В моём тихом омуте звери

Эмме и в голову раньше не приходило, что всё могло так обернуться. Буквально за чёртову неделю, которую неумолимо сожрал этот замок с Малфоем во главе. Парень заполонял собой каждую клеточку в голове, будто какой-то неизвестный вирус, не имеющий лекарства. Более того, он умудрялся впрыскивать в тело яд при распространении. И Питцер ужасно мучалась, не имея возможности остановить этот необратимый процесс. Вон из моей головы, Драко. Встала с постели, рассеяно потёрла глаза. И вновь в темной дымке появляется его идиотское надменное лицо, будто усмехающееся: «ну что, Питцер, съела? убедилась, что одержима мной?» И опять она попыталась прогнать эту чёртову физиономию из своих мыслей, но каждый раз возвращалась к ней снова. Девушка сама не заметила, как скоро стала помешана на Малфое: буквально через несколько дней. Да, блин, он очень красив, но дело было даже не в его внешности и афигенном теле. Он чем-то неумолимо притягивал к себе, будто впуская свои корни в тело жертвы: наверное, поэтому за ним бегало пол школы. Стоило только немного пообщаться с ним и расслабиться, как он расставил повсюду свои капканы и усмехался издалека над тем, как девушка страдает. Во всей этой ситуации он вызывал ужасный азарт: до невозможности хотелось растопить его ледяную корку и подобраться поближе. Но и парень был не промах, не позволяя подойти ближе даже на шаг: давал пройти один, а потом отталкивал на три. Эмма мотнула головой. Вновь. Слизеринские девушки давно заметили изменения в поведении девушки, кто-то даже смутно догадывался о причине, но всё равно никто не мог помочь. Как тут поможешь, когда весь твой мир рушится на глазах из-за одного самовлюблённого идиота и дурацкого устройства мира с его дурацкими соулмейтами? О, как сильно она возненавидела эту чушь с родственными душами. О каком родстве с чёрствой душонкой Драко могла идти речь? Если бы не это, она бы жила себе спокойно и знать не знала о каком-то там Малфое. И Малфой тоже знать не знал о какой-то там Эмме. И всем было бы хорошо. Драко бы продолжил травить интересные истории для Панси, заглядывающей ему в рот при каждой возможности, а Эмма продолжила бы быть второстепенным персонажем, имеющим пару реплик за весь фильм. Оделась и вышла из комнаты, стремительно минуя гостиную и даже не оглядываясь, чтобы ненароком не заметить одну нахальную блондинистую голову. Она прочувствовала прелесть его тактики игнорирования проблем. Это было действительно легче, чем пытаться во всем разобраться. Мало того, она прошла весь путь к кабинету смотря куда-то сквозь, не замечая никого из человеческих фигур, идущих ей навстречу. Кто-то с другого факультета поздоровался с ней, но не увидев и капли реакции что-то подозрительно шепнул другу на ухо. Эмма даже не заметила. Пришла в кабинет и села за стол, смотря на учителя отсутствующим взглядом. Попытка отвлечься учёбой не увенчалась успехом: Малфой будто нарочно оказывался где-то поблизости, не упуская возможности мило похихикать с Панси, которую Питцер уже чуть ли не возненавидела. Нет, не потому что Паркинсон была плохим человеком, как раз наоборот: добрая, отзывчивая и довольно уверенная, пусть даже и таскалась за Малфоем как собачка. Эмма просто завидовала ей. Завидовала, что её волосы лежат куда лучше своих собственных, завидовала, что она худеекрасивеесмешнее. По большей части Питцер просто не понимала, почему Панси, а не она. Девушка хотела оказаться на её месте: Паркинсон даже если не второстепенный персонаж, то как минимум подружка главного героя, мелькающая в кадре по десять раз в минуту. И это очень выводило из себя. Грейнджер пару раз пыталась заводить разговор, ненароком сводя