Приключения русского гитариста в Корее

Эпизод 3. Дом Сан У Утром Сан У разбудил телефонный звонок неугомонного Джи Су. Дождавшись, когда сонный Сан У нащупает телефон и ответит на вызов, друг радостно сообщает, что раздобыл мопед (и когда только успел?). Более того, мопед не нужно возвращать сразу после поездки, а можно пользоваться им аж целую неделю, пока хозяин в отъезде. И Джи Су немедленно едет к Сан У. Разбуженный хозяин дома, зевая, встал и пошел умываться, а потом спустился вниз на кухню ждать Джи Су и думать, чем кормить своего странного гостя. Не отправить ли Джи Су опять за выпечкой, раз тот теперь на мопеде? Данила на трезвонящий телефон даже не отреагировал, а когда, наконец, продрал глаза, гостеприимного хозяина рядом не наблюдалось. Повалявшись пару минут в постели, гость встал и принялся за наведение марафета. За время утренних процедур Сан У в комнате так и не появился. Подумав, что в его отсутствие не очень-то вежливо бродить по всему дому, Джок не стал спускаться вниз, а вышел на крышу и, примостившись у низенького столика, за которым компания сидела вчера вечером, стал терпеливо поджидать появления местного музыканта. И пока он сидит, в голову опять навязчиво лезут мысли о другом мире. «Где же я все-таки нахожусь, и как бы это узнать с учетом, что я ни фига не понимаю окружающих? Вот новости бывают и не только местные, но и мировые. Там не только слова, но и картинки. Если я никуда не проваливался, должен же я там хоть что-нибудь знакомое увидеть. А как дать понять, что я хочу новости посмотреть? Жестами такое не очень-то объяснишь». Так и сидит несчастный потерялец, погруженный в свои думы. Тем временем, на крышу залетел огромный азиатский шершень, крупный даже для своего вида. Сделав круг, он тяжело плюхнулся на стол рядом с рукой парня. Данила вздрогнул и уставился на огромное насекомое. Как человек, постоянно живущий в высоких широтах, с шершнями он не знаком. Ни с обыкновенными, ни, тем более, с азиатскими. Зато от двоюродного дядьки, который живет в Абакане и держит на даче несколько ульев, он слышал, что с пчелами нужно вести себя спокойно. Если не бегать и руками не махать, то и пчелы будут вести себя мирно. А шершень напоминает пчелу или осу. Поэтому Данила не стал вскакивать и отдергивать руку. Вместо этого он замер и старается вообще не шевелиться. Так он и сидит, с любопытством разглядывая шершня. И даже тихонько заговаривает с ним: – Ух ты, какой ты здоровущий! А ты пчел или ты ос? У нас таких не бывает. А в Москве такие бывают? Наверное, тоже не бывают. Только нормальные пчелы и осы. А вообще в нашем мире такие огромные пчелы бывают? – опять возвращается он к мыслям о другом мире. – Наверное, не бывают. Дядя Саша столько про пчел рассказывал, когда у нас гостил, и про всяких их родственников тоже. Женькин батя про рыбу столько не говорит, сколько дядя Саша про пчел. И ни разу не упоминал, что бывают такие здоровенные пчелы, – заключает он грустно. В это время на крыше появляются корейцы. Сан У идет первым и несет поднос с чашками и выпечкой. Обнаружив шершня, он замирает. Идущий сзади Джи Су, наткнувшись на остановившегося приятеля, обходит его, чтобы посмотреть в чем дело. Увидев собеседника Джока, он бледнеет и начинает пятиться назад. Шершень, будто решив подтвердить Даниле, что он вполне себе мирное насекомое, заканчивает исследовать руку парня и с басовитым жужжанием улетает по своим делам. Корейцы отмирают и начинают озираться, стараясь понять, совсем шершень улетел, или где-то рядом и сейчас вернется. Шершня нигде не видно и не слышно. – Фуу. – Сан У ставит на стол поднос и вытирает выступивший на лбу пот. Данила, не подозревающий об опасности недавнего