Приключения русского гитариста в Корее

Серия 4. Лесенка в небо. Третий не лишний.

Эпизод 1. Кафе в горах. Разочарованные корейцы, перед тем как оседлать свои мопеды, решили зайти в кафе, возле которого оставили свой транспорт, попить кофе и передохнуть. Дверь, звякнув колокольчиком, приветливо пропустила уставших ребят в помещение, пропахшее черным напитком. Внутри безлюдно. Только в темном углу сидит одинокая, немного странная худая женщина и пьет из высокого стакана. Джи Су заглянул за пустую стойку, крикнул: «Эгей», но никто не отозвался. Может хозяин отошел куда? Притомившиеся парни решают присесть за столик и подождать немного. Некоторое время они отрешенно и молча сидят, вытянув ноги и откинувшись на спинки стульев. На улице стремительно темнеет. Когда окна стали совсем черными, женщина в углу поднимается и идет к ним. – Могу вам погадать, молодые люди, – обращается она без предисловий. Теперь становится понятным в чем ее странность. Женщина одета современно и даже стильно, но, тем не менее, в ее одежде угадываются атрибуты шаманки. Как будто новомодный дизайнер одежды насмотрелся на шаманов и решил поэкспериментировать с элементами их одежды на очередном показе высокой моды. Причем с моделями у этого дизайнера явная напряженка, поэтому все свои придумки он запихнул на одежду для одного человека. – Простите, аджума*11, у нас нет денег для гадания, – отнекиваются молодые люди. – А я не возьму дорого, хубе*12, – щурит глаза женщина, – достаточно в этом кафе купить две, нет, три чашки кофе и печенья к нему. Это и будет ваша плата за гадание. Кофе ребята и так хотели выпить. Но зачем им третья чашка? – А может две чашки, а вместо третьей печенья побольше? – строит Джи Су умильное лицо и включает свое обаяние. Но коронный приемчик Джи Су не сработал. – Три чашки кофе, – уверенно отвечает женщина. Слишком настойчивые возражения взрослой женщине со стороны молодых ребят – это не в корейских обычаях. А лишняя чашка кофе – сущий пустяк. Поэтому парни кивают, соглашаясь. Женщина присаживается к ним за столик и негромко говорит в пространство: – Три чашки кофе, пожалуйста. Как по волшебству, за стойкой возникает парень в фартуке и отвечает: – Сейчас сделаю. – Ровно через девять дней у вас запланировано важное событие, – негромким голосом начинает шаманка, обойдясь без приличествующих гаданию ритуалов. Духи любят эту цифру. Вчера они не увидели бы в подробностях все, что связано с этим событием, и что из этого выйдет. И завтра не увидят, но сейчас они видят все очень отчетливо. Так хорошо, что им не терпится поделиться. Парни рассеяно слушают, их не очень интересует гадание, больше заботит обещанный кофе. – Через девять дней вы хотите встать на первую ступеньку лестницы, ведущей в небо, – продолжает гадалка. Сан У, до сих пор меланхолично глядящий в пространство, вдруг начинает лихорадочно рыться в карманах и достает смартфон, торопливо включает его и пару раз что-то нажимает на экране. Затем толкает локтем Джи Су и показывает ему телефон. На экране открыт календарь. Сан У подводит палец к дате через девять дней. Это число объявлено как дата регистрации и прослушивания на конкурс-шоу агентства NEKA ENTERTAINMENT в их родной провинции. Да, да. Друзья решили участвовать в этом конкурсе, как только о нем узнали. Они в любом случае собирались попробовать пройти прослушивание в какое-нибудь агентство, и, возможно, не одно, а тут такой шанс. А кто сказал, что конкурс не похож на лесенку? Ведь в нем будет много заданий-ступеней. И какого-то счастливчика или счастливчиков эта лесенка действительно приведет на небо – поможет стать звездой. Равнодушие с парней как ветром сдуло. Как она узнала? Она действительно может видеть скрытое? Теперь они уставились на гадалку со всем