тему к идиотскому Поттеру. Поттер, Поттер, Поттер. Как же её достал этот чёртов Поттер! Эмма уже сто раз пожалела о том, что вообще солгала о запахе амортенции. Теперь этот золотой мальчик всё время крутился где-то поодаль, вечно попадаясь на глаза и вызывая ужасное раздражение. Питцер была не против с ним пообщаться, но какого-то чёрта он вызывал у неё только отрицательные эмоции, потому что Эмма неосознанно сравнивала его с Малфоем. Не такие волосы, не такой голос, не такие глаза. Удивительно, как этот нахал въелся в голову за рекордно короткое количество дней. Эмма до этого в целом и не влюблялась вовсе. Так, двухдневный интерес. Герми пыталась выяснить у Питцер что она чувствует к Гарри. Оставалась лишь одна проблема: ничего. Просто пустота. Ни ненависти, ни любви. Просто легкое раздражение от своей же глупости. — Эмма, не хочешь… Сходить в Хогсмид с нами завтра? — ненавязчиво спросила Грейнджер, подразумевая под «нами», конечно, себя, Рона и Гарри. В голове Питцер начались мыслительные процессы, пытаясь найти все «да» и «нет». В итоге девушка лишь пожала плечами. — Почему нет, пошлите, — ответила девушка, не видя никаких явных причин отказать им. Это было, во первых, отличным способ развеяться, а во вторых — ещё одной возможностью побесить Драко. Чтобы он прижал её к стене, как тогда, и, вдавливая палочку в горло, прошипел, чтобы она никогда больше не приближалась к этой грязи. Чтобы на его лице застыло выражение неизмеримой злости, которое Эмма находила очень… Да просто очень. Ей хотелось внимания. Доказать, что она не просто какая-то скучная дурочка, а прибрала к рукам самого Драко Малфоя. Мимо прошедший Малфой, к слову, метнул на неё полный отвращения взгляд. Что, уськаешься с себе подобными, поганая полукровка? И что-то в этом его ужасно оскорбило. — Уху-ху-ху, полукровка нашла себе новую гриффиндорскую подружку? Неудивительно: только такая грязь, как Грейнджер, сможет терпеть тебя, — язвил Драко под одобрительные возгласы своей свиты. Гарри попытался наехать на него в ответ, но Гермиона как обычно осадила его. Не хотела лишних проблем. Она всегда игнорировала Малфоя. — На твоём месте, Драко, я бы задумалась над своим положением, — нагло усмехнулась Эмма, но под Малфоевским взглядом «заткнисьилиятебясейчасуничтожу» быстро замолчала. Очень уж он боялся потери своей репутации. Все свято верили, что его соулмейт Панси. И не видели никаких проблем в его вечном отнекивании от этой темы. Никому и в голову не приходило начать давить на Драко Малфоя с такой идиотской темой. Да иди ты к чёрту, наглая мышь Питцер. Завтрашний день наступил быстро. Потому что остаток предыдущего вновь сожрал Малфой, словно бездонная бочка, выедающая не только время, но и положительные эмоции. Только патронус на него вряд ли сработал бы. Хотя попробовать стоило. В Хогсмите было куда более шумно, чем в школе. Но это было даже хорошо: этот шум заглушал собственные мысли в голове. Осуждающие взгляды слизеринцев оказывались повсюду. Особенно обжигающим был взгляд Малфоя. Кажется, он отреагировал куда более остро чем думала Эмма: его губы сложились в тонкую полоску, а желваки напряглись до предела. Драко очень злился, что она позорит их факультет. Что-то ядовито шептал своим дружкам, а потом все разом взрывались смехом. Питцер понимала, что они смеются над ней. Гермиона монотонно повторяла что не стоит обращать на этих недоумков внимание. Оно и верно. Но Эмма и так не обижалась. А вот Гарри и Рон не упускали возможности осыпать Малфоя оскорблениями и угрозами. Питцер это ужасно раздражало. Зачем они портят всем настроение своей желчью, если ничего не сделают? Все и так знали, что у них кишка тонка подойти