Драконий огонь

По розовой макушке, выглянувшей из-за дерева и направляющейся в его сторону, Гандам понял, что окно между зельеварением и трансфигурацией он не сможет провести в одиночестве, сидя у Чёрного озера и мирно размышляя о захвате человечества. Всё, что ему остается, это закатить глаза на такое возмутительное вмешательство в его личное пространство, которому он почему-то позволяет случиться. Они неплохо сдружились после того, как Казуичи понял, что его влечение к Сонии было иллюзией, навязанной не без помощи воспитания консервативного отца. Правда, ему пришлось почти месяц подряд на коленях слëзно просить прощения за своё поведение на протяжении нескольких лет, прежде чем принцесса простила его. Их, конечно, не совсем можно было назвать друзьями. У них больше не было причин враждовать, это правда, но они были из совсем разных факультетов, и найти общие темы для разговора было довольно проблематично. Не то чтобы это волновало Казуичи, который воспользовался немногословностью Гандама и дал волю своему словесному потоку. Наверное, ему просто больше некому выговориться. И он не понимает, почему этот надоедливый смертный таскается за ним уже целый час, игнорируя тот факт, что у гриффиндорцев сейчас должен быть сдвоенный урок гербалогии с Хаффлпаффом. — Так вот, ну я у него и спрашиваю: «Почему ты так часто бегаешь к той мечнице в гостинную рейвенкловцев?», а он почему-то разозлился и сказал, что это не моё собачье дело. Он, конечно, часто так выражается, но чтобы так эмоционально… Гандам для себя решил, что, может, если просто его не слушать, но благосклонно кивать головой время от времени, он от него отстанет и найдет себе жертву поразговорчивей. Ему еще нужно было успеть зайти на кухню за семечками подсолнуха. Но от продумывания злого и коварного плана по краже семечек у домовых эльфов его отвлек всё тот же громкий голос Казуичи. Парень продолжал перескакивать с темы на тему, совершенно не заботясь о том, что никто не сможет переварить столько информации: — Возможно, это как-то связано с тем, что в лесу теперь по ночам очень жарко, если ты понимаешь, о чем я… Хаджиме по совершенно секретной просьбе директора послали к тому дракону, которого вскоре должны отвезти в местный заповедник, с поручением… Уловив слово «дракон», Гандам заинтересованно поднял бровь. Если здесь рядом держат существо, наделенное настолько большой магической мощью, он просто обязан на него взглянуть. Поймав многозначительный взгляд собеседника, Сода опомнился и затараторил еще быстрее: — Ой, я сказал «дракон»? Тебе наверное послышалось, дракону нечего делать рядом со школой, тем более когда директор так печется о нашей безопасности. Хотя я уже сказал это Некомару, поэтому об этом уже скорее всего знает вся школа… Зря я это сделал, наверное, — Казуичи с виноватой улыбкой почесал затылок. — Боже, Хаджиме меня убьет. — Безусловно, ты совершил большую оплошность, смертный, — заговорил Танака, уже думая о чем-то своём. Заметив отстраненный взгляд последнего, Казуичи насторожился. — Ты же не хочешь сказать, что собираешься прокрасться к нему? Гандам промолчал и только сверкнул злым взглядом, что так и говорил «только попробуй меня остановить». Но Сода не послушал это негласное предупреждение и зашагал быстрее, перегородив путь животноводу. — Нет-нет-нет-нет! Ты никуда не пойдешь, даже не думай! Тебя ведь могут исключить! А вдруг тебя загрызут или испепелят? Драконы ведь безумно опасные твари, и даже такой талантливый человек, как ты, должен это понимать и бояться их! — он широко расставил руки и ноги, как будто это могло как-то остановить Гандама, и как будто он не мог обойти его. Танака не понимал, почему этот надоедливый гриффиндорец так волнуется за него и за то, что его могут исключить. Исключить! Человека, который учится на враждующем факультете! — Вслушайся в мои слова