вниманием. Та, усмехнувшись, продолжает: – Так вот. Сразу вы с этой лесенки не упадете, но и высоко не подниметесь, остановитесь на середине. А там, то ли застрянете, то ли спуститесь вниз. Тут духам плохо понятно. Но выше уже не подниметесь, это точно. Гадалка молчит некоторое время, глядя как разочарованно вытягиваются лица парней. Потом продолжает: – Но события могут и по-другому повернуться. Скоро, совсем скоро в это кафе придет человек. Он уже сюда идет. Ведут его, хотя он и не замечает этого. Странный человек. Сам странный и, к тому же здесь, в этой земле у него нет дома. Странник. И духи на него реагируют не так как на прочих. Волнуются. Вы можете встать на первую ступень лестницы вместе с ним. И дальше подниматься тоже вместе с ним. Если вы ступите на первую ступень лестницы в небо вместе с ним, то при должном упорстве и старании вы сможете подняться на самый верх. Все трое. Но его нужно уговорить встать на первую ступеньку вместе с вами. Без вас он пройдет мимо этой лесенки, даже ее не заметив. Сначала уговорить встать на первую ступень, потом помочь удержаться. Позже он обретет устойчивость и сам станет поддерживать вас на ступенях и подталкивать вверх. А еще через него вы найдете прочих, тех кто вам нужен. Парни переглядываются. Первая ступенька – это прослушивание? И как, интересно, они смогут убедить совершенно незнакомого человека, да еще и странного, чтобы он шел на прослушивание вместе с ними? – Аджума, а Вы ему то же самое скажете? – осторожно спрашивает Сан У. Нет, – усмехается аджума. – Разговаривать с ним – это ваше дело. Но вот еще одно я вам скажу. Больно уж духам хочется, чтобы я это сказала. Иногда этому человеку станет помогать волк. Не спрашивайте, как волк может помочь подняться по лесенке в небо, не знаю. Но если вы шагнете на лесенку в небо вместе, принимайте помощь волка. Каждый раз, как примете помощь волка, переступите через ступеньку, а то и через две. Женщина замолчала. Парни тоже молчат. Переваривают информацию. И в этот момент звякает дверной колокольчик, дверь приоткрывается и в помещение, настороженно озираясь, входит грязный и несчастный Данила. Толстовка, брюки и даже волосы испачканы в земле. Один рукав толстовки порван и сквозь прореху виднеется крупная ссадина. Войдя, он нерешительно топчется на месте и щурится на свету. На улице-то уже темень! – Джок! – кидается к нему Джи Су, забыв обо всем. – Ты не улетел, ты решил остаться! Кажется, он сейчас запрыгает вокруг Данилы, как щенок вокруг вернувшегося домой хозяина. Джок расцветает и радостно улыбается ему в ответ. Нашлись такие родные местные музыканты! Счастье-то какое! Сан У, в отличие от Джи Су молчит, только переводит взгляд с Джока на гадалку и обратно, и снова на гадалку, и снова на Джока. – Вот и третья чашка кофе пригодилась, – удовлетворенно говорит гадалка, встает и уходит. Не возвращается за столик, а заходит за стойку и исчезает где-то в глубине служебного помещения. Вместо нее выходит давешний парень, приносит на подносе три чашки кофе, печенье и аптечку. – С вас 9 тысяч вон, – говорит он. Джи Су как раз привел Джока к столику, радостно тараторя на ходу всякую чушь. Подойдя к столику, он смотрит на стул, за которым только что сидела аджума и резко затыкается, как будто на стенку наткнулся. До него, наконец, тоже доходит, о ком говорила гадалка. Впрочем, долго молчать Джи Су не умеет: – Это с ним мы должны на прослушивание идти, что ли? – спрашивает он у Сан У. – Похоже на то, – отвечает друг, доставая из аптечки ватный диск и закатывая Даниле рукав. – Ну, поет он и правда классно, но разве пришельцам можно в конкурсе участвовать? И как мы его уговаривать станем, если объясняемся только жестами? – продолжает сыпать вопросами Джи Су, пока Сан У обрабатывает ссадину