Зелёное море.

— О, как же давно я не была здесь! — воскликнула я, ласково проводя рукой по громадному мэллорну. Мы уже полдня шли к Карас Галадону, а я все не могла нарадоваться возвращению в свой второй дом. Большую часть жизни я провела в Ривенделле, но Лориэн полюбился мне, как будто я здесь родилась. Сейчас я ходила от дерева к дереву и ласково дотрагивалась до каждого, чувствуя, как охотно отзывается их магия на мою. Все, кроме Арагорна и Леголаса, то есть гном и хоббиты, недоуменно смотрели на меня и только пожимали плечами на странное поведение. Леголас же также радовался возвращению сюда, ведь, хоть Лориэн и не был его домом, но каждое его посещение отзывается в душе каким-то теплом и оставляет поистине прекрасные воспоминания. Вот и Леголас вспоминал все дни, ранее здесь проведенные, и тихо радовался, гладя мэллорны и шепча что-то на синдарине. Чего не скажешь об Арагорне. Он, как истинный командир, не предавался радостям и развлечениям, а вёл какой-то серьёзный разговор с Халдиром. Я не знаю о чем они говорили, потому что они шли довольно далеко от меня, но понимала, что говорили явно не о цветочках и ягодках. Братья же были единственными слушателями моих восторгов. Они радостно подхватывали мои рассуждения о красоте и величественности Лориэна, рассказывали, что случилось здесь пока меня не было и громко ржали вместе со мной над смешными случаями. Румил и Орофин всегда были очень жизнерадостными и смешливыми по сравнению с Халдиром. Этим они были похожи на меня: я ведь тоже люблю посмеяться и пошутить, только вот поводов у меня было всегда меньше. Братья редко выезжали за границы Лориэна. Только в Ривенделл, да и то ненадолго и сопровождая кого-нибудь. А здесь в Лориэне почти всегда было мирно и спокойно, если не считать орочьих набегов. Я же существенную часть жизни провела на свободе, увидев много ужасов жизни в разных местах. Я редко засиживалась в Ривенделле или там, куда я приезжала на «каникулы». Кстати, это одно из отличий нас с сестрой: она предпочитает сидеть и гулять в границах своего дома, а я — путешествовать и постоянно открывать для себя что-то новое. Итак, вернёмся к мэллорнам, Братьям, Лориэну и цветочкам. Эээ, а откуда сюда цветочки притесались?.. Ну, да ладно! Пусть и цветочки порадуются! Что-то я опять от темы отошла… Короче, идём мы в Кадон, как называли город мы с сестрой в тихом заоблачном детстве, я чуть не верещу от восторга, Братья с Леголасом меня поддерживают, а тем временем мы уже подходим в Нимродели и Халдир объявляет привал.

