Red Eyes

      Ноги были настолько ватными, отдающими глухой болью в пятки и колени. Не слушались собственного хозяина, который всё это время без остановки, шёл вперёд твёрдой походой, чувствуя в стопах проскальзывающие камушки заброшенных дорог. Сесилион чувствовал спиной пристальный взгляд Алукарда. Он не говорил ни слова, только сверлил глазами демона и щурился от утреннего солнца, изредка устало вздыхая, когда приходилось взбираться на какие-либо возвышенности.       — Если ты хочешь сделать передышку, так и скажи, — сухо сказал Сесилион крепче сжимая в руке поводье собственной лошади. Эти прекрасные создания тоже устали, поэтому он не хочет нагружать их спины собственным весом.       — Не хочу прерывать тебя от гневных мыслей, — звучно гортанит Алу. — Хотя, возможно, ты прав. Ирис и Вертэль устали. Может спустимся к роднику?       Ирис и Вертэль — лошади, сопровождавшие путников всё это время. Сесилион не особо запоминал их имена, да и не пытался в принципе. Ему было откровенно всё равно.       Сесилион кивает и гортанно произносит «угу», потянув за собой поводья в другую сторону и одна из лошадей двинулась за ним. Алукард всё так же следовал за ним, иногда оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться в их полном уединении в одной из пустых деревень.       Алукард никогда не понимал Сесилиона и такого обильного внимания Кармиллы к нему. Он будто свалился с небес и приказал ей целовать его ноги, хотя сам недавно вылизывал их Лорду Тьмы. Да и понимать ничего не надо было — он просто заворожил её. Возможно, сделал какой-то отвар, от которого Кармилла двинулась крышей и теперь видит в поле зрения только его.       Алукард нахмурился, опуская взгляд.       — Скажи честно, — начал он, на что Сесилион выгнул бровь, переферийным зрением взглянув на охотника. — Как ты познакомился с Кармиллой? И почему она так тает от тебя, будто других нет?       Сесилон долго не отвечает, пытается сказать только поверхностно все проблемы их отношений. Сглатывает подступивший к горлу ком, и сжимает губы, кусает их, медленно отбивая ритм пальцами на поводьях.       — Я помог ей, — отвечает демон, поведя плечом с поводьями в сжатом кулаке.       — В чём?       — Я помог ей выползти из депрессии, — глухо поясняет Сесилион, нахмуриваясь.       — Депрес… Чего? — переспрашивает Алукард, встрепенув головой, от чего пшеничные волосы упали на лоб, частично закрывая такие же брови.       Сесилион ухмыляется, отворачивает голову и тут же хмуриться. Он вдыхает свежий воздух полной грудью, кривит губы. Отвратительный воздух.       — Вам, монийцам, видимо это не знакомо, — на выдохе говорит Сесилион, из-за чего его голос кажется измученным. Он не спал всё это время — кошмары мучили его и по сей день, даже не собирались отступать. — Поэтому и не видели проблему, в которой она утопала, — Сесилион прикрывает глаза, сильнее сжимает в кулаке поводье и дергает на себя, чтобы лошадь поспешила. Точнее, отдёргивает себя от мысли высказать всё Алукарду. — Депрессия — это психическое расстройство. Его можно распознать по усталости, отсутствии аппетита. Можно продолжать долго, но суть такова — при этом расстройстве человек не живёт, а существует. Посление годы она существовала.       Последнее прозвучало намного хуже, чем он себе это представлял. Его тон был мертвым, почти таким же как в первые дни без Кармиллы, и от этого он моргает, осознаёт, что снова заталкивает себя в яму пустоты. Полностью похожей на него.       Алукард что-то бубнит на выдохе и тут же замолкает, поджимая губы. Он почти спотыкается о лежащий около его ног камень, когда Сесилион достаточно уверенно спускался по крутому оврагу к водостоку, а за ним медленно отбивала на сырой земле своими копытами Вертэль. Иногда Алукард удивлялся, как этот демон может знать больше, чем многие другие монийцы, которые живут в Империи немного-немало, но как минимум лет 20.       