктор Хан встретил Пака в коридоре ранним утром после пересменки, укоризненно посмотрел на омегу и на его живот и покачал головой.       — Вы совсем себя не бережете, но скоро пациента можно будет забрать домой, — улыбнулся доктор и сжал Чимина за плечо. — Он в палате 305.       Чимин остановился, как вкопанный. Он так ждал, чтобы Чонгук быстрее поправился, но сейчас боялся заходить внутрь, чувствуя на себе груз вины. Омега большими жалостными глазами уставился на врача, но получил в ответ:       — Не бойтесь. Он спрашивал про вас вчера. Не забывайте про маску, бахилы и халат.       Чимин утер навернувшиеся на глаза слезы и закивал. Он поправил тонкий синий халатик, натянул маску почти до глаз и на цыпочках зашел в палату. Монитор над кроватью следил за показателями работы нового органа. Сердца Намджуна. Осознание того, что его частичка жила в Чонгуке, только сейчас обухом ударило по голове. Пока Чимин не видел этого, было не так страшно. Теперь просто выносило мозг. Омега застыл, стоя на входе и боясь зайти. Что ему можно делать? Куда сесть? Маленькими шагами Пак продвигался вперед в огромной палате, будто шел по минному полю. Напряженно работающие аппараты только усиливали внутреннюю дрожь.       Чон лежал на кровати, окутанный трубочками, идущими из носа и рта. Одновременно родной, но очень изменившийся. Альфа похудел, нос заострился, обозначились скулы. Глаза прикрыты, дыхание ровное и размеренное. Цвет лица сливался с белизной больничного белья. Идеального, чтобы начать новую жизнь с чистого листа. Будить Чонгука было кощунством. Чимин аккуратно сел на стул, стараясь не скрипеть и не издавать лишних звуков, но жадно следил за реакцией альфы, чтобы не пропустить пробуждения.       Грудная клетка альфы была полуприкрыта простыней, а в области сердца наложена повязка. В венах обеих рук торчали катетеры. Один подавал какое-то лекарство, а второй — мутную белую жидкость. Чимин вспомнил, что доктор говорил об искусственном питании. Пак обнял Чонгука и положил голову ему на бедро. Едва приняв горизонтальное положение, он отключился. Последние недели вытянули из него жизнь. В дни, когда Чонгук умирал, Чимин умирал за него. Он помнил, что часы здесь сложились в вечность, отсчитывая их время в обратную сторону. Никто не знал, сколько им еще осталось быть вместе, и Пак понял, что не переживет смерти альфы.       Измученный навалившимися на него трудностями Чимин провалился в сон. Впервые безмятежный и такой спокойный, глубокий, что он даже не почувствовал, как Чонгук проснулся. Пальцы альфы пробрались между прядей и успокаивающе гладили Чимина. Дернувшись от прикосновений, омега вскочил со стула, чтобы позвать в палату врача, но на его тонком запястье сомкнулись крепкие пальцы.       — Не уходи, — прохрипел альфа. — Ты не можешь меня бросить.       Чонгук вложил всю силу в одно касание, но тут же ослабил руку, как только Чимин плюхнулся на стул и уткнулся лбом в его ладонь, целуя кисть, которая пахла больницей и горчила на губах от лекарств.       — Перестань, — попросил он пересохшими потрескавшимися губами. Говорить было трудно, но смотреть на Чимина еще труднее.       Внутри Чимина разыгралась настоящая истерика. Он слишком долго сдерживал себя, когда был в клинике. Не пугал персонал, не тревожил других больных. Знал, что его вышвырнут в секунду, если он позволит себе быть слабым. Пак вцепился руками в холодный поручень кровати и продолжал плакать, заткнув рот кулаком, лишь бы не прибежали врачи и не вывели его отсюда.       — Чонгу-ук, — Пак вытер слезы маленькими пальчиками и подсел ближе. — Я так виноват перед тобой.       — Тихо, малыш, не плачь. Все хорошо. Ты цел — и это главное.       — Как ты можешь думать обо мне! — Чимину хотелось накричать на альфу из-за собственного бессилия. — Ты же чуть не погиб из-за меня!       — Прекрати, я бы сделал это снова, если тебе грозила опасность, — Чон улыбнулся, слизнул капельку крови из ранки на треснувшей губе. — Я же обещал, что спасу тебя.       Чимину хотелось обнять его и попросить прощение за все, но Чонгук казался таким хрупким, что Пак боялся лишний раз дотронуться к нему. У омеги дрожали руки от страха сделать что-то не так, случайно дотронуться к трубочке или потревожить иглу в вене. Особый ужас вселяли датчики, прикрепленные в области сердца, которые снимали кардиограмму, непрерывно отображая ее на мониторе.       — Доброе утро, — потревожила их вошедшая медсестра и загремела эмалированными судочками с какими-то шприцами и пробирками. — Простите, что отвлекаю, мне нужно взять анализы и сделать уколы. Вы не могли бы подождать у палаты?       Чимин наскоро вытер слезы со счастливого лица. Безмерно довольного, с совершенно идиотской улыбкой и распухшими от плача губами.       — Да, конечно, — засуетился он, уступая медсестре место и выходя за дверь.       Санитарка, убирающая этаж, погладила Чимина по плечу и тоже улыбнулась. Казалось, за Чонгука переживало все отделение: от персонала всех рангов до бездушного плинтуса, крепко прибитого к стене. Иначе от этой радостной новости и он бы пустился в пляс. Чимин сел на лавочку под палатой и похлопал себя по щекам. Совсем с ума сошел от последних дней.       — Можете войти, — улыбнулась девушка.       Чимин снова вернулся в палату. Альфу немного приподняли на специальной кровати, и он лучше видел Минни. Бросил взгляд на сухие волосы, измученное лицо, ключицы, которые, казалось, проткнут кожу. Исхудал и измучился, но скоро расцветет и поправится. Чонгук уверен, что впереди их ждет много хорошего. Чон скользнул по плечам, по хрупкой талии и остановился на животике, видневшемся из-под синей больничной накидки. Омега покраснел, будто его впервые раздели взглядом или застали на месте преступления.       — Чимин… — послышался хриплый голос от Чонгука. — Ты что…       — У нас будет малыш, — Пак улыбнулся и подошел ближе и положил ему палец на губы, заставляя Гука замолчать. Рука альфы накрыла живот, от чего Чимин почувствовал трепетное тепло разлившееся по собственному телу. — Тебе нужно беречь силы, чтобы вернуться к нам домой. Мы ждем тебя.       — Спасибо, родной…       По виску альфы покатилась слеза, а аппарат показал ускоренное сердцебиение. Чимин совершенно не знал всех тонкостей, но был уверен, что Намджун тоже обрадовался. Его сердце отозвалось. Чимин вытер Чонгуку слезы и поцеловал в щеку, косясь на прикрепленные на груди датчики. Омега не мог отделаться от мысли, что всю оставшуюся жизнь ему предстоит жить с ними с двумя. Чонгук с сердцем Намджуна — его персональная божья кара за то, что Чимин плыл по течению, позволил себя продать и предать. В этой истории по заслугам получили все.

***

      Перед выпиской Чимин с Тэхеном усердно трудились в доме на окраине. Вонхо отдал омегам ключи, и они вовсю наводили порядки. Пак сперва даже не узнал дом после перестройки, но был приятно удивлен изменениям в районе. Ким Рей мирно посапывала на воздухе в саду, а Хосоки охранял ее сон, гоняя бабочек неподалеку. К помощи по дому присоединились и Чихен с Юнги, которые не могли дождаться пополнения. Мин, удрученный последними событиями, поверил в официальную версию автокатастрофы и о смерти давнего друга предпочитал не вспоминать, но Чимина поддерживал во всем.       — Как мама? — осторожно спросил Пак, когда они ужинали в саду и пили чай за огромным столом в беседке.       Юнги только хмыкнул в ответ, подтверждая худшие опасения Чимина.       — Меня в этом доме все еще не любят, — буркнул Мин. — Сплошное разочарование. Госпожа Пак явно не хотела себе зятя-татуировщика.       — Ну перестань, Юнги, — беззлобно одернул его Чихен и сжал его руку под столом. — Ты же знаешь, что мне совершенно плевать, что они думают о тебе.       