гостя, выныривает из своих раздумий, радостно улыбается аборигенам и кидает вожделеющий взгляд на поднос. Сан У ставит на стол чашки, берет у Джи Су горячий чайник и делает всем кофе. Но обычное спокойствие Сан У дало трещину. Кажется, руки у него чуть-чуть подрагивают. В процессе разливания кофе он с необычной для него экспрессией делится впечатлениями: – Видал? Он его не боялся даже! Вот совсем, ни капли не боялся, нисколечко! Все-таки он не человек!!! Не бывает людей, которые шершней не боятся! Да даже обычных ос боятся. И европейцы тоже боятся! Я однажды родителей с рейса ездил встречать в Пусан и видел как на одну иностранку оса села. Что там было! Она вопила на всю округу! Такой переполох устроила! А тут, ну словно к нему бабочка прилетела. Да некоторые даже бабочек боятся! А он с ним разговаривал! Видел? Правда, разговаривал. На непонятном языке. – Ага, – заговорщицки подтверждает Джи Су, который уже успел перевести дух и отойти от испуга. – А может это даже и не шершень был, а замаскированный робот? Или шершень дрессированный. Он его подчинил и на разведку отправил. Землю изучать. Эпизод 4. Дом Сан У. Похоже, шершень стал судьбоносным. Он окончательно уверил Джока, что тот в чужом мире, а корейцев, в инопланетном происхождении гостя. Если раньше Сан У собирался искать летающую тарелку по принципу «от меня не убудет, если денек прогуляемся», то теперь он подошел к этому делу всерьез и принялся за подготовку эпохальной экспедиции. Первым делом он навел ревизию в холодильнике. Холодильник совсем не пустой, как можно было бы ожидать от самостоятельно живущего семнадцатилетнего подростка. Во-первых, СанУ и сам парень запасливый, во-вторых, приглядывающая за ним подруга матери полагает, что именно в обеспечении бедного мальчика едой и заключается ее пригляд. Особенно это касается пищи домашнего приготовления, чтобы поменьше ел новомодных полуфабрикатов и всякой гадости из доставки. После внимательного исследования холодильника и «пищевого» шкафчика, Сан У вынул снедь и начал формировать походный паек. Не забыл и о термосах с кофе. Потом достал для себя удобную одежду и обувь. После, подняв глаза к потолку, повспоминал как одет предпологаемый звездный пришелец и решил, что его одежда вполне подходит для небольшого путешествия. Только дополнительную легкую куртку прихватить не помешает. Все же еще только весна и в горах, если подует ветер, может быть холодно. Он нашел в своих запасах подходящую куртку-ветровку. Рост и размер у парней практически одинаковый, разве что Данила повыше буквально на пару сантиметров. Не принципиально. После сборов корейцы упаковывают запасы в рюкзаки, рюкзаки в багажники мопедов, а Джока на пассажирское сиденье и экспедиция стартует. «Интересно, сегодня опять будем разные языки слушать?» – думает Данила, цепляясь за Сан У. Мопеды сначала довольно долго едут по немноголюдным улицам, потом мимо редких, но явно богатых домов, потом дома сменяются какими-то хозяйственными постройками невнятного назначения. Спустя какое-то время корейцы останавливаются, недолго совещаются, размахивая руками, и выбирают дорогу совсем уж проселочного вида, правда, с твердым покрытием. С полчаса они едут по дороге, которая ощутимо забирает вверх и заканчивается возле маленькой постройки, напоминающей небольшое кафе где-нибудь в парковой зоне. Похоже, кафе или ресторанчиком она и является, поскольку, при внимательном взгляде, через большие окна можно увидеть типичные для кафе и ресторанов столики. Корейцы спешивают Данилу, спешиваются сами, пристраивают мопеды на стоянку возле домика и явно намыливаются на природу, в лесистые сопки. Отойдя от домика метров на тридцать, перед тем как нырнуть