и вмазать Малфою за все его проделки. И Малфой тоже это прекрасно знал. — Чего он так к тебе прицепился? — напрягся Гарри, наблюдая за прожигающем в Эмме дырку взглядом Малфоем. Золотое трио и правда не особо понимало слизеринские отношения. Да и не хотело понимать: уж слишком далеко от этого всего они были. — Малфой, что ли? — меланхолично спросила Питцер, поворачивая голову к Драко, стоящего неподалёку от Рахат-Лукулла. Они ненадолго встретились глазами. Показалось, что искру можно было чуть ли не увидеть. Но никто из окружающих этого не заметил, хоть и очень хотелось крикнуть: «все видели? между мной и Драко Малфоем связь!». — Не знаю. Влюбился. По ошалелым глазам троицы Питцер поняла, что они не поняли шутки, и искренне рассмеялась. — Да шучу я, шучу! — сквозь смех успокоила их Эмма, от чего те пару раз похлопали глазками, а после тоже разразились смехом. Потому что это и в правду было смешно — чтобы сам Драко Малфой влюбился в Эмму Питцер. Ей даже показалось, что Гарри облегченно вздохнул. С одной стороны, это было мило, а с другой стороны хотелось видеть там далеко не мальчика-который-выжил. — Что, Питцер, в зеркало взглянула? — послышался до боли знакомый голос неподалёку. Эмма повернула голову на Драко, который нахально улыбался прямо ей в лицо. И вновь захотелось выпустить в него Патронусом, чтобы он перестал быть таким… Таким. — Малфой, может ты успокоишься уже? — устало крикнула ему в ответ Питцер. Драко услышал и повернул смеющуюся голову к дружкам, ища их одобрения. Эмму это порядком раздражало: как много внимания надо этому чертовому Малфою? А ещё больше раздражало, что она была готова дать ему столько же, и даже больше. Она понимала, насколько интереснее Панси. Но также понимала, что готова заглядывать ему в рот точно так же, если он попросит. — А то что? Пожалуешься своей маггловской мамаше? Треск. Кажется, это треснуло сердце Эммы. Он задел то, что задевать не следовало никому. Даже самым близким. Я ненавижу тебя, Малфой. Кажется, именно это Драко уловил в глазах девушки, и на секунду опешил, думая, не перегнул ли палку. И он перегнул. А потом ещё и потоптал эту палку сверху. И это было худшее, что он мог сделать. Питцер в последний раз взглянула на него стеклянными (от подступающих слёз тоже) глазами, развернулась и убежала прочь. Прочь отсюда, прочь от Малфоя, прочь от всех этих людей и идиотской, черт возьми, деревни. — Малфой, ты что, переживаешь за эту грязь? — Нет. Конечно нет. Она даже не поняла, как вновь оказалась в излюбленном туалете Плаксы Миртл, которая летала неподалёку. И не поняла, как в руке оказалось лезвие. Будто оно само начало полосовать по измученному запястью, на котором и так не осталось живого места. И этот ритуал показался таким обыденным, будто именно его не хватало в существовании Эммы. И она вновь почувствовала себя живой. Впервые за неделю. Миртл навязчиво крутилась рядом, пытаясь успокоить девушку. Кажется, она и в правду была рада, что может с кем-то поговорить и кому-то помочь. Такая возможность выпадала ей крайне нечасто: в туалет захаживала только Эмма, и то, ради того, чтобы вновь изрезать себя и запачкать кровью пол. А у Питцер возникла зависимость вредить себе, чтобы выражать эмоции. И обе были в тупике: одна в буквальном, другая в переносном смыслах. Только в этот раз всё пошло совсем не по плану. Появились неожиданные проблемы в виде нахального лица Драко Малфоя, ворвавшегося в туалет. Он предположил, что уборная с плаксой Миртл всегда пустует, поэтому пойти сюда было бы наиболее рационально. Он всё понял только тогда, когда ощутил, что рукав чёрного свитера насквозь промок. Задрав его, он с удивлением обнаружил, что на руке