В моём тихом омуте звери

— Мне стоит воспринять это на свой счёт? — спрашивает со смешком Малфой, отстраняясь и проводя большим пальцем по ещё влажным губам. Девушка улыбается уголками рта, но всё-таки читается в этой улыбке какая-то горечь. Она не знала, что делать теперь, но понимала, что отношения начать сейчас не получится. Драко просто опьянен собственным безрассудством, внутри него бурлит адреналин после нарушения главного запрета в его жизни. Случайно надавить — и он взорвется, забрызгивая желчью всё вокруг. Ему нужно время чтобы отойти и подумать над всем самостоятельно, а не под влиянием Эммы. — Нет. — спокойно, полушепотом отвечает та, перемещаясь в сторону на безопасное расстояние, чтобы вновь не наделать глупостей. И Малфой тоже не наделал, конечно. — Ты ещё слишком многое не понял, Драко. — На тебе кодовый замок, полукровка, — с заинтересованной улыбкой отвечает он, выгибая бровь. Питцер, почему-то, не обижается на такое обращение. Видимо, свыклась с тем, что ему нужно время. Очень много времени. — Какой же пароль? — Я, т, е, б, я, л, ю, б, л, ю, наверное? — усмехается он, чувствуя себя мастером флирта, ожидая, что девушка потечёт прямо здесь. Он не привык к отказам. Особенно после готовой на всё Паркинсон. — Пароль неверный. — всё так же улыбаясь отвечает Эмма, выкручивается и уходит из библиотеки, напрочь позабыв про учебные принадлежности на столе. А Малфой так и остаётся стоять там, медленно наблюдая за уходящей Питцер и ощущая себя то ли ужасно грязным, то ли ужасно довольным.