на руке Данилы. Сан У заканчивает с ссадиной, заклеивает ее пластырем и задумчиво смотрит на грязный рукав с прорехой. Потом, видимо, решив, что с остальными проблемами разберется дома, переключает внимание на Джи Су. – Не знаю, как мы ему объясним про конкурс. Потом подумаем, время есть еще. А то, что он пришелец на нем не написано. А вот что я предлагаю сделать прямо сейчас, так это доплатить гадалке, сколько попросит, и спросить, зачем он вообще здесь и что ему нужно. И вообще все, что она может про него рассказать, даже если это будет похоже на бред, как это часто в гаданиях бывает. – Давай, я в доле, – немедленно соглашается Джи Су. Сан У идет к стойке и спрашивает у размышляющего о чем-то своем парня в фартуке: – А где гадалка, можно ей еще гадание заказать? – Гадалка? Какая гадалка? – недоумевает местный работник. – А, вы, наверное, о хозяйке, ее принимают иногда за гадалку. Так она ушла. Она вообще редко в кафе бывает. Здесь управляющий всем распоряжается. А она изредка появляется и всегда без предупреждения. Иногда просто посидит, иногда с клиентами поговорит, гадает им иногда. Да, бывает такое. Иногда с нами беседует, спрашивает как дела в кафе и у нас самих. А потом уходит. Вы кофе попили? Можно чашки забирать? Может, еще хотите? – Да мы этот еще не выпили, – отвечает Сан У и возвращается к столику. Дальше корейцы не столько сами пьют кофе, сколько поят Джока, ну прямо как заботливые родители свое чадо, и отчаливают домой. Эпизод 2. Дом Сан У. Ночью Даниле, взбудораженному падением в яму, потерей местных музыкантов и воссоединением с ними, опять приснился давешний колдун-шаман с волчьими зубами. Колдун опять скалит свои приметные зубки, на этот раз не угрожающе, а презрительно. – Что нюни распустил? Тоже мне мужчина! Плакать ему хочется! Потерялась деточка! В темноте он не видит ничего, – брезгливо тянет он, а потом рявкает: – Разговаривать учись! Проснувшись от этого рявка, Данила садится на своем лежбище, скрестив ноги, и задумывается. А ведь колдун из сна прав. Раз тут никто не разговаривает ни на русском, ни на английском, нужно осваивать местный язык. Куда бы он ни попал, знание языка, хотя бы самое поверхностное, уже облегчит ему жизнь, а, возможно, поможет разобраться в ситуации и вернуться домой. «Все, начинаю учить здешний язык», – решает парень и ему, удивительное дело, сразу становиться легче на душе. Оказывается для того, чтобы проблема не давила на психику, иногда бывает достаточно перестать себя жалеть, смириться с существованием этой самой проблемы и начать искать пути решения, пусть даже такие небыстрые, как изучение языка. Он оглядывается и смотрит на стол Сан У, на котором лежат неубранные учебники и тетради. «Нужно попросить пустую тетрадь, словарик составить и учить. Не откажутся же местные ребята сказать мне названия предметов всяких, а потом можно будет перейти к чему-то более сложному», – думает он. Нужно сказать, что изучение языка методом погружения действительно великая вещь. За те три дня, что Данила провел в компании местных жителей, разговор уже перестал слышаться невнятным звуковым потоком, в нем стали угадываться слова и фразы. Многие, часто повторяющиеся звукосочетания уже кажутся знакомыми, а для некоторых слов вроде как даже угадывается смысл. Тем временем корейцы, сидя внизу, на кухне, обсуждают Джока. До сих пор великолепный гитарист то ли иностранного, то ли инопланетного происхождения просто вызывал любопытство и заинтересованность. Теперь, после впечатлившего ребят гадания таинственной хозяйки кафе, у них на Джока появились планы. Нет, не так. ПЛАНЫ! И они обдумывают, как бы эти планы претворить в жизнь. – Как мы Джока на конкурс запишем? Он ведь для корейцев, – возвращается к вопросу происхождения пришельца Джи