В моём тихом омуте звери

…И она проснулась. Широко распахнула глаза, очнувшись в Хогвартсе в холодном поту. По телу покатились мурашки облегчения. Она никогда не чувствовала себя настолько счастливой. И это был худший кошмар в её жизни. Именно сейчас она ощутила, настолько дорогой стала эта школа и эти люди. Да даже этот чёртов Малфой, въевшийся в черепную коробку как паразит, стал ей важен. Она была готова схватиться за этот замок двумя руками и не отпускать, чтобы её отсюда не выдернули. А ещё появилось непреодолимое желание выяснить всё с Малфоем. Возможность потерять его, так ничего и не поняв, втемяшилось в голову как острый клинок, напитанный ядом. Она действительно ужасно испугалась тогда. Как сильно бы он не портил всё, рано или поздно придётся поставить точку. Или запятую. За окном было уже светло. Поняв, что сейчас около восьми утра, девушка поднялась с кровати и оповестила других девушек о том, что пора подниматься. Оделась, умылась, причесалась — всё на автомате, будто разученный трём движениям робот. А в голове крутилась мысль о том, как выяснить отношения с Малфоем. В мыслях всплыл поцелуй. Эмма задумалась, почему оттолкнула его, но ощущение крайнего разочарования тут же проткнуло её изнутри. Это было ужасно безрассудно. Он сделал это тогда, когда девушке нужна была поддержка, а не поцелуи. И это очень сильно её обидело. Но ощущение его тёплых губ на своих, активно исследующего рот языка и дыхание на своей щеке не выходило из головы. Что, хочешь повторить, чёртова полукровка? Пришла в класс и села на место, метнув незаметный взгляд на Малфоя. Эмма ожидала, что он будет вести себя странно после вчерашнего, но ударилась о стену полнейшего безразличия: он даже не посмотрел на неё. Только рассказывал что-то Панси, которая завороженно смотрела на него и время от времени хихикала-поддакивала. Питцер не понимала, как он может сначала целовать её, а потом наверняка прижимать Паркинсон где-нибудь в туалете, шепча ей что-то на ухо. И от этого становилось ужасно мерзко и обидно. Потому что вновь на её месте была не Эмма. Малфой же запутался сам в себе и в своих желаниях. Пытался убедить себя в том, что представлял на месте Питцер — Паркинсон, хотя и понимал, что врал самому себе. А на Эмму смотреть никакого желания не было. Чем-то она выводила его из себя, хотя было ясно, что это он сам себя выводит. Но признавать этого, конечно, не хотел. — Эмма, приём! — пощёлкал пальцами перед её глазами Гарри на совместном уроке, заставляя вернуться в реальный мир. Девушка вздрогнула и мотнула головой. Её растерянный взгляд прожёг золотого мальчика насквозь, от чего тот поёжился. — А?.. — с потерянным видом спросила Питцер, не понимая, что от неё опять хотят. Эта компашка успела ей поднадоесть, но выбора не было: Малфой показываться с полукровкой на людях явно не хотел, так что случайно заговоря с ним на публике, можно было получить по лбу. — Ты какая-то странная сегодня, — изрёк Гарри. Девушка усмехнулась. Какой наблюдательный! Поттер причину смеха не понял и нахмурился. Гермиона метнула на него встревоженный взгляд. Эмма, уловив общее напряжение, тут же стала серьёзной. — Все нормально, просто не выспалась, — сказала девушка, тут же поняв, что это «нормально» было самым фальшивым в её жизни. Троица переглянулась и обеспокоено взглянули на неё. Видимо, они правда посчитали, что Эмма теперь часть их компании. По большей части из-за Гарри, который так и рвался к слизеринке. Её слова про запах амортенции произвели на него огромное впечатление. Каждый раз Питцер было ужасно смешно из-за этого. — Эмма, мы же видим, что что-то не так. — серьёзно сказала Гермиона, заглядывая девушке прямо в глаза и пытаясь отыскать там причину её странного поведения. Поняв, что больше случая поплакаться кому-то не будет, Эмма поставила локти на стол и закрыла руками лицо. Эта поза была крайне ясна для понимания. Девушка почувствовала на своих руках тепло чьих-то ладоней. Приоткрыла глаза и поняла, что это Поттер. По телу пронеслись мурашки. Какого-то чёрта она убрала свои ладони с лица и вложила их в