Любовь и смерть сплетённые в желтые розы.

Следующее утро началось не совсем обычно. А необычным его делала записка. За праздник Эндрю ужасно сильно вымотался. Придя в свою комнату, он сразу же уснул. Проспал он довольно долго. Солнце давно встало и стремилось освятить невзрачную комнату, но шторы не давали этого сделать. Альбинос быстро собрался, надел свой привычный чёрный плащ. Когда он уже собрался выйти из комнаты, то краем глаза заметил что-то на столе. Подойдя к нему, он обнаружил, что это была записка. Могильщик долго смотрел на предмет, словно прожигая в нём дыру. Он пытался вспомнить, не заходил ли кто-то к нему. Через время альбинос всё-таки взял записку в руки и принялся читать. Многие слова были неразборчивы, а другие с трудом читаемы. Создавалось впечатление, что написавший это почти никогда не пользовался ручкой. Возможно это был ребёнок. Но разве в поместье могут находиться дети? На ум приходил лишь один “человек”. Робби. Но он был охотником. Зачем же ему это было? В самой же записке было приглашение посетить охотников. Не было указано точное место не было времени, даже имени отправителя не было. Выглядело подозрительно. Крайне подозрительно. Одному ему точно нельзя туда было идти. Впрочем, он и не смог бы дойти до туда, ведь не знал дороги к охотникам. Но ему точно надо было прийти туда. Он хотел больше узнать о них и понять их. Хотел убедиться сам в них, а не доверять тому, что говорят другие. Эндрю захватил записку, вышел из комнаты и направился к обеденному залу. По пути ему никто не встретился. А дойдя до места назначения, он понял, что никого там нет. Неужели завтрак уже закончился? Или ещё не начался? Он ведь даже времени не знал сколько. Посмотрев по сторонам, он увидел напольные часы. Видимо в прошлые разы, находясь здесь, альбинос не замечал их. Он подошёл к ним в надежде, что узнает время. К сожалению, часы были сломаны. Стрелки замерли на одном месте, показывая время “23:04”. Раз смысла оставаться в обеденном зале не было, ему следовало отправиться куда-нибудь. В небе не было даже одного облака, что позволяло солнцу святить намного ярче, чем в прошлые дни. Идти на улицу было бы опасно, поэтому Эндрю решил сходить на третий этаж. Эта территория была для него не изучена, к тому же и был шанс найти там Эзопа. По пути ему опять же никто не встретился. Это было уже странно. Было так тихо, словно во всём поместье он был один. Но это ощущение сразу же рассеялось, стоило ему прийти на третий этаж. До него доносилась мелодия рояля, такая же по мотиву, как в прошлый раз. Эндрю не помнил дорогу, но мелодия довела его до Эзопа. Тот сидел, как в прошлый раз за роялем и спиной к входу. Стоило Эндрю сесть на самое дальнее место, как играющий обратился к нему: -Можешь сесть поближе, - сказал Эзоп, не поворачиваясь. Эндрю вздрогнул от неожиданности. Он какое-то время неуверенно стоял на месте, а затем всё же пошёл поближе. Сидений было множество. 5 рядов и в каждом по 10 мест. Эндрю сел на второй ряд недалеко от рояля. Через большие окна лучи беспрепятственно проникали в комнату и падали на пианиста. В этом свете он казался таким безмятежным. Эзоп был словно ангелом, чья музыка даровала покой. Эндрю правда чувствовал себя лучше, слушая эту чарующую мелодию. Пальцы легли последний раз на клавиши, сыграв заканчивающий аккорд. Музыка затихла. Эзоп повернулся к Эндрю, но не спешил вставать со своего места. -Доброе утро. – Поздоровался альбинос. Бальзамировщик кивнул. Он внимательно наблюдал за Эндрю. Тот смотрел в