С любовью, Ким Намджун
22 июля 2022 г., 23:10
— Доктор, можно к вам? — Намджун торопливо вошел в кабинет врача, который заполнял карточки пациентов.
— Только на пару минут, мне нужно готовиться к операции, — бросил хирург, внимательно изучая последние документы пациента, которого готовили оперировать. Неожиданные результаты анализов поставили под угрозу проведение вмешательства, но доктор Хан не из тех, кто сдается просто так. Он обязательно обнаружит причину и найдет выход.
— Я хочу поговорить с вами, но так, чтобы информация из этого кабинета не вышла, — осторожно сказал Ким. Врач понял, что просто так от гостя не отделаться. Он вздохнул, отложил свои дела и указал рукой на стул.
— Я хочу стать донором для Чонгука, — выдавил альфа, крепко сжав руки в кулаки и нервно постукивая по коленям.
— Исключено, — резко ответил хирург с легким разочарованием.
Ему придется тратить драгоценное время, объясняя людям элементарные вещи. Он смерил Джуна взглядом и подумал, что тот нормальный соображающий альфа, но ведет себя так, словно насмотрелся геройских американских сериалов. Господин Хан набрался терпения и продолжил:
— Донорство не предусматривает прижизненный забор органов, ведущий к летальному исходу. Спасая одного пациента, мы убиваем другого. Вы понимаете абсурдность своей идеи?
Доктор Хан выжидающе смотрел на Кима и просил всех богов, чтобы до того дошло быстрее и желательно без пререканий. Его ждали в операционной, а он рассказывает о правилах медицинской этики далеко не несмышленому ребенку, а мужику под сороковник, который должен осознавать элементарные вещи. На измученном лице Намджуна пролегла тень. Он правда пытался устроить все в своей голове так, как говорил доктор, но диссонанс в желаниях и возможностях ставил его в тупик.
— Но я же хочу сделать это добровольно, — настойчиво повторил Ким.
— Добровольно при жизни можно отдать парный орган, например, почку. Это не приводит к смерти донора и спасает реципиента. Посмертное донорство гораздо шире — мы пересаживаем легкие, печень, кишечник и другие органы. Ежегодно медицина спасает тысячи безнадежных пациентов путем трансплантации, но это не значит, что одни люди должны жить, а другие — умереть. И ваше решение, идущее в разрез с законодательством страны, не является основанием для того, чтобы сделать пересадку. Почему все думают, что можно только захотеть и все сразу осуществится! Мы не боги!
— То есть вы хотите сказать, что я должен умереть прежде, чем мое сердце передадут для трансплантации?
В кабинете повисла зловещая тишина. У хирурга дернулся глаз от того, как быстро и правильно господин Ким усек процедуру донорства, но и врать Намджуну он не мог.
— Да, по сути это так, — вздохнул господин Хан. — Процедура длинная, для начала необходимо встать на учет и получить разрешение от Корейской сети по обмену органами для трансплантации.
Доктор нервно откинул тяжелую металлическую ручку на стол и закусил губу. Он провел десятки операций по трансплантации, в том числе делал и пересадку сердца, и помнил, с каким трепетом и надеждой родственники пациента ждали известие из Корейского агентства донорства органов о том, что найден подходящий. А этот чеболь приходит сюда и диктует свои желания, будто все так просто решается одним росчерком пера в документах. Бесит!
— Хорошо, я вас понял, — Ким уткнулся в колени, рассматривая складку на брюках. — Сколько времени есть у Чонгука?
— Мы делаем все возможное, чтобы найти сердце, но не хочу вам врать — ситуация критическая. Его организм работает исключительно за счет аппаратов. С каждым днем мы теряем шанс на успешное восстановление функций. Если вы хотите действительно нам помочь, выбросите из головы глупости и займитесь его омегой. В таком состоянии он долго не протянет, а в клинике не так много мест для ургентных больных. Заберите его домой, покормите и дайте поспать. Я выпишу рецепт на седативные препараты, которые помогут снять стресс.
Давая понять, что разговор окончен, доктор ткнул бумажку и чуть ли не насильно вытолкал Кима из кабинета. В клинике каждая секунда слишком драгоценна, чтобы тратить ее на вразумление людей, витающих в облаках.
Получив рецепт, Джун присел под кабинетом врача, яростно растирая лоб. Стресс последних дней совершенно мешал ему думать, но все же медленно он продвигался к единственно правильному найденному решению. Ким сфотографировал рецепт для Чимина и отправил в какао Тэхену. Через пару минут омега просмотрел, но ничего не ответил. Странные отношения — сейчас они ненавидели друг друга, но понимали с полуслова, крепко подружившись много лет назад.
Джун знал, что ему нет оправдания. Случившееся на всю жизнь останется пятном на его карьере. Ким облегченно вздохнул зная, что Тэхен позаботится о Чимине, купит лекарства и вытащит того из клиники домой. Он открыл поисковик и набрал запрос: Корейская сеть по обмену органами для трансплантации. Сангпо, 56, время работы до 18-00. Джун засунул телефон в карман и посмотрел на часы. Половина двенадцатого утра. Он успевал.
Утомительный день был наполнен чередой бесконечных обследований, которым, казалось, не будет и конца. Ким сдал кровь, мочу, прошел полное кардиологическое обследование с физической нагрузкой и без, каждый раз щедро приплачивая персоналу, чтобы получить результат побыстрее. У него нет времени ждать в очередях. Освободившись к пяти часам, Ким ожидал у кабинета специалиста, переминаясь с ноги на ногу. Все хотелось закончить как можно скорее. У него есть дела в офисе.
— Господин Ким? — из-за двери высунулась медсестра в поисках посетителя. — Проходите, пожалуйста.
Решительными шагами альфа вошел в кабинет, выполненный в таком же белом тоне. Он зажмурил глаза от боли, когда сверкающая чистота проникла чуть ли не до мозгов, отдаваясь пульсацией в сосудах. Руководителя отдела он заметил по единственному раздражающему цветному пятну. Тот сидел за столом, а за его спиной стоял ряд цветных папок с подписями. Господин Ри вытащил папку с надписью «сердце» и торжественно раскрыл ее перед собой.
— Поздравляю, господин Ким, сегодня вы стали участником национальной программы донорства. Вы делаете благую миссию, спасая людей от смерти и давая им надежду на новую жизнь. По статистике 87% операций по пересадке сердца проходят успешно, поэтому спешу вас заверить, что все пройдет отлично.