***

— Ого! — кажется, у Пиппина сейчас отвалится голова — так сильно он задрал её вверх, засмотревшись на длинную сверкающую белыми огнями лестницу. Признаюсь, увидев её впервые, я выглядела примерно так же. Да и сейчас я, не скрываясь, любовалась прекрасным зрелищем. Здесь можно хоть вечность стоять и смотреть, не устанешь. Но, к сожалению, сейчас это невозможно, потому что нам надо двигаться дальше, а точнее, забираться к Владыкам Келеборну и Галадриэль. Хотя идти по этой лестнице ничуть не хуже, чем смотреть на неё, потому что, находясь на ней, ты будто сам становишься частью этой красоты. Пока мы поднимались вверх, я бежала впереди всех наравне с Леголасом. Но потом притормозила — предстоящая встреча с Владычицей немного волновала меня. Я очень любила её, но все-таки немного боялась. Она была загадочной и непредсказуемой. Она хранила слишком много тайн, чтобы быть простой и понятной. Наверно, с любым, кто встречал её, происходило то же самое. Это было естественно — чувствовать в её присутствии страх и благоговение, в ней таилась такая мощь, что по-любому будешь испытывать эти эмоции, каким бы могущественным не был ты. Даже Гэндальф преклонялся перед ней, что же говорить о нас. Итак, мы поднялись по лестнице на небольшую площадку, такую же белозолотую и сверкающую как и лестница. Спустя мгновение с небольшой лесенки, ведущей куда-то вверх, полился мягкий белый свет и в его ореоле мы увидели прекрасных Владык Лориэна. Галадриэль посмотрела на нас светлыми чуть печальным синими глазами и начала говорить: — Я вижу девять Хранителей, но знаю, что из Ривенделла вышли десять, — она оглядела нас, и глаза ее расширились от понимания, — где Митрандир? — Он упал в вечный мрак Мории — скорбно произносит Арагорн, я же опускаю голову, в надежде скрыть появившиеся слезы. — Не печальтесь, друзья мои, — говорит Владычица, сочуственно посмотрев на меня, — ни один поступок Гэндальфа не был напрасным, и его смерть не будет тоже, если вы справитесь со всем, что преподнесла вам судьба, — она помолчала, — вы идёте по лезвию ножа. Стоит оступиться, и вы сорветесь, неся гибель всем, — её голос затих. Галадриэль взглянула на меня, и я тут же услышала в своей голове голос, — не беспокойся о Митрандире, дитя! Твой друг прав, вы ещё встретитесь. — Вы знаете о Шарике?! — от неожиданности я даже забыла, что разговариваю с Владычицей и называть Голос Шариком было бы не очень правильно. Послышался мелодичный мягкий смех: — Так вот какое имя ты подобрала ему! Что ж, ему подходит… И да, я знаю его. А точнее, я знаю тебя. — Вы тоже считаете, что он — это я? — Я так не считаю, я знаю это, — я видела, что Галадриэль улыбается, — не волнуйся ни о чем, дитя! Оставь свои заботы, пока ты здесь. В Лориэне ты в безопасности, — ощущение чужого присутствия исчезло из головы, но тут же появилось снова, только немного другое: — Ну что? — поинтересовался Шарик, а это был именно он, — Владычице-то ты поверила? — Поверила, поверила, — ворчливо отозвалась я, зная, что пропускаю речь Галадриэль, — почему ты не сказал, что кто-то, кроме меня, знает о тебе? — А это разве было не очевидно? — ехидно ответил Шарик, — Галадриэль — великая эльфийка и, по совместительству, немного волшебница. Она может читать твои мысли, как она могла меня не учуять?! — Ладно, согласна, сглупила, — неохотно признала я, — вылезай отседова, а то я останусь тут с тобой разговаривать, а Братство спать убежит. — Ладно, ладно, отключаюсь! — в моей голове послышался звук, похожий на усиленный писк комара, — конец связи, — Эру, наконец-то моя голова свободна от чужих голосов! Я облегчённо вздохнула, но тут же подавила стон: Шарик объявился снова, на это раз не надолго, чему я была очень рада: — Извини, просто кое-что забыл, — успокаивающе произнёс Голос, и в моем больном воображении возникла картинка: маленькая такса в ошейнике с надписью «Шарик» рыскает по моим мозгам и что-то ищет, потом находит, показывает мне эту вещь, важно кивает и гордо направляется к распахнутой двери, — не волнуйся за меня, солнышко! Вернусь поздно! — в моем воображении такса чмокнула меня в нос и громко захлопнула дверь. Я закатила глаза. — Ты чего, — послышался удивленнный голос Леголаса, — здесь ночевать остаёшься? — Извини, задумалась, — вздыхаю я и направляюсь вместе с Леголасом к отведенному Братству для ночлега шатру. Но я не успеваю этого сделать, как на меня налетает вихрь с округлившимся животиком и ярко рыжими волосами. — О, Эру, Али! Как же я по тебе соскучилась! — Эли тискала меня везде, где только можно. Леголас же тихо посмеивался в сторонке, — как ты могла не пойти ко мне сразу, как только пришла сюда?! — Элиии, — протянула я, крепко обнимая её в ответ, — я тебя, конечно, очень люблю, но противиться желанию Владычицы увидеть Братство не могу. — Пойдём, сестрёнка! Сегодня ты ночуешь у меня!