внимательно, Казуичи, — от такой внезапной заботы со стороны Соды он растерялся и даже назвал того по имени, а не употребляя привычную приставку «смертный». — Драконы — не «твари», как ты выразился, а безумно умные существа, наделенные бесконечно могущественным потенциалом, что не сравнится ни с любой другой химерой. Поэтому нет ни одной существующей вселенной, где я бы не заинтересовался столь манящим источником власти и магии, иначе я не Гандам Танака. С этими словами он отправился в сторону кухни, полностью игнорируя возмущенные крики ему вслед. *** Конечно же, его не волновали такие вещи, как безопасность, особенно когда речь идет о драконе. Он был почти уверен в своих силах и своём таланте, поэтому, как только Юмено, что преподавала им трансфигурацию, отпустила их с урока, он немедля направился в Запретный Лес. Не зная, в какую именно сторону ему идти, он заходил всё глубже и глубже в лес, доверившись своей интуиции и чутью своих Четырех Ангелов Разрушения, что выглянули из тëмно-фиолетового шарфа, который он носил вместо обычного серо-зеленого, как его одноклассники. Внезапно запахло гарью и паленой шерстью. А вот и точка назначения. Чутье не подвело: за плотными рядами зелени виднелось невысокое деревянное здание, а рядом с ним — очень много поваленых и сожженных деревьев. «Да уж, безопасность. Только самый большой глупец во вселенной станет держать огнедышащего зверя среди деревянных досок» — сказал сам себе Танака. Дождавшись, пока Гонта, школьный лесник, отвлечется от охраны наскоро построенного амбара с драконом внутри, Гандам бесшумно пробрался туда. В помещении было темно, воняло дымом и копотью, а так же было невероятно жарко. Но несмотря на это, он еще больше закутывается в свой шарф, дыша через него, чтобы не закашляться. Его Четыре Тёмных Ангела Разрушения почувствовали смену обстановки и заметно забеспокоились, но он жестом показал им, что всё в порядке и вылезать наружу нет необходимости. В темноте заискрились два красных уголька, как бы показывая, что дракон проснулся и заметил чужое присутствие. Танака сунул волшебную палочку в карман, максимально медленно протянул пустые ладони в сторону существа и как можно дальше повернул голову, таким образом давая знать дракону, что полностью безоружен и не собирается делать ничего плохого. Зверь выдохнул носом маленькое облачко дыма и опустил голову. Он счел это хорошим знаком и начал медленно приближаться. Дракон снова поднял голову, но уже не так враждебно как раньше, а скорее настороженно. Благодаря своему таланту, Гандам мог хорошо считывать эмоции животного, поэтому такая смена настроения была большим прогрессом. Первый шаг. Второй. Третий. Расстояние между ним и существом неумолимо сокращалось, и дракон вел себя всё более беспокойно. Еще бы, обычно маги тебя боятся, а тут приходит один такой и начинает хозяйничать в твоей спальне. Не каждому понравится такое. Но Гандам Танака не такой, как эти смертные. И он просто обязан приручить этого дракона, наладить с ним крепкую связь и доказать ему, что имеет достаточно власти, чтобы считаться его повелителем и покровителем. С каждым шагом всё так же становилось жарче и жарче. Наконец, приблизившись на расстояние вытянутой руки, он опустился на колени и начал ждать. Дракон наклонил голову в сторону, словно внутри него жил настоящий человек со своими человеческими мыслями. Прошло не меньше двадцати минут, прежде чем дыхание его выровнялось, и он устало опустил голову на передние лапы. Это был идеальный момент. Гандам вытянул руку и сантиметр за сантиметром его рука приближалась к чешуйчатому носу. Наконец коснувшись чешуи, он почувствовал жар тела существа и огромную магическую силу, позволявшую использовать подобных ему для тяжелейших работ, вроде охраны самого надежного магического банка. Глаза слизеринца загорелись, и он не смог сдержать самодовольной