с десяток новых ран. Лицо перекосило то ли от обиды, то ли от злости. Он рекордно быстро убрался из Хогсмида, стараясь на попадаться никому на глаза с пропитанным собственной кровью свитером. Ворвался в замок и толкнул дверь туалета, на ходу спрашивая у Миртл, где Эмма. Призрак лишь осуждающе покачала головой и исчезла в унитазе, разбрызгивая воду оттуда. Малфой шумно ругнулся, а внутри у Питцер все сжалось. Последним, кому она хотела показаться в таком состоянии, был Драко. По моему, Эмма даже перестала дышать. Парень начал ходить по уборной, попутно со злостью открывая дверь каждой кабинки. Он хотел увидеть её. Увидеть с опухшим от слез лицом, красными глазами и руками в крови: беззащитную и жалкую. Ему казалось это чем-то интимным. Он хотел почувствовать своё превосходство в такой ситуации. Отнять у неё лезвие и выбросить его, почувствовать себя героем-спасителем, вновь унизив девушку тем, что её останавливает сам Драко Малфой. А Эмме хотелось чтобы её оставили в покое. Хотя, конечно, в глубине души она желала почувствовать заботу от самого холодного и жестокого парня факультета, если не школы. Ощутить себя нужной ему. Наконец, поиски увенчались успехом и он всё-таки нашёл нужную кабинку по небольшим каплям крови вокруг, видимо, оставленных на ходу. Какого-то чёрта дверь открывалась вовнутрь. Драко понял, что Эмма держит её ногой, и с силой стукнул кулаком по несчастной деревяшке. Девушка вздрогнула. — Пошёл вон отсюда, Малфой! — в слезах крикнула она, на самом деле, желая сказать совершенно другое. «Останься и успокой меня, идиот», — так и рвалась из глотки фраза. Но девушка умудрялась держать себя в руках. К сожалению или к счастью. — Открой дверь или я вышибу её прямо сейчас, — прорычал Драко, ещё раз вмазав по двери, но уже не так сильно. Эмма разразилась рыданиями ещё больше: уж очень ей не хотелось показываться Малфою в таком состоянии. Он всегда делал только хуже. Потому что не умел по другому. А ей очень хотелось, чтобы научился. — А, к чёрту. Он просто с силой надавил на дверь, прекрасно понимая, что в разы сильнее Питцер. И сама Эмма это тоже понимала. Но надеялась на его чувство такта. Хотя какой такт у Драко, мать его, Малфоя? Взгляд устремился на сгорбившуюся на закрытом унитазе Питцер, сжимающую в руках лезвие. Под ногами у неё образовалась небольшая лужица крови. Девушка подняла заплаканные глаза на Малфоя, смотря затравленно, словно забитый в угол щенок. Она чувствовала себя жалкой. И Драко тоже чувствовал, что она жалкая. И ещё что-то. Но разбираться в этом не хотелось от слова совсем. — Что ты от меня хочешь, Малфой? Унизить и поглумиться? Да подавись ты своим чувством превосходства! — сквозь прерывистые резкие вдохи сказала девушка. Она чувствовала себя выжатой до невозможности. Даже сил выяснять отношения с Драко не было. — Хочу чтобы ты прекратила заниматься этим, — неожиданно спокойно ответил Драко, но всё равно его выдавали сжатые в тонкую полоску губы. Он был зол. Очень зол. Только непонятно на кого. Да и разбираться особо не хотел. — А ты не задумывался о том, что это ты виноват? — нервно усмехнулась девушка, смотря парню прямо в глаза. В глубине души он понимал, что она права. Но признавать этого очень не хотелось. — Это не твоё дело, Драко. Выметайся вон, если пришёл поучать меня. Да как эта поганая полукровка смеет обвинять меня в чём то? — Не моё дело?! А ты не забыла, чёртова нюня, что на меня это тоже переносится?! — вскипел парень, сжимая кулаки. Имеет ли такое ничтожество, как Эмма, право выгонять его? Конечно нет. И он был в этом уверен. Чёртова нюня. Он назвал её нытиком. — Ты ничего не понимаешь! Ты даже не хочешь понимать! — разозлилась