ладони Поттера. Тот еле заметно покраснел, но всё ещё внимательно смотрел на неё. Слизеринка давно не получала такой нежности. Пусть он её совершенно не интересовал, но настолько тёплого по отношению к ней человека она не видела давно. В глазах Поттера читалась искренняя забота об Эмме, пусть она и не понимала почему. Они были знакомы всего ничего, но Гарри так прицепился к ней, будто она его неизменная судьба. Видимо, после отказа Чжоу в прошлом году, он цеплялся за любую возможность не прогадать свой шанс. И это льстило. — Я очень сильно устала. — прикрыв глаза, выдала Эмма. И это было чистой правдой. Она устала от неопределенности, от безразличия Драко, да от всего! Хотелось чтобы всё разом решилось, и беспокоиться было не о чем. Кроме экзаменов и несделанной домашки по зельеварению, конечно. Только вот внутри очень больно кольнула совесть. Настолько, что девушке показалось, что она почувствовала её физически. Это была мысль о Драко. Снова ты все испортил, Малфой. Одним своим присутствием в мыслях он умудрился отравить всё умиротворение. «Какого чёрта я держусь за руки с Поттером?!», — всплыла ядовитая мысль в голове Эммы, от чего та чересчур резко отдёрнула руки. Гарри удивлённо посмотрел на неё, не понимая, что послужило такой резкой смене настроения, а Гермиона метнула обеспокоенный взгляд на Рона. Питцер потёрла глаза, будто отдёрнула руки именно для этого. Голова в сторону Малфоя не поворачивалась совсем. От стыда, наверное. И ненависти. Ненависти к тому, что из-за него она не может даже забыться. А он будто специально играл над её чувствами, упивался её страданиями, не подпуская ближе к себе. Только разбитые костяшки выдавали его. Эмма так и не поняла из-за чего, но просто так люди стены не бьют. А может и не стены?.. Уроки закончились и Эмма быстро убежала в библиотеку, словно от своих проблем. А вот Малфой направился в гостиную факультета, сразу же сев за уроки. Это было действительно странно для него. Но когда тот зашёл в помещение, вместо привычного запаха сырости, он услышал аромат духов Питцер. Точно так же пахло, когда он упёрся носом в её мягкую щеку, чувствуя бархатную текстуру кожи. Пошлавонизголовыпошлавонпошлавон. Во всей гостиной было довольно тихо, слышался только скрип пера и тихие монотонные разговоры от силы пары человек. А запах так и не выходил из головы, будто Эмма специально набрызгала этим чертовым парфюмом в каждый угол комнаты, а то и прямиком в мозг Малфою. Рядом навязчиво терлась Паркинсон, так и норовившая «случайно» коснуться его: то положит голову на плечо сзади, то проведёт пальчиком по шее… Это ужасно раздражало Драко. Она просто мешала. — Панси, не сейчас, я занят, — огрызнулся парень, ещё усерднее записывая эссе на пергамент. Девушка восприняла это как заигрывание и начала приставать ещё усерднее. Казалось бы — вот она, рядом с тобой, отдаётся прям здесь. Но это было настолько отталкивающе и раздражающе… Это было слишком просто, слишком мерзко, слишком быстро. — Ну Дра-а-ко, — томно протянула ему на ухо. Парень со злостью кинул перо на стол. Девушка вздрогнула. — Иди вон, Паркинсон. — сжав зубы прошипел Малфой. На секунду ему показалось, что в глазах у Панси заблестели слёзы. Она быстро развернулась и ушла. Именно в этот момент Драко понял, насколько сильно его раздражает Паркинсон. До хруста костей, до побелевших костяшек. Она была воплощением вульгарности, помешанности и простоты. Создавалось ощущение, что она не живой человек со своими желаниями, а безвольная кукла. Малфой чувствовал себя хозяином маленькой крикливой собачки, а не другом и парнем. «Ты поставил не на ту», — с осуждением пронёсся в голове знакомый девичий голос. И он был прав. Совсем не на ту. Заткнись, наглая мышь Питцер. — Да какого чёрта здесь так воняет?! — крикнул парень, нарушая тишину в помещении. Всё повернули на него голову. Недоумение читалось в их глазах. — Чувак, это свечи с амортенцией… Еле достали, — с беспокойством в голосе изрёк Забини, хмурясь. Драко окончательно смахнул со стола учебные принадлежности, встал, со злостью пнул стул и удалился.

