Divide et impera

На улице ночь. Музыка в клубе играет настолько громко, что мыслей собственных не слышно, не говоря уж о чем-нибудь еще. На танцполе десятки пьяных посетителей, все танцуют, улыбаются, кровь внутри вскипает от градуса разврата в здании, от которого так и хочется совершить необдуманную глупость. — За хороший вечер, — говорит кто-то из присутствующих за столиком, поднимая рюмку текилы с долькой лимона вверх. Сидящий напротив парень с кислотно-красными волосами широко улыбается, также берет текилу и залпом выпивает. — Очень уж надеюсь, что вечер станет хорошим, — вызывающе говорит, укладывая привлекающие внимание волосы назад. Юнги лениво забрасывает локоть на спинку дивана, окидывает толпу людей безразличным взглядом и тяжело вздыхает. — Чим, тебе не кажется, что в нашем городе критически не хватает привлекательных мужчин? — скучающе закатывает глаза, полубоком оборачиваясь к лучшему другу. — Кажется. И меня это жутко раздражает, — он коротко хмыкает, слегка потягивается на диване и наливает в рюмки какую-то по счету порцию алкоголя. За столиком сидят еще несколько ночных друзей, среди которых и девушки, и парни, находящиеся уже давно не в адекватном состоянии. Юнги на них лишь брезгливо смотрит и поднимается с дивана, жестом указывая другу, что уходит на танцпол. Внешний вид парня никого равнодушным, к сожалению, или, может быть, к счастью, не оставляет: огненно-красные волосы, пирсинги в носу, ушах, на языке, неординарные татуировки по телу, черный маникюр, подкрашенные глаза и совершенно неприемлемое поведение. Юнги привык выделяться. Привык быть темой завистливых обсуждений. Он беспристрастно осматривает людей, оценивает глазами, отворачивается, смотрит на других, ищет, с кем можно было бы приятно провести вечер. Вокруг еле стоящие на ногах парни, вызывающие внутри ничто иное, как отвращение и злость. Юнги с трудом выдыхает, переводит взгляд на барную стойку и, останавливаясь на одной широкой спине, с любопытством щурится. Не то чтобы он считал себя беспечным или легкомысленным, просто любые серьезные отношения обременяют, а случайная связь в клубе доставляет удовольствие и ничего лишнего в придаток. Юнги так нравится. Он не хочет менять свой собственный компрометирующий принцип жизни. Парень довольно улыбается, плавно подходит к свободному месту рядом, садится, заказывает у бармена разноцветный шот и поворачивается к человеку с, как минимум, привлекательной спиной. Не успевает Юнги открыть рот, как проглатывает все существующие в мире слова, почувствовав на лице испепеляющий бестактный взгляд. — Красивые волосы, — с ухмылкой говорит незнакомец, допивая остатки алкоголя со дна рюмки. Юнги лениво облизывает кончиком языка покрасневшие губы и довольно ухмыляется, опуская взгляд от лица собеседника немножечко ниже. — Красивые руки, — в провоцирующей манере говорит, вызывая у мужчины хитрую улыбку. — Ты здесь один? — полностью разворачивается к необычному пареньку, закидывая локоть на стеклянную поверхность стойки. Он внимательно разглядывает пирсинги, татуировки, коротко хмыкает от смелого «Devil is my Daddy» и непроизвольно возвращает внимание к не менее ярким медовым глазам. — Один. Но ты можешь это исправить, — Юнги с ликованием наблюдает за открытым интересом незнакомца и вдруг крупно покрывается мурашками от невесомого касания чужих пальцев к волосам. — Как тебя зовут? — после чего кончики фаланг зарываются глубже в огненные волосы, тем самым вызывая на милом лице похабную улыбку. — Юнги, — он осторожно поворачивает голову навстречу теплой руке, с удовольствием ощущая несильную хватку выше колена. — Чонгук, — мужчина всем корпусом наклоняется немного вперед, стараясь игнорировать надоедливую музыку. Младший лишь сильнее радуется столь приятной близости, с удивлением подчеркивая притягательные внешние данные ночного знакомого: черные, слегка кудрявые волосы, аккуратно выбритые виски, темные глаза, достаточно спортивное тело, и, да чтоб его, жуть располагающая манера общения. Юнги секунду смотрит в ответ, чувствует усилившуюся тяжесть от чужой руки на бедре и со вздохом произносит: — Давай уйдем отсюда, Гукки, — сладко тянет, провоцируя в глазах напротив первые искры зарождающегося пламя. — Пошли, — и как-то предательски резко тянет, против воли показывая парню весь спектр зародившихся чувств. Юнги довольно ухмыляется, берет Чонгука за руку, сворачивает куда-то в коридор и затягивает выше на голову мужчину в просторный тихий туалет. Из источников света здесь