Драконий огонь

— Ты точно не передумал? — Казуичи выдирает из волос очередную веточку, которая появилась там после довольно продолжительного лазанья по кустам. — Мы в любой момент можем развернуться и уйти. — Если ты струсил, смертный, возвращайся в свою башню, а я пойду один. — Ну уж нет, фигушки, я не собираюсь в пятнадцатый раз слушать разговоры Терутеру о том, какие стринги там у Пекоямы. Тем более, одного я тебя никуда не отпущу, даже не смей! Если нас исключат, то исключат вместе. Гандам хмыкнул. Такая напористость всё еще поражала его, и он не понимал, почему Сода ведёт себя так. Он повернулся и продолжил по памяти идти в сторону, по мнению Казуичи, его будущих причин для отработки или того хуже, исключения. Гриффиндорец догнал его и идя в ногу с ним, всем своим видом показывал, насколько сильно ему не нравится затея. Он в очередной раз спотыкнулся о корень, торчащий из земли, и после позорного падения, демонстративно отряхнулся. Гандам закатил глаза. Всё еще запачканный в земле Сода первый услышал звук горящего костра, и неосторожно выглянул из-за кустов. Но на него тут же зашипели, и втянули за шкирку обратно. К счастью, Гонта, сидящий на огромном бревне у огня, был слишком увлечен разглядыванием чего-то, что сидело у него на пальце. Этим и воспользовался Гандам, показав Казуичи жестом, куда идти. Последний только оскалился, но перечить не стал. Зайдя в темное помещение, связанное с не самыми хорошими воспоминаниями для Гандама, они остановились у входа. Глаза постепенно начали привыкать к темноте, а Казуичи пытался разглядеть хоть что-то из-за спины слизеринца, самым храбрым способом держась за его плечи, будто прячась за стеной. — Убери руки, — шепотом сказал Гандам. От такого приказного тона у Соды по спине пробежали мурашки, словно этот шепот напугал его больше, чем тот факт, что перед ним сейчас находится огнедышащее существо. И снова в темноте засветились красные глаза-угольки. Дракон почувствовал чужое присутстие и начал медленно просыпаться, привставая на передние лапы. Казуичи тут же прижался спиной к стене, стараясь не дышать и полностью слиться с шершавыми деревянными досками. Гандам закатил глаза. — Почему тебя вообще распределили на Гриффиндор? — раздраженно прошипел он. Помня свою прошлую ошибку, он убедился, что все Четыре Ангела Разрушения заняли свои позиции, а именно надежно спрятаны в шарфе. Он начал медленно подходить к дракону, который всё же, похоже, узнал его, поэтому нападать не собирался. Следуя за тем же сценарием, он приближался шаг за шагом. Первый. Второй. Третий. Его протянутая рука вспотела то ли от волнения, то ли от жара вокруг дракона. Наконец, коснувшись горячей чешуи, он выдохнул. Всë же, Рай и Ад сегодня были на стороне Танаки, раз такое могущественное существо позволило ему его коснуться, и при этом выжить. Дважды. Спустя несколько минут дракон чуть ли не мурлыкал, подставляя свой нос под ласки и выпуская маленькие безвредные облачки дыма. Кажется, уже нечего бояться. Гандам жестом поманил Казуичи, но тот отрицательно замотал головой. — Я к этой твари не полезу, даже не проси. Ты помнишь, что оно сделало с твоими бровями? — громким шепотом сказал тот. Гандам насмешливо посмотрел на него, подняв одну бровь (которой, конечно же, нет, но давайте представим, что она есть). Казуичи, поняв, что его вот-вот назовут трусом, обиженно запыхтел и всё-таки начал маленькими шагами приближаться к дракону. Став за спиной у Гандама, он часто заморгал от непривычки, когда дым попал ему в глаза. Не зная, куда себя деть, он так и продолжил стоять как приросший на одном месте. — Позволь мне поуправлять твоей правой конечностью, — запнувшись на слове «конечность», спросил Гандам. — Что? Зачем? — сказал Казуичи с паническими нотками, но руку инстинктивно протянул. Чужие пальцы неловко коснулись внешней стороны ладони, вызывая мурашки по коже. Направляя в правильную сторону, Гандам держал руку Соды и медленно приближал её к дракону. Сам зверь, казалось бы, был не против, только приоткрыл один глаз на всякий случай. Чешуя была не такой горячей, как представлял себе Казуичи. Он думал, что на руке останется ожог, а в итоге он чувствовал только лёгкое покалывание от жара. Гандам гладил дракона чужой рукой, и похоже, убирать свою не собирался. Это продолжалось до тех пор, пока Сода не кашлянул, привлекая его внимание. Гандам опомнился, и убрал руку. — Кхм, видишь? Это совсем не сложно, — он будто растерял все свои замудрëнные слова. Дракон перевернулся на другой бок, как бы показывая, что у него сейчас начнется тихий час, и гости ему больше не нужны. Казуичи решил, что ничего не будет говорить по поводу произошедшего. Он снова тихо прокашлялся, и выдал: — Пошли, нам еще раз нужно будет обработать твой ожог. — «Нам»? Казуичи, к твоему сведению, я могу совершить такой ритуал самостоятельно. — Ну тогда я проконтролирую.