Су. – Конкурс не только для корейцев. Нет там такого условия. Про гражданство вообще ни слова. Но ты что думаешь, мы вот так всем объявим, что у нас тут человек со звезды? Нам никто не поверит. Причем, не поверят, но заинтересуются, и в покое не оставят. И накроется после этого наше совместное восхождение по лесенке в небо. – О, значит, никому не скажем! А документы? Может он своим три Д принтингом не только гитару, но и документы сделать может? А как мы ему это объясним? – На первом этапе документы не нужны. Чем ты смотрел? Вместе же условия конкурса читали! В первом туре можно назваться псевдонимом и не предъявлять никаких документов. Это для того, чтобы желающие могли инкогнито участвовать. Вот во втором туре, кто до него дойдет, с тех уже документы спросят. На втором туре контракт подписать придется, а без контракта никак. Правда, агентство обещает и в этом случае настоящие имена огласке не предавать, если кто не хочет. Вот если пройдем на второй тур, тогда и станем думать про документы. Или на середине первого тура думать начнем, если поймем, что у нас есть шанс, – внимательный Сан У помнит, что гадалка говорила не только об участии странного человека, но еще и о должном старании. Они, конечно, постараются. Но на конкурсе и прочие участники прохлаждаться вряд ли станут. Вдруг их с Джи Су старание окажется недостаточным? – Так значит можно вот так просто прийти на прослушивание и все? Никаких препятствий? – не верит такому счастью Джи Су. – Нет, не «так просто» и не «все». Мы знаем, как он поет. Внешность у него тоже нам известна. Вполне подходящая. Но если ты помнишь, там еще танцевать нужно. Неужто забыл, ведь именно ты у нас главный танцор? – О, точно. А вдруг никак не умеет? – снова беспокоится Джи Су. – Вот и нужно выяснить. А еще языку его нужно учить. Хоть чуть-чуть. Мы об этом вчера уже говорили. Сан У собирает на завтрак рис с ким-чи, потом, подумав, прихватывает ложку и идет наверх, кормить своего звездного человека, или свой пропуск на звездное небо, это как посмотреть. Наверху Данила встречает ребят пантомимой, в которой просит пустую тетрадь. Сан У, после внимательного просмотра пантомимы выдает требуемое. А ручка у Джока своя есть. В кармане рюкзака. В поисках ручки рука натыкается на металлическую волчью голову, и Джок мимоходом поглаживает ее, вспоминая своих далеких друзей. «Ничего, прорвемся», – думает он. Металлическая вещичка в ответ холодит руку. За едой корейцы обсуждают, где проводить тестирование танцевальных способностей пришельца и как ему это объяснить. Дом родителей Сан У нельзя назвать тесным, но все же он не настолько большой, чтобы устраивать танцы. Некоторые танцевальные па вполне можно и в гостиной изобразить, но увлекшись, можно снести что-нибудь нужное и полезное. После некоторых размышлений ребята решают договориться о посещении школьного танцевального класса. Обычно их туда пускают. Заодно и сами потренируются, а то что-то они расслабились, занимаясь проблемами пришлого гитариста. А про старание гадалка не зря упоминала. После еды корейцы приступают к выполнению намеченного плана, а Данила приступает к выполнению своего. Он раскрывает добытую тетрадь и решает для начала записать те слова, значение которых он вроде бы понял за последние дни. Почесав нос пишущей ручкой, он начинает делать записи. Рамен – местные макароны, (только вместо кетчупа дают их с таким соусом, что прямо вырви глаз. Впрочем, тут все такое). Кимчи*13– вообще не понял что это, какая то острая хрень с запахом рыбы, но я ее уже опознаю, короче кимчи оно и есть кимчи. Хён – друган, (может и не друган, но что-то вроде того) Аджума. – тетечка, которая в кафе еду дает, (не только в кафе). Это он вспомнил, как к Сан У приходила женщина и затарила холодильник, а