Намджун прилип к стулу, выслушивая речь доктора. Стандартные слова, которые говорят всем, его отнюдь не впечатляли. В голове стучали секунды времени, потраченного на ерунду. Доктор открыл уже знакомую Намджуну папку, которую за альфой весь день носила медсестра. В ней лежали результаты собранных за день анализов.
— У вас хорошие показатели, реципиенту повезет с таким донором. Возьмите эту брошюру, здесь есть рекомендации по питанию и образу жизни. Прошу вас, изучите их, — доктор придвинул небольшую книжечку, которую Джун за ненадобностью засунул во внутренний карман пиджака. — Там написано об ограничениях, которые могут появиться позже и сделать ваше сердце непригодным для трансплантации. В любом случае перед забором органа проходит повторное исследование, но мы должны проинформировать вас, что при обнаружении гепатита, вируса иммунодефицита человека и других тяжелых патологий вы снимаетесь с реестра донорства еще при жизни. Впоследствии такой орган не пересаживают.
Джун слушал слова врача, будто находясь на другой планете. Хотелось нагрубить, что вся эта информация ему не понадобится. У него нет времени трахаться и колоться, чтобы получить СПИД или гепатит, но только для того, чтобы не вызвать подозрений, Ким сцепил зубы и молчал.
— Я понимаю, что сейчас вы переживаете стресс, но это нормально, — врач примирительно протянул руку и накрыл ладонь альфы. — Многие люди впервые задумываются о том, чтобы стать донором, в зрелом возрасте. Это взвешенное решение, которое приветствуется в нашем обществе. Не загружайте сейчас голову плохими мыслями. Сегодня вы можете сходить в ресторан и выпить несколько бокалов красного вина, чтобы расслабиться и отметить это событие. Не переживайте, вы не только проживете долгую жизнь, но и поможете безнадежным больным продлить ее.
— Сколько живут с пересаженным сердцем? — вдруг спросил Намджун вопрос, который его действительно интересовал.
— Ой, — беспечно махнул доктор. — Многое зависит от организма реципиента. Если у него нет хронических кардиопатологий, а пересадка выполнена по неотложным показаниям, то срок жизни для таких пациентов практически не отличается от здоровых людей. Много лет назад медицина зарегистрировала рекорд жизни с пересаженным сердцем — тридцать лет, но сегодня мы даже не говорим о временных рамках. Поддерживающие препараты, которые принимают наши пациенты, позволяют существенно пролонгировать сроки.
— Понятно.
— Вот и отлично. Давайте закончим оформление документов и вы свободны. В анкете нужно заполнить несколько вопросов. В случае наступления смерти кто должен подписать документы на согласие: родственники, близкие друзья. Это сугубо техническая процедура, но если возникнут вопросы, то…
— Ким Тэхен, — выпалил Намджун. — Моих родителей нет в живых, поэтому впишите его данные.
Джун продиктовал номер телефона и адрес Тэ, мысленно извиняясь за то, что другу придется пройти эту процедуру.
— Хорошо, пусть будет, — сосредоточенно сказал доктор, сверяя данные, чтобы не перепутать. Есть человек, для которого вы бы хотели первоочередно оставить орган? Это не всегда учитывается, но ситуации бывают всякие.
— Счастливый билет? — усмехнулся Намджун.
— Можно и так сказать. На моей практике было несколько случаев, когда человек находился в листе ожидания и получил сердце близкого человека. Конечно, так везет больше хроническим больным, для ургентных ищут орган по другим критериям. Там большую роль играет время.
— Да, точно, время, — пробурчал Ким. — Укажите в документах имя Чон Чонгук. Если получится, я хотел бы сделать это для него.
— Хорошо, — врач старательным почерком вывел имя Чонгука, спросил данные, записал возраст.
Типичные вопросы, от которых зависела жизнь человека. Шатаясь по коридорам центра, Намджун уже понял, что Чонгуку не повезло. Два сердца с подходящими данными медики отдали реципиентам моложе него. Такова процедура. Как оказалось, возраст в этом деле играл значение. В листе ожидания уже был восемнадцатилетний парень, с детства страдавший сердечной недостаточностью. Он ждал орган три года, будучи на таблетках. Второй повезло девушке двадцати пяти лет, матери двоих близнецов, которая чуть не отправилась на небеса во время родов. Справедливость в жизни относительная, подумал Намджун. Ничего, Чонгук здоровый, он должен выкарабкаться.
— Ну вот и все, — доктор поставил печати учреждения, расписался в нужных местах и протянул документы Намджуну.
Ким, не раздумывая, подписал в нужных местах, возвращая бумаги господину Ри. Контракт с собственной смертью, подумал про себя Ким, желая быстрее покинуть здание.
— Возьмите второй экземпляр документов и уведомите ваше доверенное лицо, чтобы потом не возникло вопросов. Можете отдать их в сейф или ячейку. Они понадобятся только в экстренном случае. И вот еще, — господин Ри положил палец на одну из строчек. — Номер вашего донорского органа С-16/85-ІІВ+. Это важно при адресной помощи. Мы отправим его в клинику, откуда поступит запрос на орган.
— Клиника Асан, — пробормотал Ким.
— Что, простите? Не расслышал.
— Говорю, клиник у нас много хороших, доктор, — поддакнул Ким.
— Да, в Асан отличная кардиохирургическая бригада, — согласился медик. — От них часто приходят запросы на плановые вмешательства. Поздравляю вас, господин Ким. Мы закончили и можем прощаться.
Намджун привстал и поклонился господину Ри. Тот в свою очередь понимающе кивнул в ответ, поддержал Кима под локоть и проводил до дверей.
После посещения центра, Джун отправился в офис. Главный вход еще работал для сотрудников, и Ким успел проскользнуть до восьми вечера. Впервые, когда он шел по пустующему холлу, на него оборачивались с сочувствующими взглядами. Скандал стал самым крупным в истории корейского шоу-бизнеса со времен независимости страны. И это даже не история с Ли Сынхеном в «Пылающем солнце» или слитые интимки Бэк Джиён со своим менеджером. Покушение на убийство! Публично. Цинично и на виду у десятков людей: его друзей, коллег, стаффа. По спине Джуна пробежал холод, когда сотрудники в холле расступились перед ним, давая ему пройти. Что это было? Уважение к начальнику или страх перед убийцей? Думать в таком ключе становилось противно. Руки до сих пор тряслись после того, как он поставил свою подпись на документах в клинике. Ким нажал кнопку лифта, а руководитель группы осветителей вежливо отказался ехать с ним, ссылаясь на то, что ждет коллегу.