только неоновая подсветка вокруг зеркал и два неброских светильника, создающих атмосферу уединенности и прокрадывающейся похоти. Юнги мягко поворачивается лицом к красивому партнеру и двусмысленно кусает нижнюю губу. — Долго собираешься на меня просто смотреть? — первый подает голос младший, опираясь поясницей об холодную столешницу рядом с раковиной. Чонгук неопределенно сужает глаза, подходит ближе, опускает руки по обе стороны от бедер парня и странно улыбается. — Мне нравится ход твоих мыслей, — последнее, что успевает услышать Юнги, перед тем, как его прижимают спиной к зеркалу и требовательно накрывают влажные губы. Младший довольно елозит на холодной поверхности, касается пальцами подбородка Чона, глубоко отвечает, свободной рукой поддевая подол нависшей футболки. — Возьмешь меня прямо здесь? — хрипло шепчет в секунду перерыва. — Планирую, — низкий голос — и Юнги тает, совершенно наплевав на все возможные последствия. Алкоголь в крови вскипает, сильные руки его плотно держат, расстегивают пуговицу брюк, скользят к белью, оттягивают, Юнги дар речи теряет от столь приятных манипуляций мужчины. Чонгук целует чувственно, до мелкой дрожи и покалывания на кончиках пальцев, руками стягивает с мальчика брюки, с похабной улыбкой разглядывая подтянутые ягодицы. — Обернись ко мне спиной, солнце, — в мягкой манере просит, до скрежета эмали изучая слишком восхитительное тело. Юнги отдаленно улавливает контекст просьбы, расфокусировано смотрит, пытается встать на колени, повернуться, как тут же на пояснице чувствует жаркое дыхание. Изо рта вырывается бархатный стон, а шершавые губы, что довольно улыбнулись, опускаются все ниже и ниже. У Юнги конечности начинают дрожать, он из-под упавшей челки смотрит в зеркало, тяжело дышит, встречается с чужим наглым взглядом и тут же по новой стонет, ощущая влажный язык в ложбинке между ягодиц. Чонгук специально размашисто облизывает, касается губами колечка мышц, с упоением слушает ласковые стоны и сквозь туман возбуждения слышит тихий звонок мобильника. Мужчина игнорирует, целует влажно, заставляет дрожать и пошло всхлипывать, попутно повторяя одно единственное «не останавливайся». Парень безысходно упирается лбом в холодное зеркало, до побеления стискивает пальцы в кулак и, почувствовав на ягодице грубый шлепок, несдержанно вскрикивает. — Чо-о-нгук, — со вздохом зовет, не в состоянии игнорировать болезненное возбуждение. Ответ не последовал. Телефон снова начинает звонить. — Блять, — выругивается мужчина, мягко целует мальчика в ягодицы и отстраняется, со злостью отвечая на нервирующий вызов. — Слушаю, — не смотря на экран, рычит, после нескольких секунд разговора контрастно меняясь в лице. — Понял, через полчаса буду, — менее злостно заканчивает, спрятав телефон в задний карман джинсов. Он некоторое мгновение молчит, после притягивает размякшего парня спиной к себе, обнимает и с долей грусти произносит: — Прости, феникс, но продолжить мы не сможем: появились внеплановые обстоятельства, — Чонгук несколько раз целует мальчика в щеку, потом в шею, ключицу, тут же ощутив на лице яростно-колючий взгляд. — Ты издеваешься надо мной?! — недовольно повышает голос Юнги, отталкивая незнакомца к чертям в сторону. Он с трудом держится на ногах, надевает обратно брюки с бельем, поправляет волосы и вопросительно смотрит на умолкшего Чонгука. — А знаешь, плевать, скатертью дорога, — гордо вскидывает подбородок и отворачивается к раковине, пытаясь привести испортившееся состояние в норму. Мужчина с легкой улыбкой наблюдает за парнем, складывает руки на груди и, выждав секунду, совсем спокойно добавляет: — Дашь свой номер? — Катись к черту! — громко ругается, умывая покрасневшее лицо водой. Чонгук долго смотрит на красивую фигуру, скользит взглядом к ягодицам, облизывается, тихо подходит в упор и аккуратно разворачивает злого (возбужденного) мальчика к себе, напоследок поцеловав кровавые губы. — А жаль, я бы с особой старательностью довел начатое дело до конца, — коротко подмигивает и отстраняется, в спешке поглядывая на циферблат серебристых часов. — Как жаль, что мне теперь плевать. Уходи, — хмурит брови и с явно выраженной агрессией следит за удаляющейся фигурой, после фатального хлопка двери со вздохом опускаясь на холодный пол. Он несколько мучительных секунд смотрит на пах, до боли кусает нижнюю губу и, всеми существующими ругательствами обзывая гребаного Чонгука, пораженно опускает трясущуюся ладонь вниз. Нет, плевать на все. Вечер ни черта не выдался хорошим.

