«Linm»

было неожидаемо холодно и туманно в то летнее утро. казалось бы, что климат хоть и совершенно изменился в ходе грандиозных перемен по всему земному шару после ужасной, испепеляющей войны, что прошла более сотни лет назад, но по прогнозу, что все-таки был, это отнюдь не соответствовало. среди мглы небольшой белой комнаты, вдруг ярким светилом зажёгся будильник, ознаменовая ранние утренние часы. чуть громкая мелодия с яркими нотами отдавалась эхом в голове парня, находясь ещё лишь наполовину в сознании, постепенно отходя от сна. отключив навязчивый звук около себя, с громким выдохом Пак плюхнулся камнем обратно в кровать. в полуоткрытых, тёмных глазах не просветливался ни один лучик энтузиазма, чтобы продолжить существовать дальше. его поднимала лишь сила воли и чувство ответственности. он был словно дух, а не плоть с костями. присев на край кровати, оперевшись руками о неё и опустив голову вниз, юноша смотрел будто сквозь пол. в это мгновение его чуть передернуло, будто мелким разрядом тока, отдавая отголоском вчерашнего. после утренних систематических сборов и хорошего, плотного завтрака, что приносят прямо в комнату общежития, пришло время обычной ежедневной процедуры. она состояла в принятии двух таблеток: одна была вытянутой овальной формы, в прозрачной оболочке, а желеобразная жидкость внутри имела красный цвет, ближе к бордовому; вторая же была прямоугольная, с округловатыми краями и делением на две части, полностью чёрного цвета, чем-то напоминая кусочек угля. правда, наряду с ними Пак принял и хорошее обезболивающее в виде обычной серой таблетки, ибо, как он думал, что "ни с того, ни с сего" у него болели мышцы, но, конечно же, в большей особенности его беспокоила головная боль и это надо хотя бы как-то прекратить. парень не помнил ничего до момента с библиотекой, после злосчастных манипуляций с ним. того эти люди и добивались. ведь то, что он узнал - было запрещено. сонхва был один из тех, которых называли "детьми нового поколения". как полагало правительство, это люди будущего, которые никогда не положат русло новой, никому не нужной войны, что прошла огромным, чёрным, неубиваемым пятном по человечеству. это будет способствовать тому, что они не будут иметь любой формы привязанности, любви, иного желания, отлоняющиеся от «нового идеала», которые могут повести к агрессии, злобе, зависти, ревности и любым другим подобным чувствам. поначалу, люди пытались выработать это воспитанием и трудом, но сейчас же, спустя время, всё стало совершенно иначе. корпус общежития, в котором проживал юноша, находился на территории университета, как и другие подобные. для удобства и лучшего обучения, по мнению высших кругов, для такого грандиозного плана они отделили отдельный район, который включал в себя главное здание университета и прилегающие к нему здания, складывающиеся в конструкцию, немного напоминающий лабиринт. также в радиусе находился большой стадион, полигон, различные постройки, одиннадцать зданий для проживания студентов и даже небольшой парк для отдыха. благополучно и безмолвно добравшись до кабинета лекции, Хва озадаченно посмотрел вокруг, так как в аудитории было в два раза больше человек, чем было нужно. как оказалось, удаляя всю заинтересованность его ума, занятие просто совместили с группой из параллели его курса, так как новый учебный год принёс большой наплыв учеников, а с тем же - нехватку кадров на такое количество поступивших. в ходе монотонного урока, следующей темой, которую затронул преподаватель, была показательная история о двух товарищах. мужчина, чуть преклонных лет, с довольно-таки унылым, но одновременно серьёзным и отстранённым выражением лица проговаривал текст. целью же его было, чтобы узнать, как мыслят студенты, находившиеся с ним рядом. – как думаете, из-за чего это произошло?, - басом спросил профессор, переводя свой взор исподлобья на молодых людей. с разных мест послышалось: «это из-за того, что они не следовали нынешним правилам», «это неправильные люди», «человеческая глупость », а также другие аналогичные сухие ответы или вовсе малозаинтересованная тишина. лишь один, чуть хриплый голос от долгого молчания, позади Сонхва, прервал подобные убеждения: – чувства, - будто просто откинув в воздух, произнёс невысокого роста парень с платиновым волосами. многим это очень резануло слух, устранив на него многогранные взгляды, возобновляя тишину вокруг. но ему, казалось, было абсолютно всё равно, лишь раз с ноткой пренебрежительности посмотрел на происходящее, кинув короткий взгляд. поняв нарастающее в воздухе напряжение, пару раз откашлявшись в кулак и набрав в лёгкие воздух, незнакомец всё-таки поднял глаза на профессора и продолжил: – то, из-за чего был критический момент между товарищами, было из-за девушки, к которой у них были, хоть малые, но чувства, - сей утверждение заинтересовало Сонхва и он с неподдельным интересом посмотрел назад, немного развернув корпус. лишь подняв взор, он увидел взгляд говорящего на себе, от чего его глаза открылись чуть больше, зависнув так на несколько секунд, пока второй не отвёл тёмно-карие радужки в начало аудитории, где сидел преподаватель. мужчина же, нахмурив брови и теребя в руках серебряную прямоугольную статуэтку, слушал парня довольно внимательно и был явно обескуражен таким мнением. в большей степени даже из-за того, что крайне давно такого не слышал. долю смущения было трудно заметить у него, но Пак это уловил. затем его лицо вновь сменилось недовольством, как и у некоторых, здесь сидящих. было он только хотел что-то вымолвить, как прозвенел звонок и все стали собираться, игнорировав происходящее. тот парень, что породил интерес в сознании Сонхва, вышел чуть раньше него самого. вылетев с аудитории и посмотрев по сторонам, вдалеке увидел, как те двое, что забирали его с библиотеки, уже были напротив того парня и буквально насильно повели в неизвестном направлении. это отдалось будто ударом по голове парня, ведь то, что сотворили с ним вчера - было для того, чтобы он забыл о том, что прочитал, о чем узнал, о чем начал грезить и главное - что вовсе произошло. будто и случая этого не было, и дня прожитого - тоже. прищурившись, слегка пошатнувшись и схватившись за голову одной рукой от смутности сознания, юноша смотрел, как те силуэты удалялись за поворотом. вполголоса, спросив вслух: «кто это?», казалось бы, будто про себя; ему холодно ответил кто-то из находящейся рядом неплотной толпы: – Ким Хонджун.