Мне не дотронутся к твоим губам

      На небе всходило еле тёплое солнышко, лучики пробирались в окна людям, которые собирались кто на работу, кто в школу. Бакугоу поморщил нос, когда луч солнца коснулся его лица. Он открыл глаза, продолжая лежать минут пять. Мысли крутились как смерч. Блондин не понимал, что вообще происходит, где он и кто он. Но еле поднявшись и приняв сидячую позу, он оглянулся по сторонам. После минуты размышлений он понял, что он точно не дома. В голову ударили воспоминания вчерашнего вечера. И с каждым воспоминанием о вчерашней ситуации с Шото его щёки краснели и краснели. Его прикосновения прошлись, будто снова по всему телу. Но вдруг он услышал шум открывающейся двери. Зашёл Шото?! — Тодороки…?! — прикрикнул блондин от неожиданности, но после пожалел, потому что его голова раскалывалась. — Доброе утро, — сказал тот и подошёл к Бакугоу со стаканом воды и таблеткой, — вот, выпей, должно полегчать. — Так, а где я? — У меня дома, ты слишком много выпил, лез на сцену, хотел с кем-то подраться…, — он замедлил свой монолог, ухмыльнувшись, потому что лицо Бакугоу было красное как маков цвет, — Но парни тебя удержали, на сцену ты всё-таки залез, начав петь. Я тебя забрал к себе домой, потому что не хотел будить родителей Охико, время было 2 ночи. — … Как же мне стыдно…, —проговорил Кацуки, закрыв лицо руками. — Ничего, со всеми бывает… — Слушай, Тодороки… прости за вчерашнюю сцену в туалете, это всё алкоголь, — было реально стыдно, хотелось провалиться сквозь землю. На это Шото только залез на кровать и приблизился к парню. — Во-первых, ты не виноват, во-вторых, говорил же, называй меня по имени, а то… буду наказывать, и…, — он навис над парнем, — мне понравилось. — Шото… не смущай… меня…, — хотелось продолжить на незаконченном, но разум правил на данный момент. Наконец-то пришла та злость и раздражённость, которая нравилась Охико, — Можно я встану? Давай забудем, что было вчера… — Хм, ты всё равно милый, даже когда злой, вставай, позавтракаем, — его лицо приняла холодная маска и он вышел. Но щёки Кацуки всё равно покраснели.       Прошло 20 минут. Он умылся и оделся. Больше времени ушло, чтобы найти кухню. Дом был такой большой, что девушка сначала подумала, что попала в музей или в замок к принцу. Но когда она спустилась на первый этаж и увидела кухню, то все ранние мысли улетучились. Она была небольшой и очень уютной, а возле плиты стоял Шото, который варил кофе.       Блондин сел за столик, и Тодороки поставил две кружки кофе и омлет. — Спасибо за гостеприимство, — после завтрака проговорил Бакугоу, — Ну, я пошёл.       Блондина остановили в проёме двери. Тодороки обнял его сзади. — Не уходи, давай фильм посмотрим? Дома целый день никого, кроме работающих.       Как же он хотел плюнуть на все принципы, но нет, это всё неправильно. — Прости, мне нужно идти, — вздохнул Кацуки, собираясь выйти из кухни. Но они увидели силуэт, который направлялся к ним. Это отец Шото. Тодороки Энджи. Выйдя из тени, девушка мельком вздрогнула, он был такой высокий и грозный. Неспроста его прозвали Старатель. В работе он был лучшим. Почти в каждом журнале его фото. Лицо его раздражённое и злое. Охико вживую его не видела и была рада этому. — Здравствуйте, — произнёс Кацуки, а после, глядя в пол, вышел, — До встречи, Тодороки. — Кто это? — блондин услышал эти слова и остановился. — Тебе какая разница? — хладнокровно проговорил Шото. — Это пока мой дом, так что я должен знать, кто в нем находится, — весь диалог был холодный и колкий. Это отец и сын? — Это мой друг. — А где твоя жалкая подружка? Променял на ещё хуже? — Не твоё дело. Не лезь туда, куда не нужно.       Кацуки не хотел дальше слушать это. Было обидно. Бакугоу подошел к дверям, там стоял солидный мужчина в костюме. — Вы Бакугоу Кацуки? — спросил тот. — Да. — Вот ваша обувь и куртка. — Спасибо.       Блондин вышел, засунув руки в карманы, и быстрым шагом пошёл к калитке.       «Что здесь происходит?».       Прошло пару дней. Наступил вторник. С каждым днём теплело ещё сильнее, сакура цвела во всех оборотах. Все радовались и наслаждались этим цветением. А девушка стала еще более раздражённой, оказывается, в этом теле у неё аллергия на пыльцу сакуры. Её лицо было не только злое, но и красные глаза, и нос, подтверждали, что её лучше не трогать.       Сегодня она решила взять три выходных, пока это всё не закончится. — Бакуброоо, утра! — к нему подбежал Киришима. — Киришима, отвали, не до тебя сейчас, — произнёс Кацуки и цыкнул. Он снова чихнул, потирая нос.       