* * *

— Мне одному кажется, что делать такое здесь рискованно? — с опаской спрашивает кто-то из друзей, пока Юнги преспокойно достает из кармана кожанки свернутый косяк. Последний лениво закатывает глаза и бросает на знакомого бесцветный взгляд. — Не нравится — вали, тебя никто здесь не держит, — огрызается и, опираясь спиной об стену школы, закуривает дорогую чистую марихуану. Дилан, тот что крайне встревоженный, неловко кусает кончик языка и смотрит на наручные часы, с отчаянием осознавая, что к началу урока осталось пять неполных минут. Юнги вместе со своими друзьями из класса безразлично осматривают местность, откровенно наплевав на возможные реальные неприятности. Красноволосый протягивает косяк Чимину, получая в ответ короткую ухмылку. Юнги не раз и не два попадался полиции за подобные нелегальные занятия, но, очевидно, лимит не превысил, раз уж по-прежнему никак не успокоится. Парень учится в старшей школе Лондона, по выходным занимается музыкой, но лучше всего у Юнги получается действовать родителям на нервы экстравагантным видом и вульгарным поведением. А ему-то что? Оценки хорошие, успеваемость отличная… такой же список криминальных деяний, лицо под текстом: «профилактический учет», и еще куча темных историй с подделкой документов. Юнги ничуть за себя не стыдно. Образцовый сын из него вышел паршивый. — Ты че такой кислый? — в приподнятом настроении интересуется Пак, докуривая до конца отменную самокрутку. Юнги скучающе постукивает пальцами по бедру, все пытаясь придумать, чем можно разнообразить занудные будни. Пойти на оставшиеся уроки кажется чем-то настолько абсурдным, что он сразу же откидывает эту идею прочь. — Чи-и-м, — со вздохом тянет последний, опуская подбородок на чужое плечо. — Мне скучно. Давай куда-нибудь свалим? — делает большие умоляющие глаза и, не дожидаясь ответа, тянет друга к выходу из огражденной школьной территории. — Ты совсем рехнулся? У тебя глаза красные и улыбка, как у маньяка. Куда ты там пойти собрался? В участке давно не бывал? — до отвратительного правильные речи толкает Чимин, вынуждая Юнги устало выдохнуть. — Понял, удачных уроков под наркотой, — фыркает и, разворачиваясь к главному выходу, покидает всем сердцем ненавистную территорию. Он устал пытаться жить правильно, устал казаться хорошим и идеальным, устал следовать указаниям родителей, устал слышать от последних: «плохо стараешься, ты можешь лучше». Юнги чертовски устал от привычного жизненного пути и решил отыскать свой собственный, менее правильный и законный. Так ему нравится больше. Так ему комфортно. Юнги устало двигается вдоль старых улиц, смотрит куда-то сквозь, не следит за движением машин, сворачивает на дорогу, игнорирует четырехполосную трассу и красный цвет на светофоре, после чего слышит скрежет шин и ругательства водителей. Ему весело. Ему чертовски весело от своего безответственного поведения, от сине-красных огней полицейской машины, от молодых служителей порядка, что тут же заставляют остановиться и оплатить какой-то дурацкий штраф. Парень мог бы не искать приключений себе на задницу, но правильная жизнь ему по-прежнему осточертела. — У меня нет с собой денег, — широко улыбается и, чувствуя на лице изучающий взгляд, послушно протягивает сложенные руки. — Арестуете меня сейчас, или ждете чистосердечное признание? — вскидывает бровь, встречаясь взглядом с откровенным недоумением. — У тебя все в порядке, парень? — настороженно спрашивает молодой полицейский, получая в ответ обольстительную улыбку. — В полном, — успевает тихо сказать, прежде чем на запястья наденут холодные наручники. И так по кругу. Вот он едет в полицейский участок, по дороге нервирует уставший патруль, который, кажется, начинает вспоминать его личность. Еще бы, каждый месяц минимум два раза нарушать на виду законы не каждый осмелится. Но разве не прелесть, когда начальник отдела, контролирующий этот район, его бесящий отец, не знающий ничего более, кроме занудной работы. Юнги любит портить дорогому папе настроение, особенно, когда последний испортил ему жизнь. Вот его выводят из машины, более аккуратно ведут внутрь здания, отлично понимая, чей это яркий сын. Юнги по дороге успел еще пару раз пофлиртовать с полицейским, вызвать у того странный отблеск в глазах и заставить бестактно облизаться, ощущая на руке усилившуюся хватку. — Милый, я люблю нежнее, — напоследок шепчет, вынудив несчастного патрульного инстинктивно расслабить пальцы. — Где