Любовь и смерть сплетённые в желтые розы.

Дверь в обеденный зал закрылась, полностью отрезов Эндрю и Эзопа от Наиба и Илая, которые продолжали сидеть за столом. Бальзамировщик сразу же направился к лестнице. Могильщик догнал его и направился за ним. Когда они уже шли в направление лестницы к третьему этажу, Эндрю спросил: -Разве вы не говорили, что отведёте меня к Трейси? -Мы пойдём туда вечером. Она слишком устала за прошлые дни и будет спать очень долго. – Пояснил бальзамировщик и стал подниматься по лестнице. Альбинос последовал за ним. Смотря в спину идущего впереди, он не мог понять одну деталь. Откуда Эзоп мог знать об этом? Он к ней уже заходил? Если вспомнить дневник Эммы, то в нём всегда описывалось, что Эзоп наблюдает за другими. Эмма вечно упоминала его, как молчаливого наблюдателя, всегда идущего за другими, словно тень. По датам в дневнике Эндрю понял, что бальзамировщик находится в поместье почти два года точно. Возможно за эти два года наблюдений он уже выучил повадки всех жителей и с лёгкостью мог предугадать их действия. Подходя ближе к концу лестницы, они услышали голоса. Наверху стояли Нортон и Фиона, опять громко споря о чём-то. -Я буду здесь убираться. – Твёрдо сказал Нортон. -Зачем тебе это? Ты сюда даже не ходишь. – Фиона с глухим стуком ударила шваброй пол. – Я буду здесь убираться. -Посуди сама. Этот этаж самый грязный и убраться одной у тебя не получится. Первые два этажа хотя бы не покрыты пылью в несколько сантиметров. – Для убедительности слов, Нортон подошёл к ближайшему окну и провёл пальцами по подоконнику. Пальцы тут ж окрасились в тёмно-серый цвет. Парень подошёл и направил пальцы в сторону девушки. -Не тычь в меня своими грязными пальцами! – Она откинула его руку и скривилась. -А я о чём говорю. – Нортон ухмыльнулся, ожидая признания своей победы. Тут он заметил боковым взглядом пришедших. Ухмылка сразу же пропала с лица. -Хотя, знаешь… можешь забрать этаж себе. – Он прошёл мимо Эндрю и Эзопа, спускаясь вниз по лестнице. Фиона посмотрела ему вслед, а затем взяла ведро с водой, швабру и ушла вдоль коридора. Эндрю наблюдал за её уходом. -Мистер Карл, почему вас все ненавидят? – С нотками грусти спросил Эндрю и повернулся к бальзамировщику. Могильщик прибывал в особняке не так долго, но с каждым днём он всё больше замечал пренебрежительное отношение со стороны других к Эзопу. На трапезах он не всегда появлялся. Многие старались о нём даже не упоминать, а если речь всё же заходила, то жители коротко отвечали и закрывали тему разговора. Сейчас, когда Эндрю походил немного с бальзамировщиком, он хорошо видел, как другие ведут себя рядом с Эзопом. -Они ожидают подвоха в моих действиях. – Эзоп направился в противоположную сторону от жрицы. -Подвоха? Но ведь я был с вами на игре два раза, и оба раза вы не делали чего-то плохого… - Эндрю направился за собеседником. Какой может быть подвох, если Эзоп то и дело постоянно помогал. На игре бальзамировщик старался помочь и спасти остальных. Даже вне игры он делал то, о чём его не просили. Эндрю сжал свой крест правой рукой. Этот крест висит на шее сейчас, лишь благодаря Эзопу. -Остальные так не считают. Скажи, Эндрю. – Эзоп подошёл к окну, а затем повернулся к собеседнику полу боком. Яркий свет с окна создавал вокруг бальзамировщика белую обводку, делаю его похожим на святого. Само же его лицо было в тени. Серые глаза, не смотря на тень, были такими яркими, словно сияли. Эндрю зажмурился и поднял руку перед глазами, стараясь защититься от слепящего света. -Ты видишь презрение со стороны других направленное на меня, но продолжаешь ходить за мной. Скажи, кем ты меня считаешь? Взгляд бальзамировщика был направлен прямо