***

— Ну, рассказывай, — Эли села около моей кровати и нетерпеливо заерзала на стуле. Она уже и накормила меня до состояния сонного суслика, и заставила одеть приличную одежду, и вот теперь захотела, чтобы я подработала сказочником. — Что рассказывать, то? — устало сказала я, желая только одного: лечь в кровать и проспать как минимум двенадцать часов. — Как про что? Про ваше путешествие! — Эли! — укоризненно взглянула я на неё, приоткрыв глаза на шелочку. — Что?! Мне просто интересно! — тут же надулась сестра. — Сейчас я могу сказать только одно… — произнесла я, снова закрывая глаза, — я хочу спать. — Ладно, — нехотя согласилась Эли, — расскажешь мне все завтра. — О, великая Элениэль! В своём милосердии ты сверкаешь как самая большая звезда во вселенной, — тут же начала дурачиться я, хотя уже засыпала. — Хватит уже, — легонько стукнула меня по затылку сестра и напомнила, — ты, кажется, хотела спать! Я разбужу тебя завтра на рассвете, и во время завтрака ты все мне расскажешь! — Ладно! — зевнула я, — иди уже! Спать мешаешь!

***

Следующий день был похож на кошмар. Эли разбудила меня слишком рано и заставила привести себя в порядок со скоростью кометы. Потом заставила съесть очень много еды, сетуя на мою худобу и костлявость. А после завтрака она потащила меня на наше любимое дерево и долго упрашивала рассказать все с подробностями. Оставалось радоваться, что она не заставила меня говорить о смерти Гэндальфа, увидев, как я сдерживаю слёзы. Когда мы отправились обратно, я вдруг вспомнила о беременности Эли, о которой напрочь забыла из-за вчерашней усталости, разговоре с Шариком и сегодняшней настырности Эли в отношении рассказов, и тут же начала активно расспрашивать о её самочувствии, ощущениях и так далее. В конце концов, почему она может меня вопросами мучать, а я её нет? К моему удовольствия, она рассказала мне все без утайки. Рассказала, что самочувствие нормальное, но по утрам иногда тошнит, что пока почти ничего не ощущает, только маленький комочек тепла в животе. Живот уже начал потихоньку расти, но это только красило мою сестру и делало более женственной. Она вся светилась от осознания того, что скоро станет матерью и была безмерно счастлива, что я поддерживаю её и радуюсь чуть ли не больше её самой. Она подробно рассказала, как Халдир любит её, как заботиться, как не даёт лишний раз за порог выйти. Похоже, беременность жены заставляла воина становиться нервным и постоянно волноваться за Эли, но это только радовало её. К тому же забота мужа доказывала его искреннюю любовь к моей сестре. Если честно, я даже завидовала ей немного. Все-таки, как девушке, мне тоже хотелось вот такой сильной, искренней любви. Я никогда не испытывала ничего подобного, но представляла, как это должно быть прекрасно — знать, что любишь, и что тебя любят. После того, как мы с сестрой обговорили то, что нам так хотелось рассказать друг другу, я отправилась к шатру Братства. Я очень скучала по сестре, но во время похода очень привязалась к Хранителям и теперь не могла не проведать их. К тому же, мне очень хотелось посмотреть, как они устроились. Неожиданно для себя самой, я вдруг поняла, что, в первую очередь, мне хочется поговорить с Леголасом. Если я и удивилась, то никак не выдала это. Успокоив себя тем, что он мой старый друг и то, что мне хочется встретиться с ним, вполне нормально, я отправилась к Братству.