Этаж генерального директора и начальников отделов был пуст. Освещение создавали лишь боковые светильники, включенные из экономии на одной стороне. Ранее тут всегда стоял гул сотрудников, а сегодня мертвецкая тишина. Каблуки Намджуна гулко отзывались эхом, пока он шел в конец коридора. В приемной тоже пусто, и Джун открыл дверь собственными ключами. Непривычно видеть стойку без Лин, не слышать шума работающей оргтехники, перезвона телефонов, криков и споров креативных директоров проектов, воевавших с Лин за очередность пробиться на прием. Казалось, что за эти дни даже уборщица боялась сюда заходить — на поверхности стола осел едва заметный слой пыли.
Безжизненность и полумрак кабинета в свете садящегося солнца создавали гнетущее впечатление. Ким скинул пиджак, расстегнул рубашку и ослабил удушающий галстук. Шальную мысль повеситься он откинул сразу. Если его спасут, он потом не оберется позора. Наглотаться таблеток тоже не вариант, ему нужно здоровое сердце, а не отравленное токсинами. Утопление глупо — все сотрудники знали, что он с детства посещал бассейн и даже имел разряд по плаванию. Еще более идиотским было пустить пулю в висок. Достать пистолет — не проблема, но этим он подпишет себе приговор и все журналисты после его смерти протащат по изданиям сплетню, что в Чимина стрелял именно он, а когда не получилось устранить неверного супруга — выстрелил в себя. Пятнать свою репутацию Ким не хотел. Единственно верный выход — автомобиль. Авария не редкость, а вот не справиться с управлением может даже профессионал. Его имя пройдет в череде сводок ДТП, и этим все ограничится. Альфа сел в кресло, вытянул ноги и посмотрел на часы. Через десять минут приедет адвокат.
Ким вытащил из сейфа начатую бутылку коньяка и документы компании. На листе бумаги он написал письмо Чимину, которое за последние дни обдумал слово в слово. Ровные символы красиво ложились на белое полотно. Ни единой помарки. Все четко и лаконично, как он и хотел сказать. Сложенное вчетверо послание Ким положил в фирменный конверт компании и оставил в сейфе. Чимин знает пароль и рано или поздно найдет письмо.
Одиночество альфы нарушил стук в дверь.
— Вызывали, господин Ким? — поклонившись боссу, в кабинет вошел Чхве Минсон.
— Да, Минсон, проходите, — Ким указал на стул и сразу перешел к делу. — Я хочу переписать компанию на Пак Чимина. Квартиру в Каннаме оформлю на него же договором купли-продажи.
— Господин Ким, позвольте узнать, почему вы принимаете такое спонтанное решение? — насупился адвокат. — Вас выпустили под залог, на месте происшествия работает полиция. Высоки шансы, что настоящего виновника трагедии найдут и накажут. Не слишком ли преждевременно вы хотите отказаться от бизнеса? Его строили много лет, еще ваш отец…
— Мой отец, Минсон, уже три года лежит в земле. Вы прекрасно знаете, что мне некому передать компанию. Пак Чимин — единственная кандидатура. Он станет генеральным директором KTV.
— Вы говорите так, как будто уже отправляетесь за решетку на десять лет! — фыркнул адвокат. — Это дело чести для меня вытащить вас из передряги, господин Ким, и я сделаю все, чтобы замять скандал. Поверьте, индустрия и не такое переживала. Люди поговорят и забудут.
— Минсон, вы работаете на меня, поэтому делайте то, что я говорю, — Намджун не терпел препираний с сотрудниками, да еще и за свои деньги.
— Как скажете, господин Ким, — сдался адвокат и нацепил очки.
Чхве Минсон включил ноутбук, открыл папку с документами компании и проверил данные. Он работал на Кимов давно, поэтому все дела были в максимально дотошном педантичном порядке. Законник внес нужные позиции в реестр и передал Киму бумаги.
— Подпишите вот здесь и точно там же на трех дополнительных экземплярах.
Намджун быстро поставил свои подписи, нетерпеливо постукивая ручкой по массивной поверхности стола. Через двадцать минут пыхтения Минсон сообщил, что все в порядке.
— Это будет сюрпризом для акционеров компании, — подметил Чхве.
— Сейчас я меньше всего хочу думать о тех, кто живет за счет моей компании. Акции хорошо выросли, но после скандала катастрофически упали в цене. Не думаю, что кто-то надолго задержится среди акционеров.
— У вас хороший совет директоров. Люди с опытом знают, что делать в такой ситуации. Мы попадали и не в такой шторм. Все будет в порядке.
— Надеюсь. Спасибо за помощь, господин Чхве.
— Ничего страшного, это моя работа, — поклонился адвокат. — До встречи.
— До встречи.
Как только двери кабинета закрылись, Джун судорожно плеснул в стакан немного коньяка, чтобы горло перестало першить. Он открыл поисковик и вбил интересующие его данные. Статистика подходила почти так, как нужно. На первом месте 32% повреждений занимали травмы головы, потом шеи, лица и нижних конечностей. Искомый показатель «повреждения органов грудной клетки» составлял только 10%, и 7% — повреждения спинного мозга. Идеально.
Ким положил документы на компанию в сейф, сверху конверт для Чимина. Бутылку коньяка он засунул под мышку, чтобы не спалиться перед теми, кто засиделся на работе допоздна. Альфа последний раз обвел взглядом кабинет и выключил свет, тихонько прикрывая за собой дверь.
На часах была половина десятого вечера, когда автомобиль директора покинул подземную парковку здания компании. На пассажирское сиденье альфа кинул бутылку и пристегнул ремень. Выехав за пределы бизнес-квартала, Джун свернул на трассу, ведущую в Сонпо. Машин было на удивление мало, поэтому до нужного места Джун планировал добраться за десять минут. Он активизировал приборную панель и отключил водительскую подушку безопасности. Система замигала красным, сигнализируя о неполадке.
Заехав в переулок, Джун набрал сообщение в какао «Трасса Сонпо, 32-50, старый автомобильный завод. У тебя есть 4 часа. Скажи доктору Хану номер С-16/85-ІІВ+. Это для Чонгука, он знает. Чимину ничего не говори. Прощай». Отправленное Тэхену сообщение уже через минуту обозначилось прочитанным. Входящий звонок от омеги Намджун сбросил. Следующим звонком он сообщил полиции об аварии, набрал пожарных и вызвал скорую. До приезда патруля и медиков у него оставалось порядка пятнадцати минут.