на красные глаза. Эндрю смутился и застыл на месте, не понимая, какой дать ответ. Он сам пока не понимал, как следует относиться к бальзамировщику. В дневнике Эммы было не так много информации, как он ожидал. Эзоп редко мелькал на страницах, и почему то, альбиносу казалось, что другие дневники тоже не расскажут всё об Эзопе. Зачем нужно читать чужие записи, если тот, кто ему нужен, стоит сейчас прямо перед ним? Этот человек жив и может сам рассказать всё. Может поведать свою историю, рассказать о своих мыслях. Только вот, Эзоп до сих пор это не сделал. А сделает ли? -Я не знаю. – Честно признался Эндрю и опустил голову вниз. Свет медленно стал уходить. Облака всё больше сгущались, мешая солнцу продолжать освещать. Альбинос опустил руки и сжался. Он ожидал, что Эзоп просто уйдёт и больше никогда не будет разговаривать с ним. Однако, бальзамировщик подошёл к могильщику. Зачем ему это? Может, он хочет ударить альбиноса за такой плохой ответ? Эндрю зажмурился и повернул голову в сторону. Он ожидал, что сейчас последует удар, но на его щеку всего лишь легла рука. Пока альбинос продолжал сжаться, Эзоп поглаживал его щёку. Вскоре вторая рука легла на шею, из-за чего могильщик вздрогнул. Его щёки и шея стали краснеть в местах касания. Даже сквозь белые перчатки, руки бальзамировщика могли чувствовать тепло от чужой кожи. Вторая рука поднялась выше, пролезла под беловолосой чёлкой и легла на закрытую щёку. Эзоп медленно повернул голову Эндрю к себе, продолжая его поглаживать по щекам. -Эндрю. Альбинос никак не отреагировал. -Эндрю. – На этот раз Эзоп позвал его тише. -Простите… - Так же шёпотом начал извиняться могильщик. -Эндрю. -Простите. Простите. Простите. Простите! Альбинос выглядел так, словно сейчас заплачет. Ему очень сильно хотелось прикрыть лицо руками, из-за чего эти же руки подрагивали. Стыд за сказанное поглощал его всё больше и больше. Почему он не может ответить на такой простой вопрос? Почему этот вопрос заставил его чувствовать вину? Эти вопросы крутились в голове пока осознание само резко не пришло к нему. Он не мог признаться себе, что сам повёлся на слухи. Чтение дневников равносильно слухам. В дневниках люди могут нарочно описывать человека таким, каким его видят, искажая его настоящую личность в реальности. Эзопа все сторонятся, поэтому не удивительно, что и Эмма описывала его не в лучшем свете. Эндрю продолжал вчитываться в текст, не осознавая, что сам стал тем, кто ведётся на слухи. Ужасно. Мерзко и отвратительно. Он опустился до уровня тех, кто когда-то испортил ему жизнь. Эндрю не мог посмотреть Эзопу в глаза и сказать прямо, что о нём думает. Его мнение было осквернено слухами. Теперь альбинос не имел право, хоть как-то отвечать на заданный Эзопом вопрос. -Зачем столько извинений? -Потому что...! Мне правда жаль! Я… Могильщик всхлипнул. С его глаз потекли слёзы. Прозрачная слеза оставила за собой мокрую дорожку и закончила свой путь, наткнувшись на пальцы в белоснежных перчатках. Следом за первой слезой потекли ещё несколько. Эндрю больше не мог стоять на ногах. Он упал на колени, вырвавшись из чужих рук, и закрыл лицо руками. Он продолжал что-то бормотать, но разобрать было очень сложно. Эзоп вздохнул. За эти два года ему ещё не встречался настолько закрытый и извиняющийся за всё человек. Эндрю был слишком зажат и напуган, к нему требовалось проявить тепло и нежность. Бальзамировщик положил руку на светлые волосы и стал медленно поглаживать их. Это не сильно помогло ситуации, альбинос продолжал тихо всхлипывать, пряча лицо. Через время бальзамировщик наконец собрался с мыслями и так же опустился на колени. Его руки медленно легли на спину Эндрю. Он старался не делать