Чимин с завистью посмотрел на младшего брата. Он хотел вернуть время вспять и стать таким же упертым, как Чихен, чтобы противостоять родителям, но вовремя спохватился. Все, что произошло в их жизни, иначе бы быть не могло.       — Мне не плевать, что они думают о тебе, — стоял на своем Юнги и продолжил рассказ. — Матушка прозябает в бедности, но упорно не хочет идти работать. Не знаю как, но она оформила себе социальное пособие. Господин Пак трудится, как и прежде.       — Им денег хватает, — поддакнул Чихен. — Но как раньше они не шикуют. Такое впечатление, что все вернулось на десять лет назад.       Чимин, погрузившись в мысли, мешал ложечкой чай. Обида на родителей все еще разъедала его душу.       — Я пытался помогать им деньгами, но мама отказывается и сразу начинает скандалить, — пожал плечами разочарованно младший.       — Ага, она считает мои деньги грязными, — Юнги скривился, вспоминая последний скандал, после которого они едва ноги унесли. Все попытки Чихена примириться с семьей заканчивались неудачно. — Назвала меня наркоманом и сказала, что я держу притон.       — Все в стиле госпожи Пак, — рассмеялся Тэхен, вспоминая собственное общение с этой неприятной женщиной. — Прости, Чимин, стервозный характер твоей матери не исправить.       — Я знаю. А про меня мама что-то спрашивала? — Чимин вцепился в чашку в надежде услышать хоть слово от брата, но тщетно.       — Нет, — Чихен уперся взглядом в стол. — Сказала, что ты для нее умер, — младший искренне не хотел расстраивать беременного брата, но и правду скрывать бесполезно. Любая попытка сближения может сказаться на психике Минни. — Не стоит приезжать домой. Забудь. Ты сделаешь только хуже. У тебя уже есть настоящая семья.       Чихен подмигнул Тэ, который пытался отобрать у Рей еду. У малышки резались зубки и борьба с папой за бублик становилась особенно ожесточенной. Тэ забрал раскрошившуюся баранку, высунул язык, состроил рожицу и дал дочери охлажденный прорезыватель.       — Абсолютно верно, — поддакнул Ким. — Тем более, что скоро в семье ожидается прибавление.       — Уже знаете, кто родится? — Чихен покраснел и посмотрел на брата.       — Альфа, — Чимин ласково погладил живот и накрыл его руками. — Не знаю, как я справлюсь с тремя альфами.       — Не волнуйся об этом, Чонгук же будет рядом.       — Кстати, когда его выписывают? Мы с Чихеном хотели бы заехать и поболтать. В больницу приходить неудобно, вас и так там много, — хихикнул Юнги. — А то потом нам не до этого будет.       Чимин, почуяв неладное, многозначительно поднял глаза, а Чихен залился краской от стыда. Юнги обнял его тощей жилистой рукой, на которой добавилось несколько свежих татуировок, и поцеловал в висок.       — Мы тоже ждем прибавление, — пропищал Чихен, пряча глаза.       — Ебать, детский сад, — рассмеялся Тэ, глядя на обескураженного Чимина.       — Ничего себе…       — Ну, а что ты хотел? — Ким развел руками, откидываясь на мягкую спинку большой и очень удобной лавочки.       Чимин потирал лоб, пытаясь понять, что вообще происходит в этом мире. Кажется, у каждого из них начала налаживаться жизнь — осторожно, хрупко, несмело. Пробираясь через непонимания и конфликты, ангел вел их, крепко держа за руки.       Так, как Юнги сжал пальцы Чихена, любовно поглаживая каждый из них.       Как Чимин целовал ладонь Чонгука в клинике.       Как неслышно подошел Джин, обнимая Тэхена за плечи и чмокая в макушку.       — Так что на счет выписки? — напомнил Юнги.       — Через три дня, — опомнился Чимин. — День рождения он отпразднует дома.       — А как Хосоки воспринял новость про отца? — Чихен не хотел давить на больное, но омежье любопытство пересилило.       — Он с нетерпением ждет его возвращения, — Чимин немного смутился, но продолжил. — О том, что произошло с Намджуном, мне пришлось ему рассказать. Да и потом не хочу ничего скрывать. Как бы там ни было, он воспитывал его с детства и по-своему любил.       