Джун выпил для храбрости оставшийся коньяк прямо с горла, ощущая обжигающую жидкость в теле, и завел мотор. Переулок разразился ревом турбин и недовольным криком местных, собравшихся ложиться спать. Отброшенный на сиденье телефон разрывался от звонка Тэхена, который не сбрасывал, постоянно набирая номер. Ким утопил педаль газа до упора, разгоняя автомобиль за двести. Пустырь, где раньше был завод, осветился мощным ксеноном. В голову понемногу ударял алкоголь, придавая водителю безумной храбрости. Конская доза. Альфа раньше не заглатывал по половине бутылки за один раз.
Ким тряхнул головой, пытаясь сосредоточиться на дороге. Расстояние до стены заброшенного здания стремительно сокращалось. По примыкающей дороге он уже увидел мигалки патрульной полиции, а издалека услышал сирены скорой. Отлично, все в сборе. Ким увеличил газ, считая метры до стены. Он внимательно посмотрел на собаку, перебегающую дорогу впереди и даже заметил небольшую трещинку на лобовом стекле. Вместо страха или паники, которые он ожидал, его стал заботить обыкновенный скол. Концентрация внимания в последние секунды жизни оказалась колоссальной, но желание закончить все быстрее перебороло, и Джун надавил сильнее на газ.
Проклятое время тянулось нереально медленно. Казалось, он мог перебрать кучу воспоминаний, пока произойдет удар. Перед его глазами буквально пролетела вся жизнь, а больше всего — кадров с Чимином. Он не философ, но чертовски хотел бы знать, почему даже сейчас смерть наказывает его этим омегой. Он везде — в его голове, в сердце и в мыслях. Вглядываясь вперед, Ким оцепенел, слушая голоса в голове. Там смеялся Хосоки, когда они гуляли в парке с Чимином, и противно пищал резиновый бегемотик, вечно раздражающий омегу. Хотелось нажать на стоп и остановиться в этом моменте, но детский смех прервался оглушительным скрежетом железа, грохотом и темнотой.
***
Тэхен оставил Джина с Рей и сорвался на такси в Сонпо, когда на месте уже работали медики и полиция. Искореженная машина была откинута на несколько метров от стены, но повреждения в ней указывали, что автомобиль шел на таран. К счастью, возгорания не произошло. Самые худшие предположения Тэ оправдались. Омега зажал рот, пытаясь подавить в себе рыдания. Никого из знакомых Кима рядом не было, а машины, проезжавшие мимо, замедляли свой ход, из них высовывались пассажиры или водитель, клацали языком, сопровождая трагедию нецензурной бранью. Омега направился к полицейским, которые уже закончили осматривать место происшествия и фотографировать вещественные доказательства. Они ждали эвакуатор для отправки остатков автомобиля на штрафплощадку, переговариваясь между собой о причинах трагедии. Едва не упав через какую-то железяку, Тэхен обошел машину скорой и увидел медиков, которые застегивали пакет с телом Намджуна. — П-простите… — Тэхен растолкал нерасторопного медбрата и стал на колени, наклонившись над телом. — Вы знали пострадавшего? — к омеге подошел врач и погладил по плечу. — Можно… — Тэ забыл все слова и только тыкал пальцем на пакет, не веря, что там лежит тело Намджуна. — Я х-хочу… п-п-п... — Посмотреть? — подсказал врач. Тэхен ничего не сказал, только сильнее закивал, держась рукой за горло, чтобы унять болезненный спазм. Внутренности выворачивало от боли, желудок забился куда-то под ребра, колени так тряслись, что Тэ пришлось одной рукой упереться в землю, чтобы не упасть прямо на пакет с телом. Он заикался от слез и раскачивался в сторону, находясь в состоянии глубокого шока. — Господин, — плачущего омегу заметил полицейский и тоже присел на корточки. — Имя Ким Намджун вам знакомо? Тэхена прорвало. Единственный процент надежды, что все произошедшее — глупое стечение обстоятельств, дурацкая выходка Кима, какой-то подлый шаг по отношению к нему и Чимину, стал нулевым, когда Тэхен услышал знакомое имя. Он уперся на землю двумя руками, неистово рыдая над телом погибшего. Полицейский понял, что Тэхен здесь не просто так и кивнул, чтобы медик приоткрыл молнию на пакете. Пока патрульный держал Тэхена за плечи, тот едва осмелился повернуть голову, чтобы посмотреть на тело жертвы ДТП. Лицо Намджуна было обезображено, но не так, чтобы не узнать альфу. Ужасная рана на голове запачкала красным все его тело. В некоторых местах кровь еще даже не запеклась, продолжая вытекать в пакет под голову. — Это господин Ким? Вы опознаете жертву? Тэхен опять ничего не сказал, только начал кивать головой. — Погодите, я сделаю вам укол успокоительного, — медик застегнула пакет с трупом и двое помощников погрузили его в карету скорой. — Ему все равно не помочь. Через пару минут врач вколола Тэхену в вену какой-то препарат и посадила в машину, чтобы напоить водой и привести в чувство. — Кем вам приходился господин Ким? — Друг, — еле выдавил из себя Тэхен, пытаясь взять себя в руки и понять, что сейчас ему нужно делать. — Можно вас? — омега потянул врача за рукав и попросил подойти. — Вот, почитайте… донорство. Он должен стать донором… Невнятное бормотание омеги озадачило собравшихся вокруг. Понимая, что из-за шокового состояния тот ничего не мог толком объяснить, Тэ достал телефон и ткнул врачу смс-ку от Кима. — Офицер! — врач подозвала патрульного и показала ему телефон. — Я свяжусь с клиникой и если это правда, то вы можете обеспечить нам коридор в Сеул? — Связывайтесь! Тэхен беспомощно сидел и наблюдал за переговорами врача и патрульного. Он не понимал, сколько времени уже прошло и сколько у них еще осталось, но в голове отбивалась цифра четыре часа. Жертва Намджуна не должна стать напрасной. Тэ закручивал в узлы длинные красивые пальцы, заламывал кисти и тихонько скулил, наблюдая, как менялось лицо медика во время разговора с представителями клиники. Врач интенсивно кивала, назвала номер из смс и через несколько минут получила ответ от базы доноров, что такой случай зарегистрирован буквально сегодня. Полицейский непонимающе перевел взгляд на Тэхена, который замахал руками, обещая все объяснить по дороге, лишь бы они быстрее выехали в клинику. Машина патрульных заревела сиренами, стартуя с Сонпо и выруливая на главную трассу столицы, ведущую в центр. Карета скорой не отставала за полицейским коридором. Тэхен в ужасе