резких движений, чтобы не сделать только хуже. В прошлом ему приходилось успокаивать родственников людей, которых он бальзамировал. Даже тогда, зная причину их горя, успокаивать малознакомых людей было сложно. Но сейчас ему не требовалось успокаивать человека, ему просто нужно было дать выплеснуть эмоции и быть рядом. Эзоп притянул Эндрю к себе. Альбинос уткнулся в чужую грудь, чувствуя, как руки бальзамировщика прижали его. Обнимающий чувствовал, как тело в его объятиях сильно дрожит. Они продолжали так сидеть довольно долго. Бальзамировщик поглаживал Эндрю по спине, давая понять, что он рядом и оставлять альбиноса одного здесь не собирается. Через время могильщик стал успокаиваться, чувствуя тепло от объятий. Он убрал руки с лица, опустив их вниз. Слёзы наконец-то перестали течь. Дыхание приходило в норму. Он медленно вдыхал, чувствуя запах медицинских препаратов и роз, а затем так же медленно выдыхал. Зачем Эзоп обнял его? Разве бальзамировщик не говорил, что ему неприятны все живые? Так почему он сделал исключение ради Эндрю. Они продолжали так стоять ещё какое-то время. Альбинос успел окончательно успокоиться. Ему очень хотелось обнять бальзамировщика в ответ, но чувство вины и мысль, что он не достоин этого, не давали ему покоя. Могильщику оставалось лишь поудобнее повернуть голову и прижаться щекой к груди. Именно так он и сделал. Помимо своего дыхания, он мог слышать чужое сердцебиение. Сердце Эзопа стучало умеренно, ни быстро, ни медленно, а в идеальном такте. Видимо бальзамировщика эта ситуация не нервировала, и он спокойно всё делал по собственной воле. -Прости. – Послышался шёпот возле уха Эндрю. Капли дождя стали постукивать по стеклу. -Почему вы извиняетесь? Это я должен…! – Альбинос тут же отпрянул и выпрямился, смотря на извиняющегося. Эзоп покачал головой. -Мой вопрос ранил тебя – моя вина. Ты не должен извиняться за то, что не принесло другим боли. -Но… -Эндрю, ты видишь в моих глазах слёзы? – Эзоп приблизился к лицу собеседника. -Нет… После услышанного ответа, бальзамировщик убрал свою руку со спины Эндрю и переместил её опять тому на лицо. Он вытер остатки влаги и отстранился. Альбинос без лишних слов понял, что имел ввиду Эзоп. Бальзамировщик поднялся и, протянув руку могильщику, помог ему сделать тоже самое. Наблюдая за Эндрю, Эзоп делал выводы насчет его состояния. Альбинос был всё ещё подавлен, но это нормальная реакция, после долгого плача. Возможно, за всё это время у него накопился стресс, не выплеснутые эмоции, непонимания происходящего вокруг, большой наплыв новых знакомых. Своими действиями бальзамировщик лишь спровоцировал могильщика. Эндрю стоял, опустив взгляд вниз. Он делал так довольно часто и этим жестом можно было прочитать множество эмоций, но сейчас он показывал ничто иное, как безразличие и опустошение. -Как ты мог довести его до такого? – Послышался голос сбоку от них. Это была Фиона. Она стояла, прижавшись бёдрами к стене, а голова её покоилась на руках, упёршихся об конец швабры. Она продолжала так стоять до того времени, пока её не заметили. Бросив швабру к стенке, она подошла к парням. Эзоп вышел вперёд, преградив ей дорогу к Эндрю. -Не слишком ли быстро ты закончила с уборкой? -Ой-Ой! Господин Карл недоволен. – Она сражу же отскочила назад и выступила перед собой руки. Бальзамировщик прищурил глаза. -Да ладно тебе! Я всего лишь хотела сказать, что твоя музыкальная комната в ужасном состоянии! – Фиона начала махать рукой, словно отгоняя что-то. -Это зал. Жрица проигнорировала его слова. -Даже не верится, что ты проводишь здесь большую часть своего времени. – Фыркнула девушка и направилась за шваброй и ведром. Взяв нужные предметы, она направилась