начальник? — спрашивает первого попавшегося работника, получая в ответ демонстративную издевку. — Тебе какая разница? У начальника свои дела, — грубо отвечает молодой, наверняка новенький полицейский, сажая Юнги в мягкий стул напротив рабочего места. — И какие же дела? — он вальяжно закидывает ногу на ногу и опирается локтем об поверхность стола. — Ты серьезно? — собеседник достает документы для протокола и, только собираясь начинать заполнять, как в помещение входят двое до чертиков знакомых мужчин. Полицейский тут же поднимается, цепляет на лицо широкую улыбку, здоровается с начальником и новым детективом из Манчестера, получая в ответ безразличный кивок. Обладатель красных волос не сразу успевает заметить вошедших, зато последние успели заметить его. — Да сколько можно-то, — тяжело вздыхает мужчина лет пятидесяти, с тоской смотря на сидящего в наручниках довольного сына. Юнги только-только собирался что-то съязвить, как глаза перемещается на угольноволосого детектива с все теми же аккуратно выбритыми висками и глубоким взглядом. Парень секунду медлит, притупленно моргает, в удивлении разглядывая ночного знакомого, имя которого он уже, естественно, давным-давно не помнит. Чонгук с легким ликованием смотрит на мальчика, опускает глаза к наручникам, издевательски улыбаясь. — Я немного отвлекусь, вы ведь не против? — вежливо переспрашивает детектива начальник, получая в ответ короткий кивок. — С детьми иногда так сложно найти компромисс… — он мягко трет фалангами переносицу, характерным жестом приказывая работнику снять с парня наручники. Новенький полицейский кое-как дрожащими руками снимает с сына начальства металлические цепи, пытаясь как можно быстрее удалиться из чужого пристального поля зрения. Юнги машинально трет запястья, внимательно смотрит на молодого детектива, щурится, останавливает взгляд на черной полицейской форме, которая придает обладателю особой располагающей харизмы. — Что ты опять натворил? — господин Янг бесцветно смотрит на сына, видит отсутствие к себе должного внимания, хмурится, демонстративно прокашливаясь. — Вы знакомы? Парень на вопрос отца лишь широко улыбается и отрывает изучающий взгляд от угольных глаз. — Нет, не знакомы, — отнекивается, мысленно представляя, как подпортит новому подопечному папы спокойную службу. — Твои ребята меня арестовали за курение травки и переход дороги в неположенном месте. Ничего серьезного, из-за чего на меня можно было бы вот так вот смотреть, — Юнги взглядом обводит выражение лица мужчины, получая в ответ ничем не прикрытое осуждение. Чонгук спокойно слушает чужой диалог, несколько раз удивляется услышанным фактам, таким как кровная связь его начальника с этим жуть неординарным красноволосым мальчишкой. Но, откровенно признаться, следующих слов Чонгук никак не ожидал. — Ты ведь понимаешь, что до совершеннолетия остался один чертов год, и просто так закрывать глаза на твои проделки я не смогу? На тебе будет висеть ответственность, Юнги, может хватит уже? — в какой-то безысходности чеканит Янг, будто повторяя одно и тоже не один гребаный десяток раз. Чонгук непроизвольно застывает, удивленно распахивая дрогнувшие веки. Судя с контекста услышанных слов, парню еще нет восемнадцати, следовательно… у Чона могут появиться серьезные проблемы из-за их прерванной связи в клубе. Если делать выводы по этому хитрому взгляду напротив, все намного хуже, чем он предполагал. Красноволосый феникс еще успеет над ним поиздеваться. — Два дня за решеткой, не меньше, — вдруг строго излагает отец, доставая из кармана куртки пузырек успокоительных препаратов. Он в легком изнеможении просит кого-то из участка принести воду и, не замечая двусмысленную улыбку сына, уходит в направлении своего кабинета. Юнги для пущей убедительности делает грустные глаза, провожает Янга довольным взглядом и, дождавшись его исчезновения, оборачивается к Чонгуку. — Ну здравствуй, мистер детектив, — в голосе проскальзывает издевка, — устроите мне еще один допрос с пристрастием? — после чего следует наигранный смешок, заставивший Чонгука печально выдохнуть. — Ты не сказал, что несовершеннолетний. — А кто спрашивал? — фыркает и, подойдя немного ближе, шепотом заканчивает: — тем более ты так сильно хотел продолжить. Последнее, что слышит Чонгук, прежде чем поставить окончательный запрет на любого рода отношения с красноволосым парнем. Нет уж, слишком опасное удовольствие, лучше удержаться… …если только у него есть выбор.