прилип к пассажирскому сиденью в авто полиции и постоянно оборачивался назад, молясь всем богам, чтобы с медиками ничего не случилось. Он видел через стекло, как врач снова разговаривала с кем-то по телефону, и Тэ разрывало чувство любопытства и страха одновременно. Ему очень хотелось услышать, что все хорошо, иначе на другое он не согласен. Полицейские уже получили ответ на запрос по Намджуну, узнали о произошедшем на съемочной площадке, но, видя состояние Тэхена, расспрашивать не решились. Омега обещал дать все показания после того, как они приедут в клинику. Уже въезжая на территорию больничного комплекса, Тэхен понял, что до сих пор не позвонил Чимину. Говорить страшную новость про альфу не хотелось, чтобы не добить друга еще больше. Пак и так не спал, дежуря под дверями операционной, а это известие доконает его и без того слабый организм. На входе в клинику их уже ждала бригада трансплантологов. Машина подъехала прямо к дверям, тело Намджуна быстро погрузили на каталку, накрыли простыней и увезли куда-то вглубь коридоров. Тэхен дернулся за врачами, путаясь между одинаково белыми дверями-близнецами и пытаясь понять, за которой из них скрылись медики. — Туда нельзя! — медсестра в халате, шапочке и маске остановила Тэхена и выставила перед ним руку. — Господин, дальше я вас не пущу! Омега встал на цыпочки, пытаясь в дверную щель рассмотреть, что происходит внутри, но кроме мельтешащих врачей, четко отдающих друг другу короткие приказы, он не видел больше ничего. Тэ не мог сообразить, куда ему бежать, пока не подошел офицер и не позвал омегу в небольшую комнату. Через пару минут туда подошел хирург, курировавший Чонгука. В его руках была папка с документами, на краях которого был тот самый код, который ему переслал Намджун. Тэ непонимающе смотрел на врача, но тот прояснил ситуацию и омеге, и полицейским. — Еще утром господин Ким настаивал на трансплантации сердца, но я ему отказал. Это результаты анализов, которые он прошел днем в Корейской сети по обмену органами для трансплантации. Даже успел получить номер, — вздохнул врач. — Я не знаю, как комментировать этот поступок, офицер. Полицейский почесал затылок и в протоколе к выводу «дорожно-транспортное происшествие, несчастный случай» дописал пометку «самоубийство». — Суд решит, как квалифицировать дело, но оно будет быстро закрыто, — сказал офицер. — У нас более чем достаточно доказательств, а повестку к следователю я оставлю на ресепшене. — Хорошо, а теперь мне нужно готовиться к операции, — отрапортовал господин Хан. — Я сегодня дежурю, поэтому пациенту повезло. Господин Ким, здесь нужна ваша подпись. В документах на забор органа он указал ваше имя и фамилию. — Что? — Тэхен поднял на врача красные заплаканные глаза, не понимая, к чему здесь он. — Что я должен сделать? — Ничего сложного. Поставьте подпись о том, что вы информированы о добровольном согласии господина Кима на трансплантацию. В отсутствии родственников такой документ подписывают близкие или друзья. Он указал вас. Тэхену вложили ручку, и он поставил уродливую подпись дрожащими руками. Друзья. Тэ вспомнил, как они с Кимом гуляли в парке с новорожденным Хосоки, а люди кидали на них взгляды и принимали за супружескую пару. Они выглядели так, будто были семьей. Настоящей, крепкой, любящей. Да, наверное, друзья — это самое правильное определение тому, что между ними было. После всех скандалов Намджун все еще считал омегу близким другом. — Отлично, бригада может приступать к работе, — довольно хмыкнул врач, собирая бумаги. — Вы сделаете ему операцию сегодня? — Тэхен не глухой, он все слышал, но, вцепившись в руку доктора, хотел увериться еще раз. — Сегодня, правда? — Мы начнем, как только заберем донорское сердце, — успокоил врач Тэхена. — Думаю, что в пределах часа. — А время? Времени хватает? — Не переживайте, — врач деликатно отцепил от себя омегу и сжал его руку. — Мы успеваем. Тэхен был как стена — белый, бледный, бесцветный. Будто умер, а похоронить его забыли. С совершенно пустыми глазами, как у покойника, застывшими в одной точке на противоположной стене. Они успевают. Осознание того, что у Чонгука появился шанс, накрыло его сполна, и Тэ спрятал лицо в ладонях, снова расплакавшись. Стрелка на часах мелькала между одиннадцатью и двенадцатью ночи, значит все закончится к утру. На самом деле он не знал, сколько идут такие операции, и что вообще делать. Омега обернулся спросить у врача про Чимина, но того и след простыл. Полицейский протянул влажную салфетку, санитарка принесла стакан воды. Захлебываясь и кашляя, Тэ стучал зубами об края стакана, реально боясь откусить стекло. Он откинулся к стене и прикрыл глаза. Напряжение последних дней вылилось сегодня огромным мощным потоком. Он не мог позволить себе раскиснуть раньше, не мог подвести Чимина, но сейчас, когда Пак его не видел, выть хотелось, как волку. Скрести ногтями по стене, сдирая до крови, только бы освободиться от того, что скопилось внутри. — Поплачьте, — негромко сказала санитарка и прижала Тэхена к себе. — Все будет хорошо. Доктор Хан творит чудеса. Помолитесь и ждите. Тэхен склонился женщине на плечо, будто знал ее десяток лет и роднее никого не было. Внезапное человеческое тепло и поддержка, пришедшие из ниоткуда, позволили ему свести хрупкие плечи и спрятаться на груди, вдыхая от халата санитарки запах лекарств. Через дверь Тэхен увидел медика, полностью одетого в костюм, маску, а в его руках была полупрозрачная белая коробка с красным крестом. Омега понял, что это сердце для Чонгука, дернулся встать, но полицейский его остановил. — Вы там ничем не поможете, — примирительно сказал офицер. — Мне нужно связаться с супругом господина Кима. Как я могу его найти? — Он здесь, его зовут Пак Чимин, — вымученно пропищал Тэхен, осознавая, что Чимин еще ничего не знает. — Прошу вас, вы можете поговорить с ним утром. Он беременный, ему нельзя сейчас получать такой стресс. — Хм, — полицейский снова почесал затылок, понимая, насколько все усложняет ситуацию. — Почему он в клинике? Он болен? Проблемы с беременностью? Тэхен отрицательно покрутил головой и вкратце рассказал историю Чонгука, Чимина и Намджуна. Офицер долго не мог связать все воедино, только