он ее тоже «аджума» называл. Ложись уже (по-корейски русскими буквами) – давай спать. Петь (по-корейски русскими буквами) – петь. Гитара (по-корейски русскими буквами) – гитара. Вот что значит музыкант, тут все безошибочно. Кофе – кофе. Запас опознанных слов быстро иссяк. Джок повспоминал еще, но больше ни в чем не был уверен. Некоторое время парень поразмышлял, стоит ли поприставать к аборигенам по поводу новых терминов, или подождать пока те освободятся и сами на контакт выйдут. Решил сходить посмотреть, чем те заняты. Если покажется, что чем-то не слишком важным – поспрашивает. Пополнить словарный запас ему не удалось. Сан У как раз договорился о посещении танцевального класса, и выяснилось, что идти нужно прямо сейчас, потому как потом класс будет занят. Так что Джока незамедлительно взяли в оборот и стали собирать на выход. Вчера, отмывшись от земли, в которой он умазался в памятной яме, парень переоделся в новую футболку и брюки, которые нашлись в рюкзаке. А вот замены толстовке, которую пока еще не отстирали, не было, так что Сан У пришлось доставать легкую куртку, приготовленную для поисков летающей тарелки. Экипировав Данилу, корейцы взяли его на буксир и рванули в школу. Эпизод 3. Школа, Танцевальный зал. Когда корейцы привели Джока в танцевальный класс, россиянин даже разулыбался, до того этот зал напомнил ему тот, в котором он привык заниматься. Окна, конечно, побольше, в Тайганске климат бы не позволил такие окна иметь, и потолки, пожалуй, чуть повыше, а так, ну один в один. Такая же планировка и размеры, такие же зеркала. И даже стены отделаны похожими панелями. Сан У указывает рукой на Джока, на центр танцевального класса и изображает некое подобие танца. Проще говоря, пытается дать понять Даниле, что они просят его станцевать. Джи Су тем временем включает проигрыватель. «Танцев хотите? Ну щас будут вам танцы!» – ехидно думает Данила, которого раззадорила знакомая обстановка. Он наскоро сделал под звучащую музыку несколько разминочных упражнений, чтобы не потянуть связки. Много не обязательно, они сюда почти бежали, да еще и в горку, считай, разогрелись уже. Потом жестами просит выключить проигрыватель. Музыка хорошая, конечно, быстрая и ритмичная, для танцев самое оно. Но Данила привык выступать под другую. Корейцы удивились, но музыку выключили. Данила тихонько, себе под нос затягивает мотив русской плясовой, настраиваясь. Бубнит так с полминуты, похлопывая себя в такт по бедру. Убедившись, что нужный ритм уверенно зазвучала в голове, делает по залу танцевальный проход, пока несложный. Потом, искоса взглянув на внимающих корейцев, с задорными выкриками «Ээх!» прошелся вприсядку, крутанулся, выполнил парочку прыжков, которые дома, в танцевальной студии считались коронками Данилы. Опять танцевальным шагом прошелся по залу не заморачиваясь сложными элементами, чтобы передохнуть, и напоследок выдал соло, которое репетировал последние два месяца. Это соло, встроенное в общий танец, должно было служить кульминацией не только танца, но и всей танцевальной программы, которую они готовили для традиционного летного турне по северным селам. Соло содержит и классические элементы разухабистого русского танца, и некоторые движения нижнего брейк-данса, стилизованные под народные, и выглядит все это вместе очень эффектно. Данила прекрасно это знает, так как пока они вместе с преподавательницей сочиняли и репетировали это соло, она неоднократно записывала видеоролики, чтобы Данила мог взглянуть на то, что получается со стороны. В заключение Данила встает в горделивую позу, обводит надменным взором гипотетический зрительный зал и останавливает взгляд на зрителях реальных: «Ну, что, съели?» Аборигены, похоже, подавились. Они таращатся на него, открыв рты, и