сторону, сжимая в руке что-то. Стоило Эзопу приковать свой взгляд к чужим рукам, как Эндрю заговорил. -Можно задать вопрос? Эндрю ожидал, что Эзоп ответит отказом или скажет что-то вроде “разве ты не сразу спрашиваешь?”, но собеседник всего лишь кивнул. Альбинос расслабился. -Я нашёл это утром. – Эндрю протянул руку с запиской. – Как пройти к охотникам? Эзоп посмотрел на протянутый предмет, затем на Эндрю, а потом опять на протянутый предмет. Он поднялся со своего места и направился к Эндрю, чтобы взглянуть на записку. Прочитав содержимое, он отдал предмет его владельцу. -Это ловушка. -Вы уверены? На свой вопрос Эндрю получил кивок. -Но мне правда нужно туда… -Зачем? -Я… - Эндрю поднялся и выпрямился. Смотря на Эзопа сверху вниз, он почувствовал себя более уверенно. -Я хочу узнать больше об охотниках. Хочу своими глазами увидеть, какие они вне игры. -Разве ты уже не видел их на празднике? -Их было всего трое. Нельзя судить всех лишь по трём представителям. Намерения Эндрю стали ясны Эзопу, поэтому уговаривать от похода к охотникам он не стал. Могильщик ожидал, что бальзамировщик скажет что-нибудь, но тот просто вернулся на своё место за роялем. Эзоп опять стал играть. Эндрю какое-то время стоял, а затем решил обследовать комнату. Многие вещи были накрыты белой тканью. Проходя мимо рояля, Эндрю заметил, как играющий взглянул на него. Но больше бальзамировщик от игры не отвлекался. Эндрю подошёл к вещи возле окна и убрал ткань. В тот же миг он чихнул. В лучах солнца было хорошо видна пыль, поднявшаяся в воздух. Закрыв одной рукой нос, он посмотрел на то, что скрывалось под тканью. Это был стол. Он стоял на одной ножке, которая находилась по середине округлой столешницы. Весь стол был серым от пыли, но настоящий его цвет был белым. Стол был небольшим, но места двум, а может даже трём людям вполне хватило бы. Эндрю пошёл к следующим вещам. Подойдя к стене, он сдёрнул ткань со следующей вещи. На этот раз это был музыкальный инструмент. Альбинос какое-то время смотрел на инструмент, стараясь понять, что это, а затем повернулся к Эзопу. Видимо Эзоп хорошо чувствовал взгляды других, ведь он тут же отвлёкся от игры и посмотрел на Эндрю. -Это арфа. – Дал ответ на незаданный вопрос Эзоп. Эндрю кивнул в знак благодарности, и бальзамировщик отвернулся от него. Стоило Эндрю коснуться струн, как по помещению раздался ужасный звук, а одна из струн порвалась, ударив альбиноса по руке. Рука тут же отпрянула от инструмента, а альбинос испуганно отскочил. Он глянул на место удара. На левой перчатке виднелся длинный след, но сама рука была не тронута. Альбинос облегчённо вздохнул. Эндрю почти всегда носил толстые кожаные перчатки, и сейчас они спасли его руку от повреждения. Видимо на арфе давно не играли, раз струны так повреждены и рвутся лишь от касания. Эндрю решил больше не трогать арфу. Оглядев оставшиеся вещи, он подумал, что вероятно за белой тканью скрываются тоже музыкальные инструменты. Альбинос обошёл всю комнату, снимая всю ткань. От действия Эндрю в воздух снова поднялась пыль, кружа в лучах солнца, словно танцую под мелодию рояля. Эндрю не раз уже успел чихнуть от пыли, Эзоп же продолжал сидеть спокойно. Хоть он вёл себя спокойно и отстранённо, словно находился сейчас не здесь, но его музыка изменилась. Мелодия, что ранее была спокойной и медленной, сейчас стала тревожная. Возможно бальзамировщик предпочитал передавать своё настроение и “говорить” музыкой или иными действиями. Если это так, то действия Эндрю или пыль ему очень не