***

Панси, поджав колени, сидит на полу в туалете Миртл. По покрасневшим щекам градом катятся слёзы, которые девушка молчаливо глотает. И кто тут из вас плакса, Паркинсон? Призрак все вертится рядом, удивлённая новым гостям. А ещё не понимает, почему все приходят сюда рыдать. Вам тут что, кабинет психолога? И она даже несколько ревнует, будучи не единственной плаксой в помещении. А Панси всё плачет и плачет, не издавая при этом ни звука, лишь со злостью сжимая ткань мантии и периодически колотя кулаками по кафельному полу. Она запрокидывает голову, встречаясь затылком с холодом стен замка. И холодный не только замок. Она давно поняла, что Малфой не её соулмейт. Ещё тогда, когда ему разбили губу в очередной перепалке, а на ней — ни царапины. Тогда девушка солгала всем, что просто залечила свою губу самостоятельно, а то ходить с таким ужасом — некомильфо. Хотя она понимала, что если она залечивает свою, то и у Драко рана должна пропасть. Но никто не смел даже цепляться к таким мелочам. Паркинсон молча глотала всё это годами, прямо как сейчас глотает слёзы. Давилась, но глотала. Она была готова ради Малфоя на всё, лишь бы тот не ушёл. Панси любила его до потери пульса, до боли в сердце, любила и страдала. Потому что он не любил. Любые связанные с чувствами вещи вылетали из его рта только ей на ухо в кабинке туалета. Слишком грязно. Слишком фальшиво. Слишком мерзко. Но ей и этого было достаточно. И прямо сейчас она ощущала себя до ужаса использованной, словно выброшенная на улицу игрушка, с которой наигрались. Она давно заметила Питцер, которая вечно крутилась с ним рядом. И заметила, как Эмма смотрит на неё. Но все равно старательно игнорировала это, ещё крепче вцепляясь в Малфоя, пытаясь угождать ему во всем. Хочешь облапать меня на глазах у всей школы? Конечно, давай! Хочешь чтобы я сделала за тебя всю домашку? Да без проблем! Только это ничерта не помогало. Драко просто выгнал её как побитого щенка, а завтра он сделает вид что ничего не было. И всё начнётся заново. Он будет целовать её, трогать — представляя Питцер. Потому что эта Питцер не промах и не даёт ему. А Паркинсон готова отдаться вся, полностью и даже сверху, только ему это не нужно. Он ощущает передоз этой самой Панси. Её слишком много и она везде. Ни о какой искре между ними и говорить нельзя: так, отношения собачки и хозяина. Драко не был ей ни другом, ни парнем. Он просто использовал её для развлечения, а она восхищалась им. Паркинсон снова ударила по полу, позже зарываясь руками в волосы и тихо всхлипывая. Девушку прожигала нестерпимая боль. Ей было чертовски тяжело. Дверь в туалет со скрипом открылась. Панси вздрогнула. Она не знала, что сюда ещё кто-то ходил. Она быстро вытерла слёзы и попыталась встать и отряхнуться, но незваный гость обнаружил её быстрее. В помещении стояла Питцер, недоуменно смотря на девушку. — Ой-ой, — ехидно сказала Миртл, исчезая в унитазе одной из кабинок. Панси метнула злобный взгляд на Эмму. — Паркинсон? Всё нормально? — с недоверием спросила девушка, приближаясь к той и вглядываясь ей в опухшее красное лицо. — Не твоего ума дело, Питцер, — отведя взгляд бросила Панси, вытирая предательски вытекшую из глаза слезу. Эмма подошла ближе и по-дружески заправила выбившуюся прядку волос Паркинсон ей за ухо. Вторая ёжится и отодвигается, не привыкшая к тому, что кому-то есть до неё дело. — Расскажи. Может я смогу помочь, — слабо улыбается Эмма, будучи самой разбитой в щепки изнутри. И даже испытывая к Панси крайней степени неприязнь она не может поступить с ней плохо. Наверно, потому что Паркинсон кажется ужасно уязвимой сейчас. Питцер догадывается, из-за чего это. — Драко? — Да… — тихо отвечает Панси, чувствуя, как ком вновь накатывает в горле. Закрывает лицо руками и медленно зарывается в волосы, испытывая ужасную усталость от всего этого. Питцер искренне удивляется. Неужели Паркинсон, которая получает от Драко больше всего внимания, может так убиваться из-за него? Эмма медленно сползает вниз по стенке, оказываясь на полу, и взглядом приглашает Панси сесть рядом. Та неохотно делает то же самое. Совершенно разные, но с одинаковым корнем проблемы — чёртов Малфой. — И чего он опять натворил? — вздыхая, спрашивает девушка, будто не она целовалась с ним в библиотеке пять минут назад. Внутри больно колет совесть, но она заталкивает её поглубже двумя руками. Разве тебе не понравилось, Питцер? — Выгнал меня вон перед всеми. — отстранённым голосом отвечает Паркинсон, зажмуривая глаза. — Он не любит меня, Эмма. Так и не полюбил. И в этой фразе слышится настолько много боли, настолько она полна страданиями, что её можно почувствовать физически. Даже у Эммы накатили слёзы, которые она отчаянно попыталась залить обратно, поднимая голову к потолку. Из-за того, что это она та, с кем Малфой должен провести остаток жизни. Из-за того, что это она отнимает у Панси её шанс на счастливые отношения с Драко. И вся её зависть мгновенно испаряется, оставляя место лишь для сочувствия и стыда. Не находя никаких слов, Питцер лишь неуклюже обнимает девушку за шею, но та отвечает и обхватывает Эмму за талию, зарываясь лицом в мантию на плече. Питцер успокаивающе гладит Паркинсон по подрагивающей от рыданий спине и прокручивает в голове сказанные Панси фразы. Он не любит меня, Эмма. Так и не полюбил. И от этого хочется плакать самой. Но девушка крепко держит себя в руках, зная, что от части это она виновата в страданиях Паркинсон. Отвращение к себе заполнило бы собой каждую клетку тела, если бы они не были заняты сочувствием. Панси, рыдающая на плече у практически незнакомой сокурсницы, казалась такой беззащитной и невинной, что Эмма невольно задумалась о том, какой же Малфой идиот. Он не способен видеть перед собой очевидного, всё время ищет обходные пути. Любой другой на его месте давно забил на эту чушь про соулмейтов и пользовался тем, что легче. Но он вцепился в Питцер, испытывая какой-то нездоровый интерес ко всей этой ситуации. Чёртов Малфой, как же ты достал.