лишь понял, что ребенок от Чонгука, а с Намджуном у того были сложные отношения. — Хорошо, это ждет до утра. Тело господина Кима мы определим в морг при клинике, а все документы о смерти вы получите завтра в участке. Кто будет заниматься похоронами? У него еще есть родственники? — Нет, всем буду заниматься я, — Тэ запустил руки в волосы, пытаясь догнать реальность. Сегодняшняя ночь стала просто адовой, но впереди предстоит немало испытаний. «Господи, только бы выдержать», — пробормотал Тэхен и, сложив ладони вместе, поднял к небу глаза. Полицейский похлопал его по спине, дал визитку со своими контактами и назначил встречу в участке на завтра после обеда. Ким поблагодарил за воду, написал Джину смс, что расскажет все дома, и поплелся к лифту. На этаже, в небольшом закутке, спал Чимин. Поджав ноги, он скрючился на кушетке, подложив под щеку ладони. Наверняка он даже не знал, что Чонгука начали оперировать. Тэхен поправил упавшие на лицо пряди и накрыл друга казенным пледиком. — Тэ? — Чимин потер глаза и приподнялся на локте, щурясь от света коридорных ламп. — Что случилось? Почему ты здесь? Что-то с Чонгуком? Чимин в ожидании самого худшего тут же вскочил на ноги, но Ким усадил его насильно рядом с собой. — Не волнуйся, все хорошо. Он на операции, — прохрипел Тэхен севшим голосом. — Нашли донора, Чиминни. — Правда? — у Чимина затрясся подбородок и глаза наполнились слезами. — Почему меня не разбудили? Почему мне не сказали? — Не переживай, милый, все случилось очень быстро. Доктор Хан сейчас делает операцию, нам остается только ждать, — Тэхен сжал Пака за руки. — Тебе нужно верить в лучшее, Чимин. Пак беззвучно умывался слезами от полученной новости. Ну не получалось у него не переживать и держать себя в руках! Единственная надежда сейчас заключалась за болезненно белыми, куда «вход строго воспрещен». Они просидели в обнимку под ординаторской почти до рассвета, пока к ним не подошел доктор Хан и со сдержанной улыбкой произнес: — Все прошло хорошо. Пациент будет жить.***
В реанимацию к Чонгуку его не пустили. Как минимум на неделю пациента определят в стерильный бокс, куда заходит только персонал, чтобы избежать инфицирования. Доктор прочитал Чимину целую лекцию о том, какие препараты назначат Чонгуку, зачем нужны иммуносупрессоры и почему собственный организм первое время начнет отторгать инородное тело, пока не сработается вместе с новым органом. Наблюдая за тем, как измученный омега едва не поплыл перед ним и не грохнулся в обморок, врач решил оставить часть лекции на потом. В клинике Чонгуку валяться как минимум месяц, а уже потом альфа сможет перебраться домой. О карьере на ринге Гуку придется забыть. Полное исследование сосудов головного мозга показало патологии некоторых ветвей, из-за чего альфе грозила профессиональная болезнь — энцефалопатия боксеров. У половины бойцов, занимающихся спортом более десяти лет, появлялись симптомы этой патологии. К счастью, доктор сказал, что консультация нейрохирурга дала позитивный ответ: все изменения на ранней стадии и устраняются препаратами. О гибели Намджуна Чимину рассказал Тэхен вечером того же дня, дав омеге время пережить больничные новости. От состояния плача Чимин переходил в состояние эйфории, потом снова плакал, потому что напридумывал себе Бог весть что, а Тэхен долго успокаивал его, повторяя слова врача, что все будет хорошо. В данный момент он больше боялся за состояние самого Чимина и ребенка. — К-как р-разбился? — икнул Чимин, округлив глаза. — Нет, не может быть, — замотал он головой и стеклянными глазами продолжал смотреть на Тэхена. — Послушай, Минни, это случилось ночью, была плохая видимость, — пытался соврать Ким, но встретил только очередной шквал слез. Как бы там ни было в семейной жизни, но реакция Чимина для Тэхена была предсказуемой. Он ожидал, что трагедия добьет друга, но скрывать смерть Намджуна нельзя. Паку нужно готовиться к церемонии погребения, а отсутствие законного супруга на похоронах вызовет еще больше слухов, нежели события последних дней. Чимин плакал на коленях Тэхена так сильно, что проснулся Хосоки и стал у входа в комнату не зная, можно ли подойти и утешить папу. Тэ кивнул ребенку и он, таща за собой огромного розового зайца, подошел к папе и легонько погладил его по волосам. Чимин прижал сына к себе и разрыдался еще сильнее. Джин, возившийся с Рей, тоже вышел в коридор, издали поглядывая на омегу. Картина, представшая перед ним, разрывала душу, и сильный альфа, который никогда не плакал, смахнул слезы и вернулся в детскую, чтобы Тэхен не увидел его слабости. Похороны Намджуна состоялись через два дня. Большую часть подготовки взял на себя Тэ. Чимин после всех новостей соображал крайне плохо. Он только машинально подписывал документы, которые ему подсовывал Тэхен, и, как китайский болванчик, соглашался с выбором места захоронения, рассылкой уведомлений, выбором ритуальной атрибутики: все самое дорогое и самое лучшее. Для траурной церемонии Тэхен арендовал самый большой похоронный зал Сеула в Центральном госпитале. Здесь прощались с государственными деятелями, известными артистами, крупными предпринимателями и всеми, кто мог себе позволить процессию на несколько сотен миллионов вон. Пак не жалел ни копейки, чтобы провести похороны на достойном уровне. С десяти утра к госпиталю потянулись кортежи дорогущих автомобилей. Звезды шоу-бизнеса, айдолы, продюсеры, руководители конкурирующих компаний торопливо поднимались по лестнице в главный зал, не скрывая скорби на лице. Чимин прибыл раньше всех и принимал соболезнования. Омега оделся в европейском стиле с головы до пят. На нем были черные брюки, свободная блуза из черного шелка, отделанная на воротнике стеклярусом в тон, и полупрозрачный шифоновый кардиган, придававший мягкость образу. Чимин кутался в него, чтобы скрыть выпирающий живот. Темный цвет одежды контрастировал с бледным лицом, которое никак не хотело подавать признаков жизни, а наносить макияж на похороны было кощунством. На прощании с Намджуном он мог единственный раз позволить себе быть заплаканным и некрасивым. Чтобы скрыть ужасные синяки под глазами, омеге пришлось надеть шляпку с густой вуалью, а на похудевшие руки с выступающими