нравились. Альбинос оглянул все вещи, ранее скрывающиеся под тканью. Как ожидалось, это музыкальные инструменты. Где-то лежали трубы разной величины, где-то скрипка и прочие инструменты. Возможно вчерашнюю гитару Лакигай взял именно отсюда. Смотреть на все эти вещи было грустно. Может Эндрю не разбирался в музыке, но он знал, что такого рода предметы очень дорогие и учиться играть на них сложно. За такими вещами нужен был тщательный уход, но сейчас ими никто не пользовался, из-за чего всё покрылось толстым слоем пыли. Музыка резко оборвалась. Эндрю повернулся к Эзопу. Тот сидел полу боком и косо поглядывал на вход. Альбинос тоже повернулся туда. Из-за стены выглядывал Лакигай. Половина его тела прикрывала стена, а очки то и дело, что спадали. Поправив очки в очередной раз, он вдохнул воздуху и вошёл в комнату. -Простите, что прервал вас… - Нервно улыбаясь сказал Лакигай, продолжая поправлять очки -…но вот-вот должен начаться обед. Марта попросила найти вас. – Лакигай глянул сначала на Эзопа, а затем на Эндрю. -Хорошо. – Кратко ответил бальзамировщик и встал. Лакигай кивнул и быстрым шагом вышел из комнаты. Эндрю стоял у выхода, дожидаясь Эзопа. Когда тот подошёл к нему, они пошли вместе на обед. Лакигай шёл впереди, иногда оборачиваясь. Скорость его ходьбы постоянно менялась. Он старался идти быстро, но стоило ему повернуться, то понимал, что ушёл слишком далеко. После он старался идти медленнее. Как только Эзоп и Эндрю подходили к нему ближе двух метров, он опять начинал идти быстрее. Эндрю чувствовал себя от этого хуже, словно его стараются избегать. Альбинос глянул на Эзопа, чтобы понять, чувствует ли тоже самое и он. Видимо бальзамировщика это не сильно смущало. Он шёл вполне обычно, но стоило Лакигаю повернуться, как Эзоп отходил слегка назад, заходя за спину Эндрю. В такие моменты могильщик чувствовал себя живым щитом или же мамой с маленьким ребёнком. Всю дорогу до обеденного зала они шли в тишине и неловкости. Лакигай открыл дверь и зашёл внутрь, облегчённо вздохнув. Эндрю и Эзоп зашли вслед за ним. Людей было не так много. Ближе к двери кухни собрались Фиона, Нортон, Наиб и Илай. Жрица и Старатель громко о чём-то спорили. -Я тебе ещё раз повторяю. Если ты ходить не умеешь, я тут причём? – Нортон прищурил глаза и подошёл к ней, тыча пальцем в неё. -Может ты слепой? В отличие от тебя я видела куда шла. – Фиона непреклонно стояла. -Может вы уже это уберёте, а? – Наиб, стоявший позади Нортона, глянул вниз. На полу валялась столовая тарелка и пюре. Наёмник с разочарованием глянул на испорченную еду, а затем отвернулся. -Я не буду это убирать. – Старатель отошёл и Фионы и сложил руки замком на груди. -Не моя вина. – Жрица повторила тот же жест. -Давайте я просто уберу и все разойдутся. – Вмешался в разговор Илай. -Нет! – Оба выкрикнули виновники ссоры. Илай вздрогнул и отошёл. Если не лезть к ним, то они сами смогут разобраться с этим. Так считали он и Наиб. Марта наблюдала за ними издалека. Она стояла всё время у окна и упорно ждала, когда эти двое разберутся с таким пустяком. Время шло, а они лишь больше друг друга разозлили. Когда уже все проснувшиеся собрались на обед, девушке надоел их спор. Она подошла к ним и обоих схватила за шкирку. Те сразу потеряли свой пыл и вздрогнули от неожиданности. -Скажите хоть слово – убью. – Сказала она, посмотрев в глаза обоим. Хоть в реальности она никого не убила бы, звучала она убедительно, а проверять слова на правдивость никому не хотелось. После её слов Фиона быстро закивала. -Чтоб через