***

Эмма идёт по тёмному коридору, попутно обдумывая все события этого для. А ведь думать сил не было от слова совсем. Руки Гарри, поцелуй с Малфоем, истерика Панси… Всё это смешалось в одну большую нерешаемую кучу. «Я ведь всего-лишь подросток», — с горечью проносится в голове. Питцер закрывает рукой половину лица и медленно зарывается в чёрные спутанные волосы, жмурясь и пытаясь разглядеть в темноте решение всех проблем разом. Жаль, что разглядеть не получилось, но получилось услышать. — Эй, Эмма, ты в порядке? — знакомый взвинченный мальчишечий голос проносится над ухом, заставляя резко прийти в себя и мотнуть головой, наверное, в сотый раз за день. Взгляд зацепляется за круглые очки на физиономии. А, Поттер… Ещё одна заноза, что делать с которой — непонятно. Всё произошло так быстро, что Эмма даже не успела опомниться. — А? Всё нормально, Гарри, я просто запуталась. — и снова это фальшивое «нормально». И ежу понятно, что ничерта не нормально. Правда, если слизеринцы ужасно тупят, то про гриффиндорских мальчишек и речи идти не может: они непробиваемые, как кирпичная стена. Пока в лицо не скажешь — не поймут. — А ты чего по ночам ходишь опять? — Эй, послушай, — проигнорировав её вопрос, говорит золотой мальчик, и снова тянет свои неугомонные ручки к ладоням Эммы и тянет их на себя. Она недоумённо улыбается, чувствуя тепло Поттера. — Всё будет хорошо, ладно? Знаешь, я же… Ну, не мастер поддержки. Нервный смешок и Эмма искренне хихикает. — Просто… Всё наладится, это точно, я чувствую. Вот. — звучит дико неуверенно, но действительно искренне. Парень нерешительно обнимает Питцер, неловко похлопывая её по спине. Эмма, почувствовав поддержку, сильнее прижимается к гриффиндорцу, наслаждаясь этими короткими моментами умиротворения. И плевать она хотела на всяких там Малфоев. Именно этого ей сейчас не хватало. Обыкновенного тепла, поддержки, чтобы ей не трепали нервы, а молча выслушали и поняли. «А может к чёрту все? Вот он, готовенький, бери и забирай», — проносится ехидная мысль в голове. И девушка действительно задумывается об этом на долю секунды, но решает не думать вообще. Хотя бы для своего психического здоровья. — Поттер, ты опять тут? Тебе не хватило чт… — замешательство в глазах на долю секунды. Драко, ты как всегда невовремя. — Заткнись, Малфой, — фраза крайнего раздражения вырывается у Гарри изо рта. Он неохотно отстраняется от Эммы. Девушка, замечая светловолосого, многообещающе вскидывает брови и отводит глаза в сторону. Кажется, у него талант оказывается в нужное время в нужном месте, иначе это не объяснить. — Какого чёрта ты тут забыл? Иди куда шёл, не видишь, я не оди…! — Эверте статум!!! — наполненный злостью до краев крик. Поттера подбрасывает в воздухе и переворачивает, от чего тот с громким стуком падает и ударяется о пол. — Малфой, ты совсем идиот?! — срывающимся голосом вскрикивает Эмма и бросается к Гарри, опускаясь на колени и обеспокоено глядя на него. — Гарри, ты цел? —…Малфой, не думай, что я оставлю это просто так. — шипит гриффиндорец, видя наполненное злостью и презрением лицо Драко. — Да подавись, — отвечает тот, резко разворачивается и уходит, не оглядываясь.

и я не в курсе, что за группы нравятся твоим парням а они не в курсе что их трупы я сложу к твоим ногам.