Веришь?

Ох уж эти гендерные праздники! Выступать нам придётся перед всей школой. Кэнди, словно всё происходящее было само собой разумеющимся, заставила меня выучить, о боже, стих про Тёрнера. Ну и пусть. Кому-то нужно его рассказать, так пусть это буду я, ведь сильнее опозориться уже не получится. — Нафига меня вписали в этот дурацкий стишок?! Я вообще не хотел там быть, нахрена? Какой урод это придумал? — Майкл закатил глаза, выпячивая грудь колесом. Всё это происходило уже после поздравлений, что конечно обсуждалось в кругу друзей-недоумков. — Это мой папа… — Кэнди, услышав это, не удержалась от обиды, и заплакала. Мистер Нельсон несколько ночей подряд сочинял стихи для этих оболтусов, и вот какой монетой они расплачиваются. — Извинись перед ней! — снова миссис Бейкер оказалась на страже своих подопечных. — Не буду! — заявил, задрав нос. — Миссис Бейкер, это бесполезно, — у меня вдруг прорезался голос, это заговорила обида. Все мигом затихли, а Тёрнер уставился на меня. — В жизни он просил прощение только три раза... — все вслушиваются. Он опешил. — У матери, у отца и… — тихо-тихо добавил: — у тебя. — Да? А мне говорил, что один раз у матери. А два у меня, — играла на публику, запнув страх куда-то под лавочку. — Ну, да, два у тебя… — согласился, опустив голову. Разумные люди стали тихонько выходить из круга, оставляя нас разобраться. — Майкл! Возьми свои слова обратно! — причитала Бейкер, придерживая всё ещё рыдающую Кэнди за плечи. — Только на это он и способен, — я отвернулась от него. Больше не могла и не хотела видеть… — Замолчи, — сквозь зубы, сжимая кулаки. — Затыкать ты будешь кого угодно, но не меня! — БОЖЕ! как трясутся поджилки... Я гордо вздираю голову и смотрю прямо ему в глаза. И Тёрнер... Сам Тёрнер отводит взгляд! Майкл подходит, протягивая руку к ремешку моего рюкзака, словно хочет что-то поправить, а я с размаху влепляю ему пощёчину, заглядывая в распахнувшиеся в удивлении глаза хулигана. Я вижу, что что-то в его взгляде навсегда изменилось, и гордо разворачиваясь на каблуках, иду прочь, слыша в спину свист одобрения. Смс от Кэнди: Вот теперь кажется, он влюбился. А мне уже всё равно. Или всё-таки нет?       На следующий день. — Я провожу тебя? — ответа не получил, но поплёлся следом. Чёртовы кроссовки, зачем я их надела в тот день? На улицах Сентфора гололедица, будьте осторожны... Поскользнулась. Подхватил. Усмехнулся. Пошёл провожать, придерживая за талию. — Так бы сразу, — на дорожке, ведущей к дому, Тёрнер заговорил, будто на этот раз он сам набирался смелости. — Вот теперь видно, что ты — моя девчонка. И знаешь, Сара, хочу тебе кое-что предложить... — Опять начнёшь в любви клясться, а потом заберёшь слова обратно? Я смотрела, как он краснеет и взъерошивает каштановые волосы, смущённо отводя взгляд. — Это был спор, малышка. Извини. Больше я так не буду... А теперь, когда ты показала зубки, давай уже встречаться, а? Майкл дотронулся до моей руки, а я поняла, что именно сейчас он искренен, и что отстояв себя, я смогла завоевать внимание этого хулигана. А дальше? Да вы и так знаете, что было дальше. Ты — моя женщина. Мы с тобой до конца.