Red Eyes

      Красный цветок медленно раскачивался на холодном ветру. От его лепестков исходил красный цвет, более похожий на стекающую вниз на землю кровь. Кончик пошарпанных сапогов наступил почти на цветок, из-за чего он слегка колохнулся, открывая стебель для незнакомца.       Бледная рука сорвала цветок, прокрутила в пальцах и приподнесла к носу. Цветок ничем не пах, как обычно, оставляя только пыльцу. Сесилион поморщился, всё ещё разглядывая цветок. При заходящем солнце, его лепестки казались ещё более открытыми, будто они хотели, чтобы Сесилион узнал о них больше. Сесилион томно выдохнул, сжимая губы. Кармилла часто рисовала эти цветы, хоть и думала, что они всего лишь вымысел из её головы. Он не мог принести цветок Бездны в Монию, чтобы показать ей всю красоту этого растения. Качнув головой, Сесилион встал, быстро убирая цветок во внутренний карман куртки. Пусть этот цветок греет его хотя бы сейчас. Развернувшись на пятках, Сесилион нагнал попутчиков, уже ощущая холод наступающей ночи.       — Как думаешь, успеем до полной темноты найти укрытие? — начала с ним разговор Карина, косо поглядывая на идущих впереди монийцев, явно показывая недовольство.       — Не люблю гадать, — пожал плечами Сесилион, смотря на макушку Грейнджера. — Но точно знаю, что укрытие мы не найдём. Тут сплошной пустырь.       — И что будем делать? Этим двоим, — она показала на монийцев, махнув в их сторону головой. — Явно нужно тепло, иначе окаченеют.       — Бездна стоит на лаве. Максимум, от чего они в этом месте умрут — перегрев или, ещё того хуже, — сгорание заживо. Холодный тут только ветер.       Карина мельком кивнула, поджимая губы. Начинать разговор с Сесилионом было похоже на удар гороха об стену. Звук есть, но больше ничего.       Карина помедлила, прежде чем снова заговорить с Сесилионом:       — А… твоя жена, — Сесилион явно замедлился, перемещая свой прищуренный взгляд с охотников на эльфийку. — Какая она была?       Демон выдохнул.       — Она идеальная.       — Эй, голубки! — прикрикнул Алукард, показывая рукой в сторону разрушенного замка, из которого шёл зелёный, неприятный свет.       Карина сразу же напряглась от слов охотника, а Сесилион просто закатил глаза, подходя к Грейнджеру.       — Это же Некрокип? — Грейнджер оттянул воротник плаща. Для многих, это была большая честь — увидеть другую половину лица музыканта, но для его близких, а в особенности для Кармиллы, это было уже привычно.       — Так я охотник на демонов, и всё же вы? — Сесилион ухмыльнулся.       — Ты жил в этом месте.       — Недолго, и не именно в этом месте, — мужчина сложил руки на груди. — Но да, это Некрокип.

***

      Они разбили лагерь рядом со спуском в Некрокип.       Сесилион не стал сидеть со всеми, решаясь остаться наедине подальше от остальных, и попытаться уснуть. Он не спал третьи сутки, потому что во снах ему постоянно приходит тело Кармиллы с огромной дырой в спине и пустым, пугающим взглядом. Она постоянно твердит ему, что ждёт его в гости, мимолётно касаясь его плеча и исчезает. А на утро это место было ужасно горячим. Сесилион убеждает себя в том, что сам неосознанно кладёт руку на то место.       Полностью абстрагировавшись от реальности, его взгляд переместила в пустоту. Ему не хотелось думать или вспоминать свою жену, поскольку не уснёт. Он так будет думать до утра, пока его не толкнёт Алукард. А после Сесилион будет думать всю дорогу, пока не растрепает себе все нервы и не придётся делать остановку, чтобы он выпустил пар на чём-нибудь. И от этого станет винить себя, ещё больше продолжая размышлять: «А если бы тогда я вышел к ней?», пока вовсе не пропадёт желание вести кого-то за собой дальше.       Сесилион моргнул, хмурясь до боли в висках, чтобы перестать думать, но эта темнота и белый силуэт Кармиллы, отдаляющийся от него с каждой секундой. Он бежит за ней, пытается ухватить её за руку, но падает вниз. В непроглядную тьму.       Он давно не пытался выразить свои эмоции. В последний раз он плакал, читая её письмо. Во время траура Сесилион и вовсе не высовывался из дома, проводя время впустую. Смотрел в полоток, лежа на кровати почти каждый день. Иногда не сдерживался и слёзы сами по себе стекали по его вискам, когда только единственная мысль, что он мог это всё предотвратить не резъедала его голову.       Сесилион ещё раз моргнул, переворачиваясь на другой бок. Там вдалеке виднелся танцующий огонёк костра и беседующих между собой охотников и эльфийки.       На ноги поднялся Грейнджер, минуя обратившегося к нему Алукарда, и зашагал в сторону Сесилиона.       — Я присяду? — тихо сказал Грейнджер, даэе не пытаясь посмотреть в глаза Сесилиона.       — Да… конечно.       Сесилион сел, освобождая место для Грейнджера. Он сел рядом. Минуту молчал, нервно потирая руки друг об друга, пока не заговорил:       — Кармилла… постоянно говорила о тебе, пока была в плену у демонов, — Грейнджер хмыкнул, оттягивая высокий воротник. — Всё надеялась, что ты придёшь и… угадала.       Сесилион гортанно угукнул, отводя взгляд на землю.       — Все три года надеялась?       Грейнджер кивнул.       Сесилион сомкнул губы, хмурясь.       — Мне всегда было интересно узнать, — начал Сесилион, переводя взгляд сначала на забинтованные руки Грейнджера, а после и на него. Охотник в ответ посмотрел на него. — Почему вас разлучили и как граф Ансаак объяснял всё это вам двоим. Г      рейнджер запнулся, пытаясь тихо не посмеяться. Возможно, Сесилион действительно говорит глупости.       — У нас разные матери. Отец гулял до свадьбы с матерью Кармиллы, и так случилось, что моя мать забеременела от него. Он не стал её содержать и просто бросил нас, — Грейнджер отвёл взгляд. —А через три года весь замок Аберлин ликовал оот рождения дочери графа Ансаака. Я тогда уже был сиротой, поэтому до меня дошли лишь слухи, — он съёжился, словно холодный воздух подул ему в спину. — Так же были слухи, что её хотели сначала обвеньчать с одним из сыновей герцога Паксли, но те отказались. И… её хотели выдать замуж за барона Тавиля, но случилась война. Это уже не слух.       В груди Сесилиона больно кольнуло, будто бы само сознание говорило, что он потерял свою любовь.       — И ты не винишь своего отца в этом?       Грейнджер повёл плечом.       — Я почти не считаю его отцом, — коротко ответил он. — Но от этого Кармиллу я меньше не люблю. Она сама по приезду в Монию узнала, что, оказывается, у неё есть брат.       Они оба замолчали, пока Грейнджер не начал говорить:       — Кармилла рассказала мне про свою беременность. Ты знал об этом?       Сесилион только кивнул, потирая руки между собой, будто ему было холодно. А ему действительно холодно в груди, где лёгкие уже отказываются дышать.       — Она написала мне письмо тогда…