Тэхен отвернулся, чтобы никто не увидел слез, набежавших на глаза. Все воспоминания, связанные с Кимом, еще делали больно.       — Отлично, я надеюсь, что мы все снова соберемся здесь, — Джин хлопнул в ладоши, чтобы разрядить обстановку, и подсел к собравшимся. Альфа забрал на руки дочь, которая сразу же обняла отца за шею и начала топать ножками, пачкая светлые джинсы. Тэхен обтрусил грязь, а Джин беспечно засмеялся. Когда на руках была его принцесса, мелочи в виде испачканной одежды перестали его огорчать. — Вонхо передавал привет всем.       — Джунсо тоже будет, — сообщил омега. — Мы продлили контракт по охране еще на полгода.       Чимин без макияжа выглядел слишком домашним. Измученным, но безмерно счастливым. Омега подставил руку под голову и посмотрел на друзей. Сидя здесь, он окутан поддержкой и любовью каждого, и омега вспомнил, сколько прошел вместе с ними за это время. Все действительно стали огромной семьей, и пусть не связаны одной кровью, но Пак мог положиться на них больше, чем на родных людей.       Они засиделись допоздна, не замечая, как шел разговор и менялись чайнички с заваркой. Джин уложил спящую Рей в машине, а Хосоки сонно потирал глаза, провожая гостей. Тэхен поцеловал малыша и потрепал по голове, Юнги обнимал Чимина, а Чихен пытался протиснуться между ними, ревниво пытаясь завладеть вниманием брата. В последнее время они виделись совсем редко, но младший обещал, что станут навещать их почаще.       В день выписки Чонгука провожала вся больница. Пак не переставал благодарить доктора Хана, который давал наставления, как вести себя дальше. Впереди предстояла реабилитация, но за жизнь альфы медики не опасались. Новый орган на удивление быстро адаптировался, поэтому прогнозы были только отличными. Хосоки, не усидев в машине Джунсо, выбежал к стеклянным дверям клиники и бережно прижался к Чонгуку. Чимин предупредил, что отец еще болен, поэтому маленький альфочка боялся ему навредить.       — Привет, сынок, — Гук нагнулся, обнимая мальчишку за плечи. — Ты не представляешь, как мне тебя не хватало…       У Чимина от боли сжалось сердце и застучала кровь в висках, грозясь на весь вечер обеспечить мигрень от излишнего волнения. Он столько раз представлял их встречу, что сейчас не мог поверить в реальность. Утирая салфеткой слезы, Чимин почувствовал, что Чонгук прижимал его к себе и поцеловал в макушку, безмолвно говоря «спасибо» за сына. В порыве нежности Пак пропустил щелчки камер тех наглецов, которые все-таки подкараулили у клиники. Но омеге плевать на журналистов и все, что происходило вокруг.       Джунсо открыл багажник автомобиля, а Хосоки забрал у папы сумку, важно помогая нести вещи и лекарства. Минни закупился впрок, чтобы не отвлекаться на выезды в аптеку. Чонгук похлопал врача по плечу и пообещал вовремя приезжать на обследования. Всю дорогу до дома на заднем сиденье царила особая атмосфера, за которой Чимин украдкой наблюдал в зеркале. Альфы о чем-то болтали, делали селфи на телефон, кривлялись и смеялись, словно так было всегда. Джунсо остановился у дома, а Чонгук приподнял бровь от удивления:       — Вообще-то, это был сюрприз, — пробурчал он разочарованно. — Вонхо сдал меня?       — Не бурчи, Чонгук, я сам попросил у него ключи, — фыркнул Чимин, доставая вещи из багажника.       Хосоки уже побежал открывать калитку, за которой притаилась семья — Джин, Тэхен и Юнги с Чихеном. Вонхо в саду пытался догнать Рей, которая только научилась ходить и смешно топала по тропинке, убегая от огромного дяди. Она оборачивалась и звонко хохотала, смотря на увальня, который не вписывался в повороты за малышкой. Чонгук, не выпуская руки сына, остановился от неожиданности. Чимин подтолкнул его, легонько надавливая в спину.       — Чего застыл? Мы дома.

