«Linm»

вот и очередной, навязчивый, но привычный тест, который студенты постоянно сдают, в начале и после каждой четверти учебного года. кажется, что многие эти вопросы, что там встречаются, юноша выучил наизусть ещё с детства, а некоторые - повторяет каждый день у себя в голове. только, удивительно, как ещё не началась паранойя от постоянных подобных мыслей. хотя, ответ уже давно ясен. размеренным шагом, с руками в карманах и смотря лишь под ноги, он направляется по коридору в специальный кабинет, что заполнен лишь белым цветом и зеркалами. при входе, кто впервые туда войдет, всё же будет некомфортно, но ему - нет. это привычное дело. лишь переступая порог, зрачки сжимаются от ярко-белых стен, мебели, освещения и людей в белых одеждах. почти каждый раз в его голове проскальзывала мысль, что они и вправду считают, облачая всё в белое чуть ли не до безобразного, они приближаются к чистоте, незапятнанности, невинности, добродетели? увы, только он это и понимал. аккуратно входя в специальное окно, где находился только резной стол, который был сделан из массива дерева и выкрашен в белую краску, но поверх лежала плита из белого мрамора, что отражала блики и свет. напротив находился такого же цвета стул с нешироким сидением и высокой спинкой, а на крайне устойчивых толстых ножках были изображены лебеди. вместо стен же были только большого размера зеркала и между ними даже не было видно стыков, будто ты находишься в одном пространстве. садясь за стол, перед ним был только лист небольшого формата с вопросами и тонкая, изящная ручка-перо с черными чернилами. но лишь подняв свой взор с теста, градусов на девяносто, можешь увидеть только себя самого. один на один. те, кто имел меньший иммунитет к подобному - очень нервничали, когда проходили тест. это выдавали специальные устройства, что прикрепляют на входе. сначала виски и запястья смазывают особым раствором, что улучшают передачу пульса и напряжения в небольшие белые коробочки, размером с циферблат наручных часов. они нужны для того, чтобы считывать информацию, когда проходит сама процедура ответов на вопросы. если будут какие-то отклонения - вызовут на беседу. в конце, будто намертво их устанавливают на обработаные места и тогда можно продолжать работу. тест имел анонимность и что-то прочее, кроме произвольных ответов под определенными пунктами он не располагал. но более того, спустя некоторое время молодой человек понял, что никакой анонимности, впрочем, не имеет здесь места. только как кто-то заходит в окно прохождения, в специальной системе нужный работник указывает время, а считывающие устройства засекают любое твоё отклонение чувств от нужного спокойствия. перед тем, как начать отвечать на вопросы, парень часто смотрел напротив себя в зеркало. в этот момент его лицо казалось необыкновенно твердым и сосредоточенным, с проницающим взглядом сквозь себя и будто его разум находился совершенно глубоко внутри него самого. тогда он был похож больше не на студента, выполняющего систематическое задание, а на исследователя, погруженного в собственные мысли. оторвавшись от внутреннего своего погружения и медленно опустив взгляд на листок, первый вопрос гласил так: « – влюблялись ли Вы после прохождения последнего теста? » казалось бы, как и многие студенты этого университета, можно было ответить, не задумываясь - отказом. но он был не из таких резвых умов. руки его лежали безжизненно перед пустым взором, а глаза его были неподвижны, снова окунаясь в небытие. сознание старалось вспомнить любое происшествие, случившегося с ним за последний срок, но ничего фатально сумасбродного его деятельность не порождала. оторвавшись от размышлений, его камнеподобный, холодный силуэт двинулся и коротко написал свой ответ, как и на другие несколько. последний же вопрос был извечен и не менялся с самого начала его создания: « – влюблялись ли Вы в своей жизни? » юноша всегда писал один и тот же ответ. сухое, безжалостное - " никогда ". после заключения и сдачи теста, у студентов было свободно некоторое время перед встречей новых поступивших, в ознаменование начавшегося учебного года. большинство ребят в это время находятся в библиотеке или в специально оборудованных кабинетах разной направленности. парень же выбрал первое. только вот, казалось, что он знает почти каждую книгу, ведь с ними до сих пор остаётся дефицит, так как мало какие проходят цензуру, а составление новых не такое быстрое, как хотелось бы. примерно минут десять пришлось рыться в конце библиотеки на верхних полках, стоя на белой маленькой лестнице. взяв пару книг, его внимание привлекла ещё одна, стоявшая позади всех книг. само её состояние было не из лучших: обложка выглядела несколько потрёпанной, как и станицы, впрочем, были того же состояния. образ был довольно скупой, особенно, если вспомнить известную поговорку: "не судите о книге по обложке, пока не прочитаете хотя бы несколько страниц". поэтому, разумеется, во все времена её старались делать как можно более нарядной и привлекательной, достойно и красиво отражающей содержание, так, что постепенно это превратилось в отдельный вид искусства. только здесь было отнюдь не так: тонкий переплет из серой ткани и символ розы, вышитый  белыми нитями, которые всё теряли свой первоначальный цвет. название можно было увидеть лишь внутри, перед прологом и звучало оно: «белая роза». исходя из этого, отнести