венами — черные гипюровые перчатки. Пак знал, что эти фото облетят все соцсети и новостные сайты, поэтому даже не скрывал своего состояния. За спиной Минни слышал язвительные комментарии от журналистов и некоторых партнеров. Омега не подал виду, что его задевали их слова. Промакивая платочком не останавливающиеся слезы, Чимин был благодарен всем коллегам-кинематографистам, которые, несмотря на скандал с выстрелом, пришли проводить Кима в последний путь, не боясь запятнать свою репутацию. Чимин прекрасно знал, что в корейском социуме любовь и ненависть живут рядом, и сегодня всеми любимая медийная личность уже завтра может быть порицаема обществом. Панихида началась с минуты молчания, затем последовали приветственные слова для присутствующих от распорядителя похорон. К счастью, Паку дали время на передышку, чтобы собраться с мыслями. Далее на огромном экране показали видео, смонтированное коллегами. Сдержать слезы было поистине тяжело и Чимин, сжимая собственное горло, чтобы не заорать, беззвучно рыдал в платок. Рядом под локти его поддерживали Джин и Тэхен. На видео Ким всегда был улыбчивым и жизнерадостным. В пятиминутный фильм включили самые значимые достижения покойного: получение премий КTV, заключение успешных контрактов с зарубежными партнерами, достижения артистов, которые продвигались каналом. Перед глазами Чимина пролетели сотни проектов, в том числе и с его участием. Вот они выходили с Намджуном из Дома кино после премьеры нового сериала, вот Ким целовал его после удачного выпуска передачи, дарил цветы на премии, когда Чимин получил статуэтку за лучшую роль, вот они играли в бадминтон на корпоративном отдыхе по случаю юбилея компании… Смотреть на эти кадры было невыносимо больно. Здесь немалая часть его жизни, где он действительно был счастлив. Осознавать смерть Намджуна невообразимо больно, будто в самом омеге умерла часть души, а сердечная мышца частично окаменела, до боли сдавливая в груди. Чимин и еще двое чиновников произнесли трибьют-речи в память о покойном. Пресс-служба компании составила для него в меру сдержанные предложения с глубоким смыслом. Чимин отчеканил заученные слова с завидным мастерством. Мимика лица, тембр голоса и движения тела красноречиво говорили о скорби по умершему супругу. О том, что на самом деле хотелось сказать омеге, он молчал. После выступлений чиновников Паку вручили траурную открытку со словами сочувствия из Министерства культуры и от мэрии Сеула. Вереница тех, кто пришел проститься с Кимом, не заканчивалась. Люди подходили к гробу, стояли несколько минут, клали цветы и уходили из зала. Традиционно бросали сочувственные взгляды на омегу, что не сходил со своего места уже который час. Создавалось впечатление, что большинство пришло не на похороны, а поглазеть на скандального супруга господина Кима. С каждым ушедшим Чимин чувствовал облегчение, хотя мышцы лица уже затекли. Телефон в кармане нещадно вибрировал, но Пак не читал сообщения. На электронную почту компании сыпались письма от партнеров со всего мира. Чимин ощутил только сейчас, какой величины человеком был Намджун. Ему еще предстоит поехать в офис и разгрести почту, отослать слова благодарности сотням тех, кто опечален этим известием… В конце церемонии прощания у гроба остались только Чимин, Джин и Тэхен. Пак хлюпнул мокрым носом и вытер салфеткой. — Я даже не знаю, что сказать, — прошептал Чимин. Он оставил букетик белых лилий недалеко от головы Намджуна, прогладил идеально ровный лацкан пиджака и положил ладонь на холодную руку покойного. Не было никакой брезгливости или отвращения. Чимин умел прощать и быть благодарным. — Даже дышать без него больно… Пак попытался унять спазм, сдавливающий горло. Он поднял поплывший, слегка затуманенный взгляд к потолку, чтобы не расплакаться снова, но по его вискам тут же заструились слезы. — Он был не лучшим мужем, но и я принес ему немало проблем. Мы так и не научились жить, как люди, — прошептал Чимин, положив голову на плечо Джину. — Чимин, невозможно заставить человека что-то делать против его воли. Невозможно заставить Намджуна разлюбить тебя, а тебя — заставить полюбить Кима, — Тэхен пожал плечами и вытер слезу с щеки Чимина. — Крепись, мы должны выдержать этот день до конца. — Сколько времени? — Почти два часа. Пора ехать на кладбище, — шепнул Джин, растирая плечи Чимина, чтобы взбодрить его. Сеульськое национальное кладбище уже пестрело венками в конце одной из аллей, куда Чимина подвели Кимы. Сюда приехали самые близкие люди, но и их набралось немало. Чимин сжал в руках платочек, прикусив его край, чтобы не разрыдаться, пока гроб с телом опускали в землю на семейном участке, где похоронены и родители альфы. Пак наблюдал, как под всеобщее траурное молчание могилу засыпали землей. Присутствующие стали расходиться, в очередной раз высказывая Чимину слова соболезнования. Омега потерянно кивал им вслед, угукал и рассеянно смотрел в спины. На кладбище всегда грустно, даже когда все смирились и пережили утрату. Чимин посмотрел на гранитные обелиски, разбросанные по рядам. Они были похожи на ползущих змей. Кладбище иллюзий, где для могил уже не было места. Тысячи счастий, зарытых в землю, миры, превращенные в прах. Души... Веры... Надежды... Сегодня здесь Чимин тоже похоронил свой маленький мир. Направляясь к выходу, он свернул в крайний ряд и подошел к могиле Хосока. Сегодня еще один повод зайти к нему и просто постоять молча у могилы, вновь почувствовать давящее чувство вины и снова поковырять незажившие раны. Даже покрывшиеся корочками начинали кровоточить. Его жизнь больше похожа на жизнь прокаженного, а тело поражено неизлечимыми язвами. Сегодня к ним добавилась еще одна, потому что несмотря ни на что, Намджун тоже был частью его жизни. Местами грустной, местами веселой и счастливой. Чимин признал, что они находили поводы быть счастливыми. Кратковременно, поверхностно, но Намджун становился причиной его улыбки. Почему-то здесь, у могилы Хосока, Чимину вспомнились моменты из прошлого с Кимом. Прогулки с сыном, поездки за границу, день, когда Хосоки заболел ветрянкой, и они из чувства солидарности обмазались зеленкой и отменили все проекты в компании на неделю, чтобы остаться