Но Эйджиро не обратил на это внимания и начал о чём-то говорить. Они вдвоём зашли в класс.       Бакугоу огляделся. И взгляд его остановился на разноцветных волосах. После того дня они не разговаривали, будто ничего и не было. С одной стороны Кацуки был рад этому, но с другой… было обидно. Парень сел за свою парту. И к нему сразу же «подлетела» Очако. — Приветик, Бакугоу, — улыбнулась девушка, облокотившись на его парту. Рубашка ее была слегка расстёгнута, Охико знала, что брюнетка специально это делала, когда хотела соблазнить парня.       И когда она стала такой бесящей для блондина? Она конкретно раздражала его, при том, что это её лучшая подруга. — Привет, — нехотя ответил тот. Хотелось просто посидеть в тишине. Окна в классе были открыты, так что ветер с легкостью заносил пыльцу, от чего парень снова чихнул, глаза и нос так и оставались опухшими. — Мы тут собираемся в кафе на большой перемене, не хочешь с нами? — Хм… ты знаешь мой ответ. Отвали. — Ну, Кацуки, — только один человек может называть его по имени, его это разозлило, — Идёмммм. — Круглолицая, отвали, я сказал, — почти прорычал блондин. Та только вздохнула и ушла к своим подругам. А парень, наконец, мог насладиться тишиной.       На этой же большой перемене, Кацуки подошёл к учителю и отпросился. Его, конечно же, отпустили. Парень забрал рюкзак и вышел из класса. Перемена почти закончилась и дети расходились по классам, так что блондин без труда спустился на первый этаж. При этом решил заскочить в туалет и умыться, потому что чувствовал он себя не очень хорошо.       Холодная вода освежала. Бакугоу подумывал прийти и сразу же лечь спать. Он посмотрел в зеркало и вздрогнул от страха. Сзади него стоял Шото, а после обнял его со спины. Глаза еще больше покраснели, вместе со щеками. — То… Шото, что ты делаешь? Урок уже начался, — он не знал, что говорить и сказал, что первое пришло на ум. Нужно держать себя в руках. От аллергии и смущения его разум затуманился. — Ничего. — Шото…, — парень отступил от него и посмотрел в пол, — Как ты можешь со мной общаться? Я же жалкий? Зачем тебе такой… друг, как я?       «Зачем я вспомнила это?». — Ты всё-таки услышал тот разговор? — Тодороки вздохнул и облокотился на раковину, — Я ненавижу своего отца. С момента, когда я перестал его слушаться, он стал так же недолюбливать меня. Он всегда хотел, чтобы я повиновался ему, но после того, что он сделал с моей матерью, я его ненавижу всем сердцем. Так что ему в радость злить меня.       Блондин стоял в немом шоке. Шото рассказал такое откровенное про свою семью какому-то парню, которого знает меньше двух недель? На душе были смешанные чувства, которых никак не описать. Охико не знала, что у него такой ужасный отец. Она даже не хотела спрашивать, что там старший Тодороки сделал с его мамой. — Мне… нужно идти… до встречи.       Бакугоу вышел быстрым шагом из уборной, а после и из школы.       Щёки до сих пор горели от неловкости и смущения. Было приятно. Бакугоу дошел домой. Снова куча пыльцы попало в нос и он шёл, не переставая чихать. Зайдя в комнату, девушка упала на кровать, закрывая глаза. — Кхм, — он услышал голос, и резко поднялся. Перед ним стояла та девушка, Тога. — Что тебе нужно? — его голос был серьёзней, чем в их первую встречу. — Хотела проверить, как тут поживает мой милый, — она злобно улыбнулась. Парень сразу понял, что она не из хороших людей, так что смотрел на неё недоверчиво. Всё это время крутилось миллион вопросов: кто она? Чего она добивается? И откуда у нее сверх силы. В интернете ничего про это не сказано. Только поискав, Бакугоу обнаружил форум, где было сказано, что каким-то магическим образом исчезали люди. — И предупредить, что если человек, который в тебя влюбиться, по настоящему, именно в тебя, Кацуки Бакугоу, а после поцелует, он узнает, кто ты на самом деле, а дальнейший расклад ты сам прекрасно знаешь… — Что?! Ты вообще с ума выжила!? Почему ты мне сразу об этом не сказала! Сволочь, ты обманула меня! — Кацуки разозлился не на шутку. Злость разлилась по всему телу. На это она только засмеялась как сумасшедшая. — Милый, следи за языком, я не обманывала тебя, просто не договорила, — она появилась возле него и приложила к шее нож, — Так что удачи тебе.       И она снова пропала, как и в тот раз, оставив девушку с вопросами, и с яростью на лице.