Журчание воды достаточно быстро успокоило их. Сесилион отбросил сумку с провизией к своему бедру, прислоняясь спиной к сухой коре дерева и гулко выдыхая, прикрывает глаза. Он затеил всё это ради неё, и подверг опасности Алукарда, у которого итак много своих проблем. И это будто побудило Сесилиона резко открыть глаза, выискивая взглядом блондинистую голову. Его найти не так уж и сложно — пшеничные волосы достаточно ярко светились на солнце, почти слепили. Сам же охотник стоял рядом с родником, набирая в флягу новой порции воды.       Сесилион опустил взгляд на свои ноги, а точнее — сквозь них. Ему нужно подумать, особенно подумать над тем, что делать дальше. Они давно потеряли след Грейнджера и просто плутали по лесам. Иногда Сесилиону кажется, что это они потерялись. Он выдохнул, потирая руками разгорячённое от солнца лицо.       — Грей, возможно, ушёл к Бездне, — сказал Алукард, заваливаясь рядом с демоном и отпивая небольшой глоток из темной фляги. Будто прочитав мысли демона, он поджал губы. — Мы найдём их не…       Он запнулся, когда к его глотке приставили холодное оружие. Сесилион двинулся корпусом вперёд, чтобы встать, но его остановил кричащий женский голос:       — Сиди на месте, иначе от твоего дружка останется только голова!       Алукард пытался захватить ртом воздуха, но из-за осенней духоты и приставленного к глотке оружия это действие было почти невозможным. Сейчас, всё на плечах Сесилиона. Он напряг мышцы, возвращаясь на место. Почувствовал бедром, что сумка с провизией ускользнула назад и шорох внутри неё давал понять — эта особа роется в их еде.       Сесилион стал медленно двигать свою руку в сторону бедра, где лежала палочка. За это время он смог разглядеть переферийным зрением оружие нападавшего. Кристальный двухсторонний клинок, переливавшийся на солнце светло-зелёным цветом. Когда его пальцы консулись деревянной палочки, он крепко сжал её и сделал резкий выпад, впечатывая нападавшую в ствол дерева, при этом вокруг её шеи были острые концы палочки, а кристалл упирался прямо в её глотку.       Это была темная эльфийка, с надменным взглядом и острыми чертами лица.       — Темные эльфы нынче нападают на всех, кого видят в поле зрения? — возмущается Алукард, потирая шею ладонью между большим и указательным пальцами.       — Нынче все имперцы лезут в Изумрудный лес? — язвит эльфийка.       Сесилион сильнее вдавливает палочку в дерево, и острие кристалла начало царапать лиловую кожу.       — Не думаю, что находясь на грани смерти, можно язвить, — говорит Сесилион, сильнее сжимая руками основание палочки.       Девушка замолкает, только оценивает его взглядом с ног до головы и кривит губы.       — Ты не из Империи… — хрипит эльфийка, а после заливается глухим смехом. — Демон помогает своим врагам? Ха-ха!       Сесилион сжимает губы. Если они оставят её в сознании, то она узнает о них больше, чем нужно. Поэтому демон не долго думает, выдергивает острые концы палочки их дерева, и свободной рукой впечатывает затылок девушки в кору. Она протяжно простонала, скатываясь вниз и без сознания падая на землю.       Алукард ухмыльнулся.       — Не знал, что ты и девушек бьешь, — говорит охотник, присев на корточки и взяв в руки два одинаковых клинка. — С Кармиллой так же?       Сесилион встаёт в ступор, чувствует внутри резкую тягу ударить и Алукарда за компанию, но сдерживается, сжимая от безысходности кулаки.       — Нет, не бью, — сухой ответ, без какой-либо конкретики. — Только если это крайне необходимо. Как сейчас. И нет, — он поворачивается к Алукарду лицом, всматривается в его глаза и злостно выдыхает. — Я ни разу не поднимал на Кармиллу руку. Это низко, тем более к ней.       Охотник пожимает плечами, безрассудно кривит губы и двигается к солнцу, чтобы рассмотреть клинки эльфийки получше.       