Питцер, вставая с туалета и приближаясь к Драко вплотную, заглядывая ему прямо в холодные глаза. Непонятно, что она хотела там найти. Каплю сочувствия, хотя бы. Но они были пустые. Он смотрел не внутрь неё, а сверху. Эмма услышала размеренный стук его сердца. Или это своё? Драко брезгливо дернулся, когда Питцер чуть не коснулась его запачканной кровью рукой. — Ты всегда думаешь только о себе, Драко! Я пожалела, что вообще когда-то встретила тебя! Знаешь что, я тебя нена… Остаток фразы был сказан ему в рот. Он поцеловал её. Грубо, резко и чуть не столкнувшись зубами. Сразу же настойчиво углубив его, будто стараясь прочувствовать всё вдоволь за те короткие моменты, пока она стоит в ступоре. Глаза Эммы ошалело расширились. Он сам поцеловал Эмму Питцер. Поганую полукровку, которую он всегда презирал. Ту, которая выбешивала его до скрежета в зубах. Хотя так ли это? Он словил себя на мысли, что никогда не ненавидел её. Скорее, просто веселился, наблюдая за её смешной реакцией на его язвительные замечания. Он просто использовал её как способ развлечься, но никогда не чувствовал ненависти. По крайней мере, до недавнего времени. Прошла пара мгновений, пока девушка стояла как вкопанная. Время остановилось. Единственное, что она чувствовала, это легкое покалывание в истерзанной руке и теплоту губ и языка Малфоя. Драко напрягся. Он ждал, пока она его оттолкнёт. Да о чём ты думал вообще? Она даже глаза не закрыла. По правде говоря, парень сам не понимал причины своего поступка. И успел возненавидеть самого себя за него. Секунды тянулись минутами, но этого всё равно было мало. А он всё ждал. И она оттолкнула. С напором ударила двумя руками ему в грудь, пачкая свитер кровью. Он знал, что сильнее её и при желании она бы не смогла его оттолкнуть. Но отпрянул сам, будто это было какое-то долгожданное спасение и отрезвление. На лице девушки читалось искреннее отвращение. — Ты издеваешься надо мной? — тихо, но разочарованно сказала она. Голос был полон боли. И даже не физической. — Пошёл вон отсюда. Забудь, что мы соулмейты. Он ушёл, а Эмма так и осталась сидеть на унитазе с лезвием в руках, оперевшись о свободную руку.

***

Парень медленно шёл по коридору. Внутри себя было пусто, и только что-то противно назревало где-то в глубине. Но он засунул это чувство обратно двумя руками. Драко ощутил отвращение от самого себя. Я поцеловал полукровку. И она меня оттолкнула. Навязчивая мысль крутилась в голове как рекламный баннер, который невозможно закрыть. Парень внезапно остановился у стены и с силой ударил по ней. И ещё. И ещё. Бил до тех пор, пока боль от разбитых костяшек не отрезвила его. Потому что боли в запястье больше не было. Кровь остановилась. Внимание парня привлекла повернувшая в его безлюдный коридор кошка. Подходя к нему, она на ходу превратилась в знакомую старуху Макгонагалл. — Малфой, с вами все в порядке? — подозрительно спросила та, оглядывая Драко с ног до головы и морщась. Выглядел он и в правду не очень. — Профессор Макгонагалл, что бы вы делали, если бы запутались в себе и из-за этого наделали много того, о чем сейчас жалеешь? — тихо, почти шепотом, спросил парень. Он сам не понимал, почему говорит такой бред левому человеку. Учитель удивилась, но покачала головой. — На вашем месте, Малфой, я бы сначала села и разобралась в себе и своих желаниях, а потом подумала о том, кому я могла сделать больно своим поведением. — ответила та и ушла, оставив Драко наедине со своими мыслями. А Эмма, так и не выйдя из туалета, по разбитым костяшкам поняла, что Малфой тоже страдает. Они оба страдали друг от друга. Но не могли с этим ничего поделать. С этими мыслями девушка вернулась в комнату и уснула.