под кроны деревьев, парни останавливаются и выжидающе смотрят на Данилу. Тот в ответ смотрит на них. Не дождавшись от Данилы никаких намеков о том, куда бы он хотел двигаться дальше, или, наоборот, рассмотрев намеки, о которых назначенный человек со звезды и не подозревает, корейцы углубились в лес. Так они и двинулись. Впереди радостно гомонящие местные музыканты, за ними Данила, недоумевающий, с чего бы это им приспичило устроить турпоход. Наверное, гостеприимные хозяева любят проводить время на природе, ведь если вспомнить, где они познакомились, это тоже не под крышей было. А может быть в лесу, в ветхой избушке живет особо продвинутый полиглот, решивший заделаться отшельником? И Данилу ведут к нему? Корейцы периодически оглядываются на Джока, но через некоторое время приходят к выводу, что тот сам не знает где искать свой летающий транспорт. Тогда они решают забраться повыше и посмотреть сверху, не видно ли каких-нибудь признаков падения с неба. Поломанные деревья, например. Ведь если летающая тарелка потерялась, посадка явно была нештатная. Приятели бодро рванули вверх по склону, Данила тоже довольно-таки бодро старается не отставать. Потеряться ему не хочется. Дополнительно набрав еще метров сто-двести высоты, компания вышла из леса на открытый склон, и впереди открылся восхитительный вид на окружающие сопки. Корейцы затормозили и стали пристально вглядываться в пейзаж, пытаясь разглядеть придуманные ими самими признаки падения летающей тарелки. Данила просто смотрит. Так и пошло дальше. Компания то идет по лесу, по едва заметным тропкам, обходя валуны и ныряя под нависающие ветви деревьев, то выходит на склоны и корейцы начинают внимательно обозревать открывающиеся панорамы. После таких просмотров они пытаются что-то выяснить у Данилы, изредка опять изображая самолет. При чем тут самолет, Данила не понимает и уже не уверен в правильности интерпретации этого жеста, поэтому в ответ только пожимает плечами. Корейцы каждый раз разочарованно замолкают и продолжают путешествие. Открытые склоны вновь сменяются лесом и пологими заросшими лощинками, тогда даже сложно поверить, что парни в горах, пусть и не очень высоких. Сколько заняли эти поиски времени? Довольно много. Несколько часов точно. В конце концов Сан У остановился и, выбрав местечко почище и поуютнее, устало опустился на землю. Да, тяжела доля уфолога. Поиск летающей тарелки оказался весьма непростым и энергоемким мероприятием. – Давайте перекусим, – предлагает кореец. Вытащив приготовленную еду, оголодавшие парни набрасываются на нее, попутно обсуждая результаты поисков. – Почему он нам не помогает? – обиженно сопит Джи Су. – Мы для него ищем, стараемся, а он идет сзади и даже не показывает никуда! – Наверное, сам не знает, где искать, – примирительно отвечает Сан У. – Но вообще-то, так мы действительно ничего не найдем. Места тут много, и искать без подсказки можно всю жизнь. – Жалко, я так хотел на летающую тарелку посмотреть, – сокрушается Джи Су. –Знаешь, – говорит уставший Сан У, – поищем еще часик, и пойдем домой. В следующий раз еще поищем. А по хорошему нужно нашего человека со звезды корейскому языку хоть немного обучить. Если бы с ним можно было поговорить по-человечески, все стало бы значительно проще. – Это точно, – соглашается Джи Су. Перекусив и немного отдохнув, компания двигается дальше. Идут в том же порядке. Впереди корейцы, подрастерявшие энтузиазм, сзади плетется Данила и вовсе энтузиазма не имевший. Двигаются они так не очень долго. Под ногой Джока вдруг поехала земля, а потом опора под ним и вовсе пропала, и он полетел… к счастью, не очень далеко. Всего лишь на дно умеренно глубокой ямы, а мог ведь и подальше