убираться дальше. Эзоп проследил за её уходом. Эндрю продолжал так стоять, даже не сдвинувшись с места. Он не слушал их и в целом не особо обращал внимание на происходящее вокруг. -Пошли. – Позвал бальзамировщик и направился в сторону музыкальной комнаты. Могильщик молча последовал за ним. Они так бы и дошли в тишине, если бы шум дождя не сопровождал их вплоть до самого зала. В самом зале было всё намного чище, чем утром. Вся ткань, которую Эндрю снял с вещей перед обедом, находилась в одной куче. Куча эта располагалась в углу за сиденьями. Сами инструменты тоже были чистыми, видимо жрица протёрла их. Эзоп сел за рояль. Он не начинал играть, дожидаясь, когда Эндрю займёт место. Но тот лишь продолжал стоять и молчать. Бальзамировщик закрыл глаза. Прогремел гром. Дождь продолжал усиливаться. Когда Эзоп открыл глаза, Эндрю стоял уже у окна. Единственный источник света был поглощён тучами, из-за чего помещение погрузилось в полутьму. -Утром было солнечно. – Произнёс могильщик, наблюдая за каплями, тёкшими по стеклу. -Завтра будет так же. – Эзоп подошёл к нему. -А как же игра? – Удивлённо произнёс альбинос. -Будет. Погодные условия не влияют на саму игру. Даже зимой место провидение игры будет выглядеть так же, как летом. – Пояснил собеседник. -Это звучит странно. Разве подобное возможно? Эзоп ничего не ответил на последний вопрос и просто ушёл к роялю. Через несколько секунд шум дождя стал смешиваться с мелодией рояля. Эндрю прикрыл глаза. Музыка успокаивала и позволяла очиститься от ненужных мыслей. Следующие несколько часов они привели вместе, окутанные песней дождя и рояля. Ближе к ужину они всё же отправились к Трейси. Уже на втором этаже, направляясь к лестнице, они вновь увидели Нортона и Фиону. Парень мыл полы шваброй, наклоняясь вперёд. Фиона же стояла рядом, но подгадав момент, она облокотилась об старателя. -Чего тебе? – Спокойно спросил старатель. -Слушай, это ведь твоя комната? – Жрица показала пальцем на дверь в нескольких метрах от них. -Зачем тебе? – Нортон взглянул на комнату, а затем опять приступил к уборке. -Просто интересно. Кстати… – девушка прищурилась. –… тебе снятся хорошие сны? Парень остановился и взглянул на жрицу. Её вопрос звучал, как забота. Ожидать от неё можно было всё что угодно, но о подобном никто бы и не подумал. -Беспокоишься? – Уголки губ приподнялись вверх. -О, нет. Переформулирую. Тебе не снятся кошмары? -Нет. -Значит скоро начнут. Ахаха! – Не успев договорить, Фиона выхватила магниты с пояса Нортона и убежала. Нортон прокричал её имя и сжал швабру в руках, но жрица лишь засмеялась. Девушка пробежала мимо Эндрю и Эзопу, чуть не столкнувшись с ними, и скрылась за дверью. Именно туда сейчас направлялись могильщик и бальзамировщик, ведь там была лестница на первый этаж. Альбинос не знал, что сказать на поведение Фионы. Уж слишком сильно она вела себя активно и назойливо. Словно в подтверждение этой мысли, с первого этажа послышался шум. Эндрю вышел к лестнице и взглянул на происходящее. На первом этаже возле лестницы на полу сидела Фиона. Она трепала Трейси, сидевшую возле неё. Механик выглядела ужасно потрёпанной – её волосы были взъерошены, глаза слегка прикрыты от усталости. -Трейси! Прости, прости, прости! Ты как? Трейси потёрла ушибленный бок. -Всё в порядке. Это всего лишь небольшой синяк. Фиона, не переживай. – Трейси улыбнулась и убрала чужие руки со своих плеч. -Ты уверена? Может следует сходить к Эмили? -Что случилось? – В дверном проёме столовой показалась Марта. При виде её Фиона тут же подняла магниты, которые лежали возле неё, крикнула “ничего!” и убежала. Координатор строго глянула на дверь, за которой скрылась жрица. Тратить время на