***

Эмма открыла глаза из-за навязчивого луча солнца, пробивающегося сквозь жалюзи и попадая прямо на лицо. Стоп, жалюзи?.. Эмма вскочила с кровати на локти и начала ошалело оглядываться, не понимая, где находится. Очертания помещения казались смутно знакомыми, но она всё ещё не понимала, где находится. Осознание пришло только через пару мгновений: она не в Хогвартсе, она в маггловском мире. «Но почему?.. Как?..», — крутилась навязчивая мысль в голове. Проморгавшись и окончательно убедившись в правильности своего убеждения, Питцер ощутила, будто её окатили ведром ледяной воды. Внутри всё сжалось, а неотступающее ощущение чего-то знакомого лишь нарастало с каждой секундой. Стол, шкаф и даже чертовы цветочки на подоконнике вызывали ощущение дичайшей тревоги. Дверь скрипнула и отворилась, от чего Эмма вздрогнула и вжалась в постель. На пороге появилась миловидная женщина средних лет, выглядящая крайне ухоженно и уютно: длинный халат, небрежный пучок на голове, легкий румянец и искренняя улыбка на устах. Глаза Питцер раскрылись до невозможности. — Мышонок, пора вставать, — сказала женщина на удивление приятным и бархатистым голосом: от него будто веяло материнской заботой и любовью. Эмма нервно сглотнула и сжала одеяло в ладонях. — Где папа? — стараясь держать спокойное лицо сказала та, но получилось скорее надрывно и убого, чем спокойно. Лицо матери сразу же исказилось. — Ты издеваешься надо мной? Твой отец ушёл от нас ещё до твоего рождения, — отрезала женщина. Во рту у Эммы пересохло. — Мам… а как же Хогвартс? Где Драко? — испуганно спросила та, со страхом глядя на мать. Девушка искренне ожидала обычного ответа, вроде: «Малфой? Опять этот придурок тебя задирал?», но… — Ты о чем? Кто это? — с искренним удивлением спросила женщина, видимо, подозревая, что дочь ударилась головой. У Эммы внутри всё застыло, кажется, даже кровь перестала циркулировать: до того девочка побледнела. Дыхание перехватило. — Мам, ну как же… Хогвартс… Школа волшебства… — непонимающе прошептала Питцер, не веря своим ушам. Может, её разыгрывают? Да, точно разыгрывают! Но как же тогда… — Детка, тебе наверняка это просто приснилось, — покачала головой мать. У Эммы внутри будто разом всё потухло и разрушилось на малейшие кусочки, которые ещё и потоптали и плюнули сверху. Осознание пришло не сразу. Как можно осознать что тебе приснилась вся твоя жизнь? Сначала она не поверила, но доказательства были вокруг: она снова с матерью. В маггловском мире. Хогвартса не существовало. Драко тоже. Их просто никогда не было. Она никогда не задирала рукав парня, никогда не сидела с ним в обнимку и никогда не ругалась. Никогда не держала палочку в руках, раз за разом повторяя заклинание, пытаясь заставить его работать. Никогда не боялась профессора Снейпа и не нюхала амортенцию, которая пахла так приятно и по родному. Внутри все разрушилось на кусочки второй раз: уже окончательно, превращаясь в пыль. Органы будто разом упали вниз. В горле накатил огромный ком, который девушка была не в силах сдерживать: она закричала и в истерике бросилась на пол, захлебываясь слезами. Мать испуганно подбежала и начала пытаться её поднять, но Эмма уже не хотела даже вставать. Она не хотела ничего. Единственное, что крутилось у неё в голове, это то, что она больше никогда в жизни не побывает в Хогвартсе. Она больше не решит проблему с Малфоем и так и не разберётся с его чувствами. Питцер колотила кулаками по полу со всей силы, со временем превратив их в кровавое месиво. Когда мать её наконец подняла, девушка смотрела в никуда пустыми глазницами. — Прости, что не поговорила с тобой пока не стало поздно. Прости… Прости, прости, прости… — зашептала Эмма, но слова мешались с обрывистыми вдохами и всхлипами, поэтому получилось что-то нечленораздельное. Мир под ногами рухнул окончательно.

я поплакался коту бесполезное дерьмо это знаем мы оба.