молчат. Долго молчат. На самом деле корейцев обуревают противоречивые чувства, не сколько восхищение, сколько недоумение. С одной стороны, тестирование танцевальных способностей Джока явно закончилось со знаком плюс. Но вот стиль … ммм... – Как думаешь, подойдет это для конкурса в NEKA ENTERTAINMENT? – помолчав с сомнением спрашивает Джи Су, привыкший во всем полагаться на друга. – Не знаю, – признается всегда все знающий Сан У. Эх, знал бы Данила, к чему приведет его выступление! Нет, сначала все было хорошо. Местные парни, постояв и переварив впечатления от танца Данилы, и сами приступили к тренировкам. Они скинули с себя куртки, остались в футболках и брюках свободного кроя, вновь включили музыку и начали разминку. Данила с удовольствием к ним присоединился, тело уже скучало без привычной нагрузки. Когда корейцы стали отрабатывать танцевальные движения, пристроился сзади и попробовал повторить. Кое-что ему было даже знакомо. Дело в том, что Тайганску повезло не только с Пал Палычем. Преподавательница, ведущая народные танцы, Анна Германовна, тоже была очень хорошим педагогом и большим энтузиастом своего дела. Она детей учила не только вприсядку танцевать или с бубном прыгать (что на самом деле очень непросто, попробуйте, если не верите, или спросите профессиональных танцоров). Она давала детям и основы классического танца, пусть и самые азы, и бального и современного. Элементы современного танца старшие ученики, среди которых Данила считался лучшим, часто вплетали в народный танец, для разнообразия. Конечно в том случае, если это не были специализированные конкурсы, на которых требовалась аутентичность. Не только Данила поразил корейцев. Данилу удивил Джи Су. Неугомонный и оптимистичный парень и в танце был подвижным как ртуть. А кроме того в нем проявилась грация, незаметная доселе в обычной жизни, грация, присущая скорее крупным кошкам, чем людям. Он перетекал из позы в позу, скользил от шага к шагу, и даже самые простые движения превращались в завораживающее зрелище. Научиться так двигаться невозможно. С этим можно только родиться. Данила следил за ним с восторгом и даже некоторой завистью. Тренировка не была слишком долгой, поскольку в зал их пустили на ограниченное время. А вот когда компания из корейцев и Данилы направилась было домой, тут то это и произошло. В голову Сан У, внезапно, как удар молнии, пришла абсолютно гениальная идея. Он даже остановился посреди улицы. – Знаешь что, – задумчиво сказал он удивленно обернувшемуся Джи Су, – в условиях конкурса написано, что на прослушивании отсекут только тех, кто совсем ничего не умеет, а дальше будут судить зрители. Вот давай зрителей и спрашивать, нравится им танец Джока или нет! – Как это, где же мы зрителей возьмем, по интернету что ли? Так конкурс же еще не начался, зрители пока еще и не зрители даже. – Не тупи, конкурс будут смотреть наши соседи и знакомые. Написано же: судят жители тех регионов, откуда конкурсанты. Поспрашиваем знакомых, кто собирается конкурс смотреть и голосовать, и покажем им Джока. Если им понравится, то и другим зрителям тоже понравится. А не понравится, тогда подумаем, как скорректировать. – О! Здорово придумал. Пойдем к Ли Ми Ран. Она точно конкурс смотреть собиралась. – А ты откуда знаешь? Позавчера успел спросить, что ли? – Нет, я раньше интересовался, – равнодушным голосом отвечает Джи Су. Подозрительно равнодушным. А потом вдруг смущается и, кажется, слегка краснеет. Разворачивается и идет вперед, явно для того что бы замять тему. Сан У тоже двинулся вперед, с удивлением глядя на друга. Нет, он не тому удивился, что того интересуют планы какой-то девочки. Это дело такое, житейское. Он просто не помнит, что бы когда-нибудь видел смущающегося Джи Су. Зрелище оказалось забавным.