Величайшее Зло

LORD 11 — Прошу прощения, учитель, но мне кажется, вы излишне драматизируете. — Кто это сейчас вякнул! — Магистр обернулся, готовый испепелить взглядом студента, который посмел поставить под сомнение его авторитетное суждение. Несогласный нашёлся быстро, вот только этот спортивного сложения парень смотрел на него округлёнными от ужаса глазами и закрывал рукой рот, как будто грязно ругнулся в приличном обществе. — В самом деле, учитель, — поддержала однокурсника стройная брюнетка с волосами, заплетёнными в две косы, — я проводила исследования, и согласно моим данным, количество времени, затраченного на написание произведения, прямо пропорционально качеству этого произведения. — Так и есть, — подал голос прилежный староста курса. — Автор — Творец, зачастую ему необходимо полное погружение в мир произведения, что не так-то просто сделать при постоянном отвлечении на заботы реального мира. А ведь мы все знаем, что получается, когда автор уделяет недостаточно внимания своей работе — монстр Франкенштейна, плоский и картонный, как анимешная цундере. Да ещё и кошмарный сон граммар-наци, увидев который любая уважающая себя Бета сбежит в ужасе. Так не лучше ли дать возможность Авторам творить в удобном ИМ темпе и получать качественный текст, чем каждый день вырывать себе глаза от поделок, написанных на коленке за пять минут? С каждой секундой аудитория наполнялась согласным ропотом — один за другим студенты присоединялись к мнению своих товарищей, повторяя схожие мысли на разные лады, пока их голоса не зазвучали единым хором… Добродел — Молчать!!! — взревел Магистр, ударив по столу. — Будете своего папку детей делать учить! Аудитория испуганно притихла. — Сколько Творцов приходится на тысячу клятых Искажающих?! А?! Я вас спрашиваю?! Один! Одна ленивая сволочь на тысячу, сожри их Пустота, озабоченных школьников и, — на мгновение мужчина, казавшийся неустрашимым, содрогнулся, — ...яойщиц! Услышав это ужасное слово, аудитория испуганно замолчала. С задних рядов раздался новый голос с отчётливыми механическими нотками: — Заявление: страшилки для мешков с мясом. По помещению разнёсся каркающий смех. — Глупец! Думаешь, механоиды неуязвимы для Великой Ереси Искажающих?! Запомните! ИМ плевать на физиологию! ИМ плевать на логику! ИМ плевать на ВСЁ! Если яойщица захочет сшиперить дракона с маленьким наивным роботом, она сделает это так, что у глупого механоида задымятся контакты! Поняли, мать вашу?!! И чтобы нас не завалило этим говном, Творцы должны пахать! Без остановки! Без «у меня нет вдохновения»! Без «мне нужно работать»! Без «я не могу, я заболел»! Без всего этого сопливого дерьма!!! На доске появились новые строчки. «Слэш, омегаверс и мужская беременность. Последствия пустой жалости для всего Мультиверсума». LORD 11 — Это лишь один из способов, друг мой, — вкрадчивый голос нарушил наступившую после слов Магистра тишину. Все, включая учителя, повернули головы. В дверях аудитории стоял мужчина неопределённого возраста в тёмной профессорской мантии. — Прошу прощения за вторжение, — промолвил он с лукавой усмешкой. — Я проходил мимо, но, услышав, как профессор Добродел вновь запугивает юных и впечатлительных, не мог к вам не присоединиться. Под удивленное перешёптывание студентов и хмурый взгляд Магистра новоприбывший занял свободное место за преподавательским столом. — Не поймите неправильно, я более чем поддерживаю господина Добродела, — начал он негромко, но вместе с тем его голос слышал каждый в аудитории, как будто преподаватель находился прямо за плечом у студентов. — В долгосрочной перспективе его методы более чем оправдывают себя. Однако, — тут его голос стал жёстче и в нём зазвучала глухая тёмная ярость, — время, увы, работает против нас. Большинство начинающих авторов не старше вас, и они легко могут сбиться с пути, погнавшись за трендами, рейтингами и мнимой славой. На мой взгляд, наша первостепенная задача — направить их, взрастить из них Творцов на смену уходящим. И для этого есть надёжный, проверенный временем способ. На доске тут же появилось одно-единственное слово: «Критика». — Вы должны понимать: это единственный способ решить проблему здесь и и сейчас, — голос Автора теперь звучал гулко и властно. — Я могу научить вас, как поощрить любимого Автора, как мотивировать его и одновременно указать на ошибки. И даже — как усмирить разошедшегося ЙА! При условии, конечно, что вы запишетесь на все мои курсы. На доске снова появились надписи, сразу же под первой: «Искусство развёрнутого Отзыва; Три правила Критики: Конструктивность, Объективность, Беспристрастность. Рецензирование: разбор отдельных глав, анализ произведения в целом». Нейтак Анатолий — Ну, раз уж у нас намечается слёт старых знакомых, — раздался в аудитории слегка развязный голос неопределённой половой принадлежности, — могу чуть снизить накал страстей одним простым соображением. Даже элементарным. Пока неведомо кто говорил, среди слушателей поползли шепотки. «Кто?» «Где-то я уже это слышал…» «Да, кого-то напоминает. Но не могу вспомнить…» «Вот чёрт! Вроде только вчера…» «Глас народа? Не… дух Сети!» «Ты б ещё про призрака коммунизма вспомнил, телепень!» «Сам ты… пень на дистанционке!» «Тихо! Дайте послушать!» — Теория, по обыкновению, суха, — продолжил тот же неопределённый голос. — Жизнь же вечно зеленеет и любит набивать собственные… шишки. Иногда набивать тротилом, иногда даже чем поопаснее. Поэтому ради всеобщего благополучия, если вы послушаетесь моего доброго совета, следует поступать… так! Невидимая рука, ухватив вполне видимый маркер, размашисто нанесла на доску цифры: 1. 