дома и поиграть в индейцев. Намджун не был плохим отцом или плохим мужем. Он был собой. Человеком, который привык владеть и не делиться. Привык контролировать, руководить, брать на себя решения и нести ответственность за их результаты. Он никогда не проебывался в бизнесе, но делал это постоянно на личном фронте. Тэхен утверждал, что Ким прекрасно знал, чем все закончится. Он никогда не строил иллюзий по поводу Чимина, но с больным чувством собственности держал его рядом с собой. Случившееся — тоже его выбор, который нужно уважать, а не корить себя и рвать на себе волосы. Тэ подошел к Чимину и обнял его плечи, передавая мысленно такую необходимую дружескую поддержку. — Мы отвезем тебя домой, — сказал Джин, когда кладбище совсем опустело. — Нет, — запротестовал Чимин. — Мне нужно в компанию. Адвокат просил подъехать к пяти. — Хорошо, значит в компанию, а потом наберешь меня и я заеду, — согласился Сокджин. — Сегодня ночуешь у нас, — по словам Тэхена омега понял, что сопротивляться бесполезно. — Я вернусь за тобой в офис, когда ты закончишь. Чимин молча кивнул, сглатывая слезы. Ехать в главный офис не хотелось, чтобы лишний раз не попадаться на глаза сотрудникам, но ничего не поделать. Встреча с адвокатом прошла на удивление быстро. Чхве Минсок, слившись цветом лица с серыми обоями на стенах, привез документы, с которыми ознакомил омегу. Господин Чхве не настаивал заниматься никакими срочными делами, только оповестил Чимина, что теперь KTV переходит в его управление. Пак, еще толком не отошедший от церемонии похорон, сидел в кресле и пялился в дверь, изучая резной рисунок в кубик. Что ему со всем этим делать? Как управлять? Нет, он конечно много лет был рядом с Кимом и индустрию знал, как свои пять пальцев, но брать на себя такую ответственность откровенно страшно и волнительно. Чимин решил не думать о том, что будет дальше, пока не разберется с проблемами в клинике. Отлаженные проекты работали, как часы, контракты с партнерами выполнялись, совет директоров, благосклонный к Чимину, держал руку на пульсе финансовых дел,в которых Пак пока еще слабо понимал. Омега тяжело вздохнул, потирая виски. Все, что навалилось на него в одночасье, выдержать нереально тяжело, и его организм сдавал все больше и больше. Он собрал просмотренные документы по компании в папку и открыл сейф. Полноценное вступление в права руководителя KTV все равно только через полгода, поэтому бумаги можно спрятать подальше. Набрав на кодовом замке свой день рождения, Пак отворил тяжелую дверцу. Среди ровно сложенных папок прямо сверху лежал конверт с его именем, подписанный рукой Кима. Прощальное послание? Чимин трясущимися руками засунул папку и забрал конверт. Сев в кресло, он развернул лист бумаги и начал читать: “Чимин, не вини себя за то, что случилось. Так будет лучше для всех. Я эгоистичен, поэтому мое письмо тебя не удивит. Я снова решаю все за тебя, но знаю, что никогда не смогу бросить тебя. Все говорят о горе тех, кого бросили, но мало кто знает, каково это — уходить не менее больно. Я не дам тебе развод, чтобы не предавать огласке наши ссоры. Ты получишь все, став вдовцом, и освободишься от меня. Тэхен тебе все объяснит. Мое сердце всегда принадлежало тебе, Чимин, и для другого омеги там никогда не будет места. Помнишь, я говорил, что всегда буду рядом с тобой? Если это единственный способ, то он мне подходит. Будет несправедливо, что оно перестанет биться, поэтому я отдаю его Чонгуку. Хотя бы так я смогу любить тебя дольше этих восьми лет, проведенных вместе. Прости меня. В качестве извинений за все, что я тебе причинил, я подарю вам время. Берегите его и будьте счастливы.С любовью, Ким Намджун”
Листок выпал из рук Чимина, опустившись белым пятном на пол. Он начал расплываться в глазах омеги, заполненных слезами. Хуже этот день не мог закончиться. Пак закричал на весь кабинет, откинулся на кресле и громко разрыдался. Ценой собственной жизни Ким спас Чонгука, чтобы и дальше любить Чимина. Пак зарылся пальцами в волосы и завыл. Больной, он поистине двинутый мозгами. Ни один альфа бы не сделал этого, но Намджун… Часы в кабинете негромко тикали, отбивая Чимину по мозгам, словно молотом. На город уже опустился вечер, кое-где в коридоре слышалось шуршание уборщицы с ведрами и шваброй. Тэхен тихонько постучал в кабинет и по виду Чимина понял, что тот узнал о случившемся. Подняв с пола записку, Тэхен прочитал текст. Впрочем, для него это не новость. — Ты знал? — глухо спросил Чимин севшим голосом, сдерживая болезненный стон. — Да, — Тэхен не отпирался, но видит Бог, что разговор не вовремя. — Откуда это? — омега протянул бумагу и положил Чимину на стол. — В сейфе нашел. Это… — Чимин нервно заикался, боясь говорить дальше. — Это была не автокатастрофа? Не авария, да? Тэхен отрицательно покачал головой и положил сумочку на стол. Друг отодвинул тяжелый стул и сел рядом. — Он прислал мне сообщение перед тем, как сделать это. Когда я приехал на место аварии, там уже работали медики и полиция. Мы созвонились с клиникой и продиктовали им номер из смс. Как оказалось, утром того дня Джун прошел все анализы и получил статус донора. Потом мы поехали в Асан, а остальное ты знаешь, — пожал плечами Тэхен, глядя на потерянного друга. — Я не могу в это поверить, — Пак уперся локтями в стол и закрыл лицо руками. — Я просто не могу в это поверить. — Намджун нашел лучший выход, Чимин, — глухо ответил Тэ, глядя на друга. — Как бы это глупо не звучало, но ты не должен спорить с его решением. Просто прими это. Его жизнь с тобой была невозможна, но и без тебя тоже. Уважай его выбор и не смей больше проебаться. Вы просто обязаны быть вместе, слышишь? Поехали домой, тебе нужен отдых. Чимин ничего не сказал, только свернул послание Джуна в конверт и положил в сейф. — Кто еще знает об этом? — обернулся Пак, натягивая кардиган. — Только я и Джин, — растерянно сказал Тэхен. — Врачи, конечно… — Я договорюсь, — вздохнул Чимин. — Не хочу, чтобы Чонгук знал, кто стал донором. — Я понимаю. Они вышли из компании и сели в машину Джина. Хосоки уже заснул в детском кресле с большим зайцем в руках, и Чимин поцеловал сына в щеку. Вряд ли он сам сегодня сможет сомкнуть глаза хоть на мгновение.