Сесилион, смотря ему вслед, досадно выдохнул, медленно поворачивая голову в сторону девушки. Ему ничего не оставалось, как присесть рядом с ней на корточки. Лиловая кожа, покрытая легкой испариной, была скрыта светлыми волосами. Подцепив ногтём прядь её волос, демон откинул её в сторону всей копны волос. Черты лица были до безумства схожи с кем-то, но вспомнить это лицо он не может. Мысли будто специально блокируют острый вырез глаз и припухлые губы. Оглядев тело, Сесилион остановился на высоких сапогах, медленно просовывая руку внутрь, чтобы нащупать какое-либо оружие помимо двух клинков, но находит нечто другое. Овальное, на металлической цепочке с выпуклым замочком на боку. Кулон, внутри которого, если открыть замочек, покажется фотография. На ней была эльфийка и та самая демонесса, убившая Кармиллу.       Под ногтями стало гореть. Настолько сильно, что подушечки пальцев покраснели, пока глаза Сесилиона излучали злостный красноватый свет. Он сощурился, посмотрел на эльфийку. Она так же лежала на земле, и размеренное дыхание говорило о её состоянии. Жива.       Крепко схватив девушку за талию, он забросил её к себе на плечо, медленно двигаясь в сторону своей лошади, сжимая её ноги предплечьем. Алукард проследовал за ним взглядом, вскинув светлую бровь. Сесилион уложил эльфийку за спину лошади, потянулся рукой к сумке на бедре кобылы и вытащил оттуда моток верёвки. Он туго затянул запястья и щиколотки, несколько раз удостоверившись в их прочности.       — Что ты делаешь? — с осторожностью спрашивает охотник, приподнимаясь с места и медленным шагом направляясь к Сесилиону. Заглядывая за спину демона, что посмотреть на связанную девушку.       — Она связана с убийцей Кармиллы, — ответил без какой-либо сухости или пренебрежения. Покрутил у себя в руке кулон, будто был неуверен в своих действиях, а после сжал, зацепляя палец под железную цепочку. Он протянул кулон на вытянутой руке. Почерневшее золото мелко поблескивало на свету, кристальной глади воды и медленно раскачивалось на ветру.       Как только холодная цепь соскользнула с пальца в руку Алукарда, Сесилион оседлал лошадь, снова косо удостоверяясь в состоянии пленницы. Сжал губы до тонкой полосы, и слегка сощурился от больно впивающихся поводьев в кожу ладоней. Он не хотел смотреть на охотника, потому что знал как он отнесётся к такому методу получения информации.       — Нам нужно идти, — коротко сообщил Сесилион, уводя морду лошади в сторону и вставая спиной к хододному источнику, где спокойно журчала вода. Специально успокаивала, специально вводила в транс, чтобы он остался в этом месте. Потому что это снова напоминает о ней.       Он уже не слышит ничего, кроме давящего в грудь журчания воды и собственного ритма сердца, которое, казалось, прекратилось на несколько минут.

***

      Они нашли странный, полуразрушенный дом на краю деревни. Снаружи он ничем не отличался от других, зато внутри был достаточно чистый по меркам сложившейся ситуации под названием война.       И если бы это стало сущей случайностью, то Сесилион не поверил бы ни под каким предлогом. В этом доме жила та самая эльфийка. И быть привязанной к балке, которая упала с общей картины крыши вниз и пробила пол до ужаса комично. Сесилион сам ухмыльнулся своим мыслям, глядя на свои ботинки. Алукард снова ушёл к лошадям, чтобы взять вещи для ночлега. Он собрался ночевать в этом месте. В доме косвенной убийцы Кармиллы. Демон вздрогнул, и перевёл взгляд на девушку, которая всё ещё была без сознания.       А правильно ли он всё делает? Действительно ли он делает это во благо своему счастью, обрекая других на вечные муки?       Такова цена и это не изменить. Он никогда не был чистосердечным, никогда не старался делать для кого-то благие дела. Он эгоист, признаётся в этом самой Кармилле, хотя сам готов свернуть себе шею за её счастье. И даже если она попросит его убить себя, он это сделает. Потому она так хочет.       Болезненный стон девушки снова вывел все туманные воспоминания о жене, переводя всё внимание на неё. Эльфийка несколько раз проморгалась, сощурилась от пульсирующей боли в висках и ухмыльнулась при виде стоящего рядом с ней демона. Сесилион держал в одной руке стул, повернул его спинкой к девушке и сел на него, вглядываясь в темные круги под глазами.       — Хорошо я тебя приложил, однако, — горько ухмыляется Сесилион. — Заранее прошу прощения.       Пленница жмуриться, пытается что-то сказать, но тупая боль проходит по телу током. Холодный пот выступает на лбу, соскальзывает по еле заметным морщинам. В горле было сухо. Она сглотнула, но лишь болезненно зажмурилась, вдыхая ртом горячий воздух.       — Да, тут душно, — он отвечает на несуществующий вопрос и кивает. Пара прядок темных волос падает на лоб. — Видимо ты не продумала, как будешь тут находится в такую жару. Но ближе к делу, — Сесилион достаёт из кармана кулон и эльфийка тут же напрягается. Её жилки на шее вздулись, а зрачки стали шире глаз леонина. Демон ухмыляется, протягивает кулон вперёд и начинает его раскачивать из стороны в сторону. Знает, что эта вещь ей дорога. Так же, как когда ему была дорога медалька с её именем. Но сейчас она где-то в глубине шкатулки с украшениями Кармиллы. Она даже перебирала их время от времени, чтобы занять своё время от нужной скуки. Ему и самому было интересно вспоминать прошлое по безделушкам. — Там есть фотография, думаю ты и сама знаешь. На той фотографии ты и ещё одна девушка. Кто это?       Пленница глотает воздух, хмуриться и пытается сделать резкий рывок вперёд чтобы освободиться из пут верёвок, но они крепко обнимали её тело.       — А тебе какая разница? — почти рычит девушка, не переставая испытывать удачу в попытках вырваться.       Пристальный взгляд красных глаз не пугает её, но холодок проходит по позвоночнику. Он не отвечает, только сильнее вглядывается в её глаза и щуриться, будто пытается найти в них ответ на свой вопрос.       — Ещё раз повторю, — он сжимает пальцами цепочку. — Кто она?       — Катись в Бездну, — сквозь зубы шипит эльфийка и признаётся, что такой метод самообороны крайне опасен. Но демон сидит неподвижно, и только покачивающийся кулон говорил о том, что это не картина, а настоящее.       — Тебе дорога эта вещица, — Сесилион крутит в руке кулон и снова рассматривает потёрные узоры. — Будет очень обидно, если я уничтожу её.       — Манипулировать этой безделушкой так тупо…       — Достаточно, чтобы вывести тебя на разговор.       И они замолкают, смотрят друг на друга в толстой глади тишины. Сесилион поджимает губы, не отрываясь продолжает смотреть на кулон и слегка сжимает его пальцами.       — Как твоё имя? — спрашивает Сесилион и в ответ получает лишь удивлённый взгляд.       Он хмыкает, и уже заводит руку за спину, чтобы снова положить кулон в карман, но её слова останавливают:       — Карина, — она опускает голову, и снова поднимает на него, сщуриваясь. — А теперь отдай.       — Кто эта девушка рядом с тобой?       — Я не обязана… — вздёрнув подбородок, Карина горделиво поджимает губы.       — Обязана, — прерывает он её, после чего встаёт с места и вытягивает свободную руку в сторону.       К нему, одним резким движением кисти, в ладонь влетает посох и кончиком кристалла, он упирается ей в углубление между ключиц.       Внутри всё тлеет, дышит огнём только от одного упоминания, что прямо сейчас он стоит напротив родственника убийцы Кармиллы. И этот огонь шепчет, чтобы он прямо сейчас вонзил кристалл ей в глотку, но это низко. Сесилион выдыхает, прикрывает глаза и опускает посох. Глаза сильно пекло, из-за чего он резко отвернулся от Карины, сжимая двумя пальцами переносицу. Ведёт себя как убийца и не чает в этом ничего плохого — лишь бы снова увидеть Кармиллу и прикоснуться к ней всего один раз.       — Это моя сестра… — голос Карины дрожит. — Я… Я потеряла её, когда это только начиналось… — всхлип, бьющий по ушам. — Она была жертвой ритуала и… и…       Сесилион поворачивается к ней, смотрит неотрывно, еле дыша. На его глазах хрустали слёз, которые он смаргивает и не понимает.       Искренние эти слова или же отличная актёрская игра?