***

— Эй, полукровка, ты тут? — послышался знакомый голос недалеко. Эмма оторвалась от учебника и повернула голову в сторону звука. Она была удивлена. Последнее, чего она ожидала — что Малфой первый придёт поговорить. Она сама планировала позвать его на разговор, но никак не решалась, хотя сон произвёл на неё огромное впечатление. Малфой сам от себя не ожидал, если честно. — Чего тебе надо? — крикнула она в ответ и сразу же услышала торопливые шаги в её сторону. Внутри что-то возликовало, но ненадолго: стало страшно, что он опять хочет. — Как недружелюбно, — усмехнулся Драко, оказываясь рядом с девушкой и облокачиваясь локтем о стол. Она осуждающе посмотрела на него и вновь уперлась взглядом в книгу. Парень немного оскорбился. — Я поговорить пришёл. — Ого. — с сарказмом изрекла Эмма, сама не понимая, почему язвит. Она действительно была рада первому шагу от парня. В голове промелькнула мысль о том, как она ответит, если он предложит ей встречаться. Наивная мышь Питцер. — О чём? — Не строй из себя дуру. И правда. Питцер, какая же ты дура. — Что между нами происходит, Драко? Серьезное заявление, что между ними что-то происходит. Это даже смешно. Малфой выгнул бровь. — Между нами? Ничего. Ни-че-го. Это слово отдалось внутри чем-то вязким и мерзким. Эмма подняла голову и посмотрела Драко в глаза, заставляя его смотреть вовнутрь себя, а не куда-то сквозь. — И какого чёрта ты тогда хочешь? Мне не нужно, чтобы ты снова целовал меня, представляя Панси. — спокойно сказала Питцер, внутри срывая голос от крика. Вот он, в нескольких сантиметрах. Но всё равно очень далеко. — Да чего ты прицепилась к этой Паркинсон?! — сорвался Драко, сжимая кулаки. От одного её упоминания он ужасно злился, тем более в компании Эммы. Он до сих пор не верил сам себе. Мириться с полукровкой?.. Отец был бы разочарован. — А что, я разве не права? — с поднятой бровью спросила девушка. Драко на секунду замялся. Он ощущал себя маленьким мальчиком, которого отчитывают. И это ужасно раздражало. Раздражение. Именно это чувство он испытывал когда оказывался рядом с Эммой. Но из-за Эммы ли? — Нет. — коротко и ясно, но пропитано искренним отвращением. Не к Питцер, конечно. — Тогда докажи. — отвечает девушка и поднимается со стула, оказываясь вплотную к Драко. Рывок и губы Малфоя снова оказываются на губах Питцер. Он не контролирует себя. Не понимает, что делает. Ему дали зелёный свет — и он сорвался. На этот раз не напрягается, зная, что она его не оттолкнёт. Наоборот, девушка закрывает глаза и подаётся вперёд, прогибаясь в спине от оказавшейся там руки парня. Он не спешит углублять поцелуй, упиваясь им вдоволь, ища в нём долгожданное спасение. Он жаждал этого ужасно долго и томительно, ровно так же, как и Эмма. Он нагло и по-собственнически притягивает её себе, зарывается рукой в чёрные спутанные волосы. А Эмма неуверенно берет кладёт руки на его скулы, ощущая бархат идеальной кожи. По спине Малфоя пробегают мурашки. Прямо сейчас он получает удовольствие от ласк поганой полукровки, той, которая всё ему испортила. И, чёрт возьми, ему это нравилось. Она отстраняется, чтобы набрать воздуха, но Малфой вновь притягивает её к себе, надавливая на затылок, и ощущает её улыбку у себя на губах. Наглая мышь Питцер. — Всё еще не верю. — фраза, сказанная ему прямо в рот. — Не провоцируй меня, — на этот раз отстраняется уже он, усмехаясь, а после целует уже с новой силой, нагло и настойчиво врываясь так глубоко, как может. И плевать он хотел на всех вокруг.

я поставил не на ту толку с этого всего что в летний зной от сугроба