содержание печатного произведения к виду научной, документальной или технической литературы было нельзя. это ненароком заинтересовало мышление брюнета, и, отложив другие издания на полку, спустился на пол и стал вникать в суть новоизвестного произведения. это был далеко не учебник или справочник, тем более не политическая или религиозная статья, а рассказ о благосклонной любви. такой таинственной, неизведанной, непривычной, неиспытанной. вокруг была лишь тишина, книга и он, околдованный ею, будто бы всё пространство опустело. юноша проглатывал каждое слово с такой неимоверной жадностью, а глаза его быстро бегали по строчкам, словно резкие молнии. но глаза его не горели, на лице не выступало даже легкого румянца, а пульс не учащался от подобной истории, которую он мог узнать впервые в своей жизни. такую глубокую тайну, хоть как-то связанную с этим светлым чувством. никакого трепета тогда молодой человек не испытывал, кроме как интереса перед неизвиданным и малодостижимым. время имело свой черед, но оно вдруг перестало иметь ценность вокруг него. один из работников библиотеки, прохаживая между многочисленных книжных шкафов, заметил человеческий силуэт в конце ряда. небольшим спокойным шагом, дойдя до юноши, размеренно спросил: – что Вы здесь делаете?, - вымолвил мужчина в белой одежде, вопросительно засматриваясь на происходящее. – читаю, сэр, - сухо ответил парень и продолжил чтение. – это, какая-то.. малознакомая книга для меня. ведь, я знаю каждую, так как принимаю их, - наклонившись, утвердительно сказал он и через пару мгновений нахмурившись, вырвал книгу из рук студента. быстро пролистывая несколько страниц, останавливаясь на каждой секунды на две, ужаснулся и выронил произведение из рук, быстро удалившись. немного недоумевающе посмотрев в след мужчине, брюнет взял книгу обратно, скрывая минутное смущение от происходящего и вновь погрузился в историю, написанную на листах книги. в тот момент ему казалось, что это был идеал всевозможной литературы, всяческого художественного выражения. совершенно не задумываясь о том, что есть риск. несколькими минутами позднее, вибрацией по полу и шумом раздались быстрые, но грузные шаги, что направлялись в заданном темпе. осознание топота отдалось в голове юноши, что оторвал свой несколько растерянный и немного даже недовольный взгляд, но было поздно. двое мужчин, довольно хорошо и крепко сложенных, полностью облачённые в белую, строгую одежду и замысловатые маски, были уже напрямую к парню, который, как бы странно не казалось, одновременно излучал незаинтересованность и осознанность к происходящему. другой же человек остолбенел бы от ужаса, если бы знал, в какие обстоятельства он попал, но это было ему совершенно не свойственно. не смотря на всю плачевность ситуации, задержанный совершенно не испытывал какого-либо сопротивления, ведь сам понимал свою вину. иногда он всё-таки брезгливо рыпался, когда его держали чересчур сильно под руки, спускаясь по служебной лестнице этажом и этажом ниже. дело было в том, что подобный ученик такого университета, как и любой гражданин государства, получал особые гормоны медикаментозно, которые могли угнетать чувство любви и подобные ей проявления. любовь была строго под запретом в любых её просвещениях, даже просто в литературе. помещения на цокольном этаже совершенно отличались своей аурой и видом от тех, что находились выше. здесь же было несколько угнетающе и веяло крайне тяжёлой атмосферой. каждая дверь открывалась с помощью специальной карты, и, наконец, придя в нужное место, с шумом посадили парня в стеклянную камеру. – по какому поводу он здесь?, спросил умного вида мужчина в очках, что сидел за столом, выводя какие-то записи на белоснежных листах. ему объяснили всю ситуацию люди, что привели парня. громко выдохнув, мужчина направился к юноше и окинул его оценивающим взглядом. затем молча удалился в соседний кабинет, принеся в руках небольшую колбу и протянул парню: – думаю, ты понимаешь, почему я даю тебе это? всё также медленно, с некой холодностью, брюнет кое-как поднял глаза на сосуд с жидкостью. казалось, что он не проявлял никакого своевольствия, когда в голове бушевал ураган, хотя это было и нужно остальным. взяв тонкими, длинными, холодными пальцами стеклянную ампулу и залпом выпил содержимое, никоим образом не испытывая какого-то страха. колба тотчас выпала из его рук, резко сомкнув их в кулаки, а чистое, безэмоциональное лицо крайне сильно напряглось, как и тело. двое помощников, что всё время находились позади, начали привязывать его конечности и тело к стулу, вешая на голову металлический ободок и надевая специальные браслеты на руки. мимика парня особо сильно не менялась, как на небольшие гримасы от отвращения, будто с него выжали последние соки. раз, два, три. пошел первый заряд тока. ощущения совершенно непередаваемы от неожиданности. второй. скулы были максимально отчётливо видны от сжатых челюстей, как и жилы, и вены на его шее, лице и руках. третий, контрольный. разум затуманен, ни одна эмоция не проглядывается. резко сняв с парня всё лишнее и освободив последний ремень с тела – шумно рухнул вниз. секундой позднее, мужчина в очках, что был напротив, сел за свой резной белый стол, что был за стеклянной стеной, взял в руки большую, средней толщины книгу и сделал запись о юноше, что поступил к нему. имя которого было – Пак Сонхва.