сбежавшую было глупо, поэтому Марта ушла обратно в столовую. Трейси поднялась на ноге, держась за перила. Она совсем недавно проснулась, а её уже успели сбить на пол. -Добрый вечер, Трейси. – Эзоп спустился вниз и подошёл к ней. Та сначала удивилась, но потом быстро опомнилась и поздоровалась в ответ. -Добрый вечер, Эзоп… – она повернулась к спустившемуся следом альбиносу. –… и Эндрю. -Добрый вечер. – Могильщик кивнул. -Вам что-то нужно? – Трейси переводила взгляд то на Эзопа, то на Эндрю. Она не могла понять, как давно эти двое общаются и ходят вместе. -Извини. У тебя не найдётся несколько минут? Мне нужны часы. -Часы? Механик несколько секунд просто стояла, а затем щёлкнула пальцем. -Точно. Я должна была вернуть тебе часы ещё в первый день. Девушка направилась в сторону своей комнаты. Могильщик пошёл за ней, но заметив, что Эзоп остался сзади, повернулся к нему. Тот продолжал стоять на месте и смотреть на уходящих. Бальзамировщик кивнул, давая понять, что останется ждать здесь. Эндрю поспешил к Трейси. Они дошли до нужной комнаты. Трейси зашла внутрь и сразу же направилась к столу. Дверь была распахнута, но заходить Эндрю не решался, посчитав, что хозяйка комнаты не давала разрешения. Механик сначала обыск со стола. Шестерёнки, чертежи и прочие вещи стали падать со стола от нескоординированных движений девушки. Часы были найдены. К сожалению, они были сломаны. Трейси закрыла нос вместе с ртом руками и вздохнула. -Всё в порядке? Если тебе тяжело найти, я могу зайти в следующий более подходящий момент. – Постарался успокоить её Эндрю. -Не стоит. Это пустяк. Трейси улыбнулась и направилась к шкафу. Не поверив её словам, Эндрю наблюдал за тем, как она ищет нужный предмет в шкафу. Весь шкаф был заполнен всякими вещами, предназначение которых Эндрю не совсем понимал. -Нашла! – Крикнула она и потянулась к верхней полке. Наконец дотянувшись до часов, она потянула их вниз. Вместе с часами вниз упали ещё несколько предметов, свалившись на механика. Она пригнулась, прикрыв руками голову. Все предметы нанесли ранения лишь рукам. -Трейси! – Эндрю протянул руку и сделал шаг через порог. Механик стояла так несколько секунд. Её плечи подрагивали, из-за чего могильщик решил, что она плачет. Стоило ей повернуться – его предположение рассеялось. -Вот. Если они сломаются, можешь идти сразу же ко мне. – Лучезарно улыбаясь, сказала Трейси. -Хорошо. – Эндрю забрал часы из её рук. -Кстати, время… – она взглянула на часы. –…ужина. Сейчас должен начаться ужин. Неужели я так долго спала? – Механик потёрла шею. Последний вопрос она задала уже словно сама себе. Они направились в сторону столовой. Открыв дверь в главных холл, они увидели бальзамировщика. Тот стоял возле статуи девушки и смотрел на неё. Эндрю сразу же подошёл к Эзопу, а Трейси осталась стоять по середине помещения. Она смотрела на них, на то, как тихо они переговаривались. Ей было непонятно, как давно они уже общаются? Неужели они уже сдружились? Было удивительно наблюдать за тем, как Эзоп с кем-то разговаривает. А более удивительно, что этим “кем-то” был Эндрю. Он здесь не так долго, но смог получить внимание от такого замкнутого человека. Удивительно, как ему это удалось? Или он здесь уже давно? Последнее время Трейси потратила счёт во времени. Все её дни проходили однообразно, она почти не ощущала искренних эмоций. Даже приход новичков, будь те выжившие или охотники – всё одно и то же. Большую часть времени она проводила наедине с собой, полностью не замечая происходящего вокруг. Может у Эндрю и Эзопа было достаточно времени, чтобы подружиться. Может лишь Трейси не замечала между ними ничего до этого. Трейси отвернулась от парней и ушла в столовую.