улыбки. Пожалуй, это был его самый счастливый момент за весь учебный год; это чувство не могло сравниться даже с тем, что он чувствовал, когда прошлой зимой смог спасти замерзшую в огромном куске льда русалку. Чем больше он его гладил по толстой чешуе, тем больше дракон расслаблялся. Время от времени он издавал глубокие урчащие звуки, которые могли и напугать кого-то неподготовленного, но для Гандама они звучали как мурлыканье кошки. Внезапно зверь повел носом и напрягся. Серая Лисица-Разрушительница Звёзд Сан-Ди любопытно повела носом, и, увидев два злых красных глаза, уставившихся на неё, моментально спряталась обратно в шарф. Но дракону, не ожидавшему присутствия кого-либо, кроме человека, к которому уже успел привыкнуть, это не понравилось. Гандам успел увидеть что-то в глазах у существа, но полностью уклониться от тонкой струи пламени, хоть и не смертельного, но вполне опасного, не успел. Огонь прошелся по его лбу и бровям, сжигая их до тла и оставляя там заметный ожог. Волосы и шарф, к счастью, остались целы. От болевого шока Танака ослеп на несколько минут, из-за чего выбираться из амбара пришлось наощупь. Чудом не попавшись леснику на глаза, от пытался идти в сторону, как ему казалось, школы. Потихоньку зрение начало возвращаться, но боль во лбу не утихала. Зная, что этим сделает только хуже, он старался не касаться лица. В его приоритете было как можно скорей дойти до своей комнаты, а думать над ошибками и восхищаться огромной магической мощью огнедышащего дракона он будет потом. *** И ну конечно, в самый нужный момент, именно этот смертный почему-то стоял рядом с входом в гостинную его факультета. Казуичи. — Я так и знал, что ты туда сунешься! Не то чтобы я следил за тобой, ну и не то чтобы я ходил в гостинную Слизерина, чтобы проверить, там ли ты- Гандам прервал его быструю и несвязную речь жестом руки, и тот замолк на полуслове. Внезапно, кинув взгляд на его лицо, он сделал страшные глаза, взял Танаку за руку, не обращая внимания на явное сопротивление с его стороны, и поволок того в его же комнату, минуя слизеринскую гостинную. Им вслед устремилось множество любопытных взглядов, учитывая Хиёко, которой так и хотелось крикнуть им что-то нелестное. — Вот, — Казуичи достал из кармана какую-то маленькую баночку, которая после шепотом произнесенного заклинания увеличилась в размерах.— Эту штуку мне дала Микан после того, как мы с Миу снова полезли модифицировать маггловские автомобили и там что-то взорвалось. Она классно помогает при ожогах. Гандам был удивлен такой заботе, но отвергать помощь не стал: хоть на его лице было ни намека на боль, пекло неимоверно, и эти страдания хотелось как можно быстрее прекратить. Он потянулся к баночке, но Сода тут же отдернул руку. — Эээ, нет, так не пойдет. Здесь нет зеркала и сам ты не справишься. Сиди смирно, а я сам всё сделаю. Так по-панибратски с Гандамом еще никто не обращался. И, словно позволяя смертному столь большую дерзость, он послушался и сел на край кровати, сложив руки на коленях. То, что существует такая штука, как магия, они оба благополучно забыли. Боль усилилась. Он вцепился ногтями в собственные колени, пытаясь оставаться неподвижно, пока грубые пальцы размазывали холодную вязкую мазь по его лбу. — Если болит, значит лекарство работает, — прервал молчание Казуичи. Гандам закатил глаза. Он ведь даже ничего не говорил. — Ну, по крайней мере, мне так говорила Микан. Она ведь не думает, что я нытик, да? — Просто заканчивай и убери руки, — не найдя лучшего выхода, чем нагрубить, отрезал Танака. — У вас на факультете все такие злые что-ли? Я ведь тебе помогаю! — Спасибо. За заботу, — опомнился Гандам. Он подавил в себе желание прикрыть шарфом половину лица, настолько неловкой становилась ситуация. — Надеюсь, у тебя этой мази еще много. Завтра я собираюсь сходить к дракону еще раз. — Да ты что, издеваешься?