Червонная цепь

Что такое справедливость? Что такое возмездие? Эти два слова означают одно, или же абсолютно разное? Скорее всего, для разных людей по-разному. Для кого-то справедливость — это закон, писанный людьми на кусках бумаги. Для других справедливость — самосуд и кровавая месть, пущенная алая масса врагов своих, коих считаешь преступниками. Для парня со светлыми, словно пшено, волосами ближе был второй вариант. Даже не так: это был единственный вариант. Никто не помог тогда, несколько лет назад. А сейчас и подавно. Где был ваш закон, когда целый клан вырезали? А нигде. Закон был слеп, как и всегда. Как и ожидалось. Ничего нового. Что такое боль? Это ощущение, которое посылают нервные клетки в наш мозг, предупреждая об опасности действия, что приносит неприятное ощущение. Но что тогда такое душевная боль? Неужели нервные клетки находятся и внутри души? Но есть ли тогда душа? То, что удерживает живым, то что заставляет сердце биться, а мозг работать. Ни