минуту убрали всё, иначе будете все этажи мыть. Усекли? -Мин…! – Фиона вовремя закрыла сама себе рот. Марта глянула на неё со всей своей строгостью. -40 секунд. После её слов виновники сразу же побежали убирать. Нортон убрал тарелку, а Фиона сбегала за совком и салфетками. Когда старатель вновь пришёл и сел за стол, жрица всё ещё убирала пюре. Они окинули друг друга недовольным взглядом и отвернулись. Пока вся эту ситуация происходила, Эндрю и Эзоп уже успели сесть за самые дальние места. -Мистер Карл… - Тихо позвал Эндрю. Эзоп смотрел куда-то в сторону и не обратил внимание на оклик. Для него было привычно погружаться в свои мысли, не замечая происходящего вокруг. Но почувствовав взгляд на себе, он повернулся к альбиносу. -Трапеза ведь начинается в определённое время? Как все узнают время? Есть общие часы или у всех они свои? – Тихо спросил Эндрю. -У каждого должны быть свои часы в комнате. – Пояснил собеседник. -У Трейси должны быть часы. Можешь сходить к ней. – После этих слов Эзоп отвернулся. -Я не помню дороги к ней. – Эндрю виновато опустил голову. Ему было неловко просить о помощи Эзопа. Он мог бы подойти к Илаю или Деми. К сожалению, барменши не было сейчас рядом. Зато Илай был не занят. Сейчас он просто сидел неподалёку за столом. Эндрю вполне мог подойти к нему и попросить о помощи. -Я могу отвести тебя. – Эзоп всё так же не смотрел на альбиноса. Могильщик не поверил услышанным словам и повернулся к бальзамировщику. Его глаза в удивление слегка расшились, а взгляд словно засеял. -С-спасибо вам! Бальзамировщик слегка повернулся к нему, кивнул, а затем вновь отвернулся. К этому времени Фиона уже всё убрала и села напротив Нортона. Она гордо задрала вверх голову и пододвинула стул. Её прикрытые фиолетовые глаза смотрели с лёгким высокомерием напротив себя. Она выпрямила спину, показывая идеальную осанку. Смотря на неё, можно было решить, что она из высшего слоя общества и для других её присутствие рядом с ней это честь. На деле же, все понимали, что такой образ лишь показывает её обиду на Нортона. -Хочешь дыру прожечь во мне? – Сказал Нортон с ухмылкой, положив подбородок на обе свои руки. -Хочу оставить шрам на втором глазу. – Мило улыбнулась Фиона. Её лицо с высокомерия поменялось на милое и невинное, но за невинностью скрывалось некое коварство. -Замолкли оба! – Марта ударила рукой по столу, стоя по середине. -Одно слово, и вы оба пойдёте убирать все три этажа. – Девушка наклонилась вперёд. Смотря на неё, сразу чувствовался авторитет. Она словно воспитывалась в ужасно строгих условиях. Эндрю сделал выводы, что она раньше служила, ведь её постоянная одежда была военной формой. Нортон и Фиона отвернулись в разные стороны. Илай сел возле девушки и успокаивающе ей что-то прошептал. Через время Марта и Наиб стали раздавать всем порции. Они подходили к занятым людям и клали перед ними тарелки с пюре. Поверх пюре красовалась тефтелька, на которую постоянно косился Наиб. -Эндрю! – Прокричал кто-то сбоку. После услышанного перед альбиносом сразу же появилась тарелка с супом. -Добрый день, мистер Мо… - Эндрю не успел поздороваться, как его тут же заткнули ложкой с супом. Альбинос почувствовал дежавю. -Не смей называть меня так официально. Чувствую себя дядькой сорокалетним. – С ноткой обиды проговорил Майк и плюхнулся рядом с Эндрю. -Ну что? Как тебе суп? – Майк облокотился об стол, придерживая голову этой же рукой. -Очень вкусно. – Проговорил альбинос, проглотив содержимое. -Ахах. Знал, что тебе понравится. – Акробат широко