улететь, горы все-таки. Данила даже вскрикнуть не успел, а зря, потому что корейцы не оглядываясь, и не заметив потери в своих рядах, ушли дальше. Данила, приземлившись на дно ямы, поискал себя в пространстве, собрал в кучку руки, ноги и мысли, удостоверился, что все конечности при нем и даже не переломаны, и стал осматриваться. Яма не выглядит безнадежной ловушкой, но чтобы выбраться из нее нужно постараться. Он попробовал покричать. Сначала не очень громко, потом погромче, а потом во всю глотку. Нет ответа. Новые приятели не торопятся ему на выручку. Даниле захотелось заплакать. Ну что за жизнь! И так оказался незнамо где, а теперь еще и это. И рука заболела. Оказывается, приземляясь на дно ямы, он рассадил ее о какой-то сук. Все один к одному. Данила не стал плакать, вместо этого он глубоко вздохнул и озаботился своим спасением. Стены у ямы крутые, но не вертикальные. Край буквально на ладонь выше вытянутой вверх руки. Был бы это городской колодец, с четкими и твердыми краями, можно было бы слегка подпрыгнуть, зацепиться и вылезти. Физической подготовки Даниле бы для этого хватило. Но у ямы края земляные, покатые и непрочные, ухватиться не за что. Данила нашел место, которое казалось не таким крутым, и попробовал выбраться. Почва под кроссовками посыпалась, нога поехала вниз, а камень, за который он попытался ухватиться, вывернулся из земли и упал на дно ямы вместе с парнем. Данила приземлился на пятую точку и поморщился. И торчащие из земли корни, за которые он попытался удержаться второй рукой, тоже не помогли. Слишком тонкие и слабые. Данила встал и обошел яму по кругу еще раз, внимательно осматриваясь. В одном месте обнаружился более толстый и крепкий корень, вполне годный на роль ступеньки. Но невысоко, нужна еще ступень. Вздохнув, Данила поднял со дна ямы обидевший его сук. Сук оказался вполне крепким и не очень длинным. Парень попытался проковырять этим суком ступеньку. Ступенька не получилась, земля слишком рыхлая и непрочная. «В крайнем случае буду делать подкоп, срою склон до пологого состояния, хотя это долго очень», – решил ямо-попаданец. Воткнуть сук в склон поглубже, чтобы он сам стал ступенькой, тоже не удалось. Сук хоть и рассадил Даниле руку, все же недостаточно острый, а в земле полно некрупных камней, они мешают вбить сук в склон ямы, несмотря на привлечение тех же камней в качестве орудия для забивания. Данила попробовал и так и эдак и в конце концов удалось вдавить сук в рыхлую землю плашмя и зацепить его за мелкие корни. Данила понадеялся, что когда его вес с помощью палки распределится сразу на несколько корней, они все же выдержат нагрузку, и сделал еще одну попытку выбраться из ямы. Встав одной ногой на низкий, крепкий корень, а другой на самодельную хлипкую ступеньку он попытался оттолкнуться и, не особо налегая на вторую ногу подняться наверх. В результате голова поднялась над краем ямы, а руки горизонтально распластались по земле. Правда лицо при этом уткнулось в куст какой-то травы, похожей на папоротник, но это уже мелочи. Стараясь не дышать, чтобы не потерять ненадежную устойчивость и не съехать вниз, он постепенно выбрался из ловушки и растянулся рядом. Сверху яму и не видно особо, высокая трава маскирует. Данила огляделся. Никаких следов гостеприимных местных музыкантов. «Ну вот, – огорченно хмыкнул парень, – завели в лес и бросили. Как будто нерадивые хозяева, которые сначала подобрали котенка, а потом решили от него избавиться. А я этот самый котенок и есть. И ведь раньше я хотя бы с вещами был. А теперь ни вещей, ни документов. И гитара у СанУ дома осталась». Впрочем, на новых знакомых он особо не обижался. Уверен был, что все это не со зла, и надеялся, что