***

      Генеральный директор компании KTV сверил график съемок на следующую неделю и подписал несколько договоров о сотрудничестве с иностранными партнерами, передав их секретарю. На месте Юн Лин уже пятнадцать лет трудился Чхве Сон, которого рекомендовали Чимину доверенные люди. Под конец тяжелого рабочего дня омеге хотелось расслабиться, и на столе, как по волшебству, появилась чашечка кофе с небольшой плиткой черного шоколада.       Чимин смаковал горечь и улыбался, глядя на фотографию на столе. В позапрошлом году они отдыхали на Мальте: Чонгук на снимке обнимал сыновей, один в один похожих на отца. С такими же черными вихрами, зорким пытливым взглядом и белоснежной улыбкой. Свадебную фотографию с Намджуном, стоявшую на столе ранее, Чимин не выбросил. Не хватило смелости. Пак неумолимо возвращался в печальные воспоминания, поэтому спрятал ее в сейф вместе с прощальным письмом от Кима. Чимин его больше никогда не перечитывал за ненадобностью. Он помнил каждое слово и обещал Намджуну, что обязательно станет счастливым.       Минни отправил на телефон мужа сообщение, чтобы тот заехал за ним в половине седьмого. В ответ прилетело: «Скучаю, жду и люблю». Омега затаил дыхание и скользнул пальцем по смартфону, свайпая на общее фото и ловя снимок вечно улыбающегося супруга. Годы разлук сплотили их в монолит, а утраты научили ценить каждую секунду, проведенную вместе, как маленький праздник. Они не делились своей любовью друг с другом, они сами были ею — крепкой, наполненной до краев, дающей чувствам безграничную свободу. Вместе радовались и грустили, ждали весну и гуляли в саду, где расцвели обещанные Чонгуком яблони и сливы. Ездили к океану, подставляли лицо ветру и валялись на песке, обгоняли волны, что смывали с берега их следы, начиная каждый раз новую историю.       У них не было ошибок и правильных решений, они не хранили обиды, не жили каждый день, как последний, а встречали, как первый. С надеждой. Их дни были уникальными и неповторимыми, но каждый раз одинаково счастливыми. Они встречали туманные рассветы, рассматривали узоры облаков, гуляли до поздней ночи, утонув по уши в звездах. Осторожно пробирались в дом в темноте босиком, чтобы не разбудить детей. Возвращались с зацелованными губами, взъерошенные, пахнущие крепким ароматом друг друга. Смеялись громко с мелочей, уважали выбор друг друга и не разжимали рук, когда альфа проходил ежегодное обследование в клинике, а Чимин лежал рядом на кушетке и сдавал анализ на счастье. У Чонгука всегда норма, а у омеги результаты зашкаливали ввысь.       Чимин всегда рядом с мужем, потому что быть порознь не получалось. После прохождения реабилитации альфы, они скромно расписались, чтобы не привлекать внимания прессы, и отметили свадьбу в семейном кругу. Влюбленные взгляды, крепкие объятия и страстные поцелуи... У Чимина неудобный выпирающий живот, но он не огорчался. Формы и идеалы стали не важны, когда любящий взгляд альфы застывал в благодарном моменте, а через месяц омега поспешил подарить Чонгуку сына. То, что просочилось в газеты, Пак ни опровергать, ни подтверждать не стал. Пронаблюдал, как пошумели его фанаты в сети и успокоились, приняв изменения в его жизни как данность.       Вечер пятницы они продолжат в KITTY, где пройдет бой одного из подопечных Вонхо. Уже пять лет, как Чонгук получил судейскую лицензию, поэтому теперь занимался не только собственной Школой бокса, но и международными проектами, работал с молодыми боксерами в рамках азиатского региона и ездил в Америку судить поединки. В одну из таких поездок они навестили в тюрьме Сэмюэля Ленстона, о котором Чимин так много слышал из рассказов Гука.       Сон сообщила, что Чонгук уже в здании, и Чимин отставил чашечку и надел пиджак. Любуясь из окна закатом, он почувствовал крепкие руки на своей талии, которые окольцевали его и сомкнулись спереди на животе.       — Я не слышал, как ты зашел, — пытался глупо оправдаться Чимин, хотя Чонгук знал, что омега подыгрывает.       — Ты слишком много работаешь, — альфа прикусил его за ухо и поцеловал в родинку сбоку на шее. — Я начинаю ревновать тебя к компании.       — Даже не пытайся, я буду ночью полностью твоим, — выдохнул Чимин, прижимаясь спиной к груди Чонгука. В лопатки омеге стучал равномерный ритм, а в абсолютной тишине Чимин мог слышать глухой звук от ударов. — И вообще — с чего такие вопросы? Вдруг это ты разлюбил меня?       Чимин вредничал, напрашиваясь на комплимент.       — Я разлюблю тебя на восьмой день недели, тридцатого февраля в 24:77, когда Солнце перестанет светить, а Земля вращаться, — Гук вовлек Чимина в страстный поцелуй прямо здесь. Терпеть до вечера невыносимо. Омега с годами не утратил своей привлекательности, постоянно пробуждая в супруге желание наверстать пропущенное. Придерживая блондина за подбородок, альфа жадно впился в губы, борясь с юрким язычком супруга, который хотел командовать.       — Папа! — с громкими криками в кабинет ворвался Джисон и застал родителей за интимной сценой. Хосок едва успел догнать брата и схватил его за шкирку, остановив на входе.       — Пусти! — требовательно сказал Джисон.       Чимин не дернулся, а Чонгук не отошел от омеги ни на шаг. Дети в их семье привыкли, что родители любят друга. Чимин считал, что именно так он передаст им самую главную идею — жить сейчас, не оглядываясь ни на что. Омега хотел, чтобы их сыновья жили счастливо, слушая свой внутренний голос, а не попадали в ловушки людей или событий. Потому что человеческое время ограничено, а завтра может не наступить. Секунды бегут слишком быстро, чтобы безрассудно тратить их на пустяки и тревоги. Вчера он нашел у себя седую волосинку, затерявшуюся в блонде. Ничего удивительного, ему уже сорок три. Узнав о седине, Тэхен рассерженно цокнул и записал их в салон красоты на покраску.       — Уже идем, — выравнивая дыхание, ответил Чимин и обернулся на сыновей. Хосок с виноватым видом держал подростка за шкирку. Тот вырывался, чтобы подбежать к родителям.       — Я не маленький, — визжал пятнадцатилетний Джисон, дрыгаясь в мощной руке брата, застывшей мертвой хваткой. За годы тренировок Хосок догнал отца в плечах, точно повторяя его фигуру с тонкой талией и генетически развитыми мышцами спины. Под легкой футболкой старшего виднелись накачанные грудные мышцы, по шее шли вены, вздувшиеся от напряжения. — А еще я знаю, что ты тоже целовался!       Джисон победно вырвался из рук брата, заставляя того покраснеть, и по-детски показал ему язык.       — Ябеда, — буркнул Хосок.       — Брейк! — Чонгук рассмеялся, глядя за очередной перепалкой детей. Несмотря на разницу в семь лет, эти двое любили друг друга до безумия, и Хосок готов перегрызть глотку тому, кто обидит брата. — Джисон, прекрати, ему двадцать два! — сделал Чонгук замечание в ответ на необоснованные претензии подростка.       — Ну и что! — возмутился младший. — А Ким Рей всего шестнадцать, и она несовершеннолетняя.       — Хосок?! — Чимин поднял бровь, ожидая объяснений от старшего. Новость его не сильно удивила, а Тэхен уже пару раз шутил по этому поводу. Как оказалось, это была не шутка.       — Папа, я все объясню, — Хосок попятился, глядя на наступающего Чонгука. — Давайте поедем в клуб и по дороге поговорим!       Он улыбнулся, поднял руки вверх, показывая, что сдается перед Чонгуком, а Чимин рассмеялся.       — Так вот почему ты так рвался в KITTY, — омега кинул взгляд на часы и вытолкал из кабинета Джисона. Время поджимало. — У тебя свидание с Рей?       — Ну па, — протянул жалобно Хосок и под крики младшего выбежал в приемную, чтобы не отчитываться перед родителями о своей влюбленности в дочку Кимов.       — Не смущай его, — шепнул Чонгук супругу на ухо, пока Чимин проверял кабинет. Он выключил свет, кондиционер и закрыл жалюзи. — У нас, между прочим, тоже свидание. Сегодня дети останутся у Тэхена, я договорился.       — Засранец! — Чимин незаметно шлепнул альфу по руке, застигнутой на ягодице омеги. — Ты отправил меня в нокаут.       — У вас нет выбора, господин генеральный директор. Я слишком сильно хочу уложить вас на горизонтальную поверхность.       — Вы не на ринге, господин Чон, — язвительно заметил Чимин, пытаясь сбросить возбуждение.       — Плевать, я выиграл тебя у этой жизни, — прошептал Чонгук.

The end