2. 3. После короткой паузы к цифре 1 маркер другого оттенка дописал: «Первую написанную книгу — сожги!» — Как показывает статистика, — пояснил глас невидимки, — даже у авторов, впоследствии расписавшихся и заматеревших, дебютная работа бывает неудачна в 95% случаев. Да, попадаются таланты, входящие в те самые 5%. Но дебют среднего автора, как правило, не стоит бумаги, на коей распечатан! У цифры 2 появилась своя приписка: «Вторую написанную книгу — запри и выкинь ключ!» — Да, именно так. Решение суровое, но оправданное. Впоследствии отдельные характеры, идеи и решения, использованные во второй работе, автор может обыграть повторно. Но, чтобы избежать обвинений в автоплагиате и неловкости, второго правила следует придерживаться неукоснительно. Наконец, появилась и надпись у цифры 3. — Третью книгу, — продублировал голосом невидимка, — следует показать минимум трём экспертам, поправить, не пытаясь возражать и спорить, и только после правки представить на суд публики. И здесь важны все до единого сопутствующие факторы. Во-первых, если уж автор сумел преодолеть щенячьи радости неофита и не показал никому свою пачкотню под номерами 1 и 2, это означает, что он достаточно выдержан, скромен, самокритичен и упорен. Во-вторых, если автор первым делом понёс текст не знакомым, друзьям и прочим, так сказать, сочувствующим — значит, он ищет не одобрения профанов, но помощи знатоков. Наконец, если автор сумел воспринять справедливую критику и показал готовность работать над текстом — то с ним точно можно работать. Чего не скажешь об отдельных скороспелках, спешащих банить любого, кто посмеет хотя бы усомниться в ценности их, с позволения сказать, писулек! Ну, а теория… добросовестный автор способен сам найти и её, и даже пригодный растворитель, способный смягчить сухость сего продукта. — Я понял! — выкрикнул кто-то из задних рядов. — Это Личный Опыт! Следующую минуту аудитория и отдельные фразы присутствующих тонули в дружном хохоте. Добродел — Красиво, правильно, но бесполезно для девяноста пяти процентов контингента! — перехватил инициативу ветеран боёв с Искажающими. — Добросовестный Автор? Да они ещё во времена моей молодости были легендой! Где вы видели выдержанного школьника? А?! Да он забрызгает монитор порождением своей больной фантазии, как только она придёт в пустую голову! А сотни кнопкодавов и первонахов вознесут его ЧСВ к небесам и превратят в полноценного Искажающего! Магистр неприязненно скривился, шрамы превратили и так малопривлекательное лицо в ужасную маску. — Дипломатия, критика, кнут и пряник, — фыркнул он. И отчеканил: — Сопли дипломатического крыла, не более! Если хотите таким заниматься — проваливайте на кафедру моего коллеги. Там любят работать с начинающими, любят критикой отвращать их от скверны, любят... уговаривать, — последнее слово было произнесено с глумливыми нотками. — Но всегда, всегда, всегда помните, чем это может обернуться! Магистр ударил по полу материализовавшимся в руке посохом, словно ставя жирную точку в дискуссии. — Вы, как всегда, экспрессивны и категоричны, коллега, — прошелестел голос фигуры в тёмной мантии. — С теми матёрыми тварями, с которыми работает наше боевое крыло, по-другому нельзя, — сбавил обороты шрамолицый и дематериализовал посох, уже наливавшийся недобрым светом. — Там уступка, здесь уступка — и сам не заметишь, как присоединился к НИМ. Не-ет, если уж берёшь в руки пряник, то бери сухой, большой и тяжёлый, чтобы было удобней лупить по голове! А-а, к Неназываемому пряник! Только Святые Орудия, только утюг и паяльник защищают Мультиверсум от полного уничтожения! — Может быть, может быть, — прошелестел обладатель тёмной мантии не выражающим ни согласия, ни отрицания голосом. — Но помните: слишком жёсткие меры губительны для юных Творцов. А я, пожалуй, пойду. Но если среди вас есть те, кто может осознать тонкое искусство критики, насладиться видом лаконичного, но дельного комментария или понять красоту развёрнутого отзыва, — не стесняйтесь посетить мою кафедру. И я укажу вам путь к настоящим вершинам этой таинственной и могущественной силы... разумеется, если вы отличаетесь от того стада баранов, которые таскаются на обязательные обзорные занятия. Эффектно взмахнув полой мантии, профессор критики и рецензирования покинул аудиторию. — Что рты поразевали?! — гаркнул Магистр. — Записываем! Старые записи исчезли с доски, а на смену им пришли новые: «Пять признаков маскирующегося слэша. Как отличить начинающего Творца от ЙАшки, гаремодрочера и яойщицы. Почему нельзя вести переговоры с Врагом. Как содержать пойманного Автора? Завет Паяльника Великомученика».