их можно будет отыскать. Ещё раз оглядевшись, чтобы вспомнить, откуда и куда они двигались, Джок пошел в прежнем направлении, надеясь догнать своих знакомцев. Эпизод 5. В горах. Эти самые знакомцы обнаружили исчезновение Джока минут через пять после его падения. Заметив, что пришельца нет с ними, они пошли обратно, но, к сожалению, маршрут они выдержали не очень точно и прошли в стороне от ямы. Пройдя назад довольно далеко и не найдя Данилы, начинающие уфологи стали совещаться. – Куда это он делся? – Нашел свою летающую тарелку, а нам не сказал? Может, не захотел ее показывать? – А вещи, а гитара? Или он себе еще такие же сделать может? Три Д принтером? – А может он в тарелке возьмет или сделает что-то ему нужное, и к нам вернется? – Эх, нужно было с ним сначала пообщаться подольше, а потом уже тарелку искать. Я еще хочу послушать, как он на гитаре играет. – А может он вовсе тарелку не нашел, а потерялся снова? Версии можно строить бесконечно, ответ получить не у кого. На всякий случай решили еще поискать человека со звезды. Так у них совесть будет спокойнее. Поиски ни к чему не привели, хотя ходили по лесу парни долго. Вечером, когда солнце опустилось ближе к горизонту, а сумерки стали грозиться выползти из густых зарослей и окутать весь лес, Сан У и Джи Су, так и не найдя ни своего звездного человека, ни его летающей тарелки, стали возвращаться к стоянке, на которой оставили мопеды. Эпизод 6. В горах. А Джок в это время сидит на очередном склоне и любуется пейзажем. Мысли его мечутся от полного уныния к относительному оптимизму и обратно. «Красивый мир, здесь тоже можно жить, – уговаривает он сам себя, чтобы приободриться. – Было бы гораздо хуже, попади я в пустыню, например. Сдох бы уже. Или в мир постапокалипсиса. Не лучше. А так, выживу. Может, со временем и домой вернусь». Потом мрачнеет: «Что я без ребят стану делать? Вот выйду к людям, грязный, без вещей и документов, объясниться не могу. Меня же в психушку сдадут! (Хе-хе, не знает Джок, что в Корее сдадут в психушку, только если медицинские счета будет кому оплачивать). Не все же такие отзывчивые, как Джису и Сану. Или не в психушку. Что я об этом мире знаю? Может, здесь таких как я на рудники какие-нибудь отправлять принято. И хорошо, если рудники не урановые». Впрочем, загнуться в лесу от холода и голода не лучше, поэтому в итоге решил Данила идти вниз в сторону моря, чтобы выйти к людям. Только вот раньше это нужно было делать. А он ходил кругами, надеясь отыскать своих знакомых, до вечера, а теперь уже начало темнеть и темнеть быстро. Через некоторое время Данила обнаружил, что под ногами почти ничего не видно, и куда идти непонятно. «Ну вот, – совсем загрустил парень, – мне тут что, ночевать? Если в темноте шарахаться, опять куда-нибудь провалюсь. Эх! Был бы я зверем, волком, например, я бы и в темноте смог сориентироваться. А мог бы и поспать, свернулся бы клубком и все дела». В ответ на эту сентенцию в уме возникла мысль, резкая и ясная, будто кто произнес ее прямо в голове: «Вокруг посмотри, неумеха!». Данила от неожиданности встал как вкопанный и принялся озираться. Как выяснилось, не зря, потому как почти сразу увидел таинственно подмигивающий огонек, просвечивающий сквозь деревья. Раньше, глядя больше под ноги, он его не замечал. Путеводный огонек, через некоторое количество цеплючих кустов и кочек, норовящих подставить подножку, вывел вынужденного путешественника к одинокому зданию с большими освещенными окнами. Данила поначалу почувствовал невероятное облегчение, а потом опять задумался как же он будет объясняться с людьми, что о нем подумают, и куда его в результате отправят. Глубоко вздохнув, он открыл входную дверь.