улыбнулся. Он продолжал улыбаться и наблюдать за тем, как ест Эндрю. Альбинос от такого внимания почувствовал себя неловко. Ложка с супом остановилась на пол пути, а Эндрю старался не обращать внимание на то, что рядом бдительно наблюдавший акробат. -А ты не знал? Я приготовил это специально для тебя, поэтому ты теперь обязан съесть абсолютно всё. Не-а, возражений я не принимаю. – Майк покрутил пальцем перед Эндрю, а затем резко встал. Альбинос не понял откуда такая резкая смена настроения. -Ахаха… - Нервно смеялся акробат, пятясь назад. – Не сразу обратил внимание, что ты сидишь с Эзопом. Прошу прощение, что потревожил ваш покой. После этих слов он ушёл, как можно дальше. Эндрю непонимающе взглянул на бальзамировщика, но тот не подал виду, словно это обыденность. Неужели его все так ненавидят? В чём же дело? Ответ на эти вопросы знали Эзопа и остальные, но слушать других Эндрю не хотел. Лучше всего услышать ответ именно с уст бальзамировщика, а не доверять слухом вокруг него. Все приступили к трапезе. Эндрю закрыл глаза и сжал свой крест в правой руке. Его губы шевелились, но сам альбинос не произносил ни слова. В скором времени он открыл глаза и принялся за трапезу. Суп был и правда потрясающим. Его вкус был насыщен разными приправами, особенно выделялась острота. Эндрю был благодарен Майку за столь прекрасное блюдо, но не совсем понимал, зачем тот его приготовил. После супа он принялся за пюре. Оно было нежным и более пресным по сравнению с супом. Через какое-то время Эндрю доел и остался сидеть, дожидаясь Эзопа. Тот ел медленнее, поэтому успел доесть лишь половину порции. У Эндрю было множество времени посидеть и подумать. Повсюду всё ещё раздавался шум ударяющихся ложек об тарелки. Некоторые успели доесть и ушли, убрав за собой. Альбинос оглядел весь стол. К его удивлению за столом не было Эмили. Возможно что-то случилось, и она была занята. Видимо из-за этого Марта следила за порядком и вела себя более строго. Сейчас она сидела за столом и смотрела в окно. В руках она держала кружку с чем-то горячим и тёмным, скорее всего это было кофе. Вид у неё был уставший. Возле Марты сидел Майк. Он скучающе тыкал ложкой остатки еды в тарелки. Затем он стал перемещать пюре в разные стороны, и в скором времени у него получился своего образный рисунок. Он вздохнул и принялся сгребать всё в одну кучу и доедать. Весь обед проходил в тишине, как казалось для многих. Те же, кто сидел неподалёку от старателя и жрицы, обедали не в самом комфортном положении. Каждую минуту они наблюдали за тем, как Фиона направляет ложку, заправленную пюре, в сторону Нортона. Она оттягивала ложку, а затем резко отпускала. Таким образом весь обед в парня летела еда. Илай старался по началу успокоить жрицу, но его старания были напрасны, поэтому остаток обеда он просто не обращал внимание на свою подругу. Наиб уже давно доел и с ухмылкой наблюдал за реакцией старателя. Нортон вёл себя на удивление спокойно. С большим трудом, но он сдерживал себя и не обращал внимание. Так длилось до того времени, пока снаряд пюре не прилетел ему на щёку. -Тебе так хочется внимания от меня? – Нортон подпёр голову рукой и, ухмыляясь, глянул на жрицу. Его голос звучал достаточно тихо, чтобы Марта не услышала, но достаточно громко для того, чтобы поняла Фиона. После этих слов в него прилетела ещё одна порция пюре, но уже более большая. Она попала ему прямо в лоб. Наиб не выдержал и стал громко смеяться. -Гилман! – Старатель поднялся с места и кинул в ответ тефтельку. Та закрылась пустой тарелкой, и еда не попала в неё. Девушка усмехнулась и слегка опустила тарелку вниз, приоткрыв глаза. -Довольно! – От строго возгласа все вздрогнули. -Вы ведёте себя как малые дети! Фиона, тебе 30 или 5 лет? Ты старше меня на 10 лет, а ведёшь хуже ребёнка. Нортон, и ты туда же. При Эмили вы себя так не вели. Вам сложно хотя бы за общим столом вести себя прилично! Быстро вышли отсюда оба. Чтоб к концу дня всё поместье блистало от чистоты. – Марта была разъярена. Весь её монолог Эндрю чувствовал себя ужасно, словно эти слова относились к нему. К счастью, на втором предложение Эзоп доел, и они ушли убирать свою посуду. Даже отойдя от общего стола, они могли слышать отчетливо реплику девушки. Сразу же после окончания слов послышался скрип двери, а затем и хлопок этой же дверью. Когда Эндрю и Эзоп уже вернулись, то за столом не было виновников столь ужасного настроения Марты. Сама она сейчас сидела за столом, одной рукой прикрывая лицо, а другой отмахиваясь какой-то бумажкой. -Прошу простить их. Марта, ты ведь понимаешь, они не специально. Правда, никто не пренебрегает тобой и твоими словами. – Илай стоял возле девушки и старался её успокоить. -Илай… - Она вздохнула. – Я ценю твою помощь, но уйди, пожалуйста. Сил разговаривать у неё почти не было. После вчерашнего ей, Эмили и Курту пришлось убираться в саду после праздника. Все разошлись по комнатам, но не эти трое. Они долгое время перетаскивали посуду и прочую атрибутику. Такая нагрузка для неё была простой, но вот Эмили под конец чувствовала себя ужасно. Даже профессия доктора не спасала от заболеваний. Марте пришлось долгое время помогать Эмили дойти до комнаты, затем под её руководством помочь спасть температуре. По итогу Марта вернулась к себе и уснула лишь ближе к семи утра. -Эй, корда. – Крикнул Наиб. Марта направила на наёмника лист бумаги. -Не смей так мерзко сокращать мою профессию, иначе я выстрелю. – Её голос звучал очень устало и замученно. -Бах! – Она слегка приподняла лист бумаги, имитируя выстрел пистолета. -Без проблем, координатор. Хотел просто узнать, что за лист в руке? – Наёмник поднял руки, словно сдаваясь. -Это? – Марта глянула на лист, а затем опять начала дуть им на себя. – Приглашение на игру. -Кто играет? – Поинтересовался Илай, продолжая стоять возле неё. -Курт, Эмили, Лакигай, Я. – Ответила она, ставя между именами паузу. Наиб свистнул. От свиста голова координатора начала болеть ещё сильнее. Марта подарила раздражённый взгляд свистуну и опять прикрылась рукой. -Когда игра? – Наиб продолжал сидеть, откинувшись на спинку стула, держа руки за головой. -Да какая разница, когда игра! Главное – не сегодня. – Она откинула лист в сторону, а сама вышла. Наиб не был удивлён, что она просто возьмёт и уйдет. Марта запросто могла уйти во время разговора, если ей было плохо. Он дотянулся до предмета и принялся читать. -Хах. Завтра вечером. – Усмехнулся наёмник. Его позабавил состав команды и время суток. Играть вечером для Марты было бы проблематично. Играть вечером в целом было проблематично, многие выжившие уже успели устать. Но факт того, что его снова не вызвали на игру, расстраивал. В поместье редко происходило что-то опасное, придающее адреналина в кровь. Наиб откинул лист бумаги и прикрыл глаза. Эта жизнь вне игр была такой скучной. Занять себя хоть чем-то с каждым днём было сложнее и сложнее. Его всё чаще посещали мысли о побеге. Только вот, реализовывать он не спешил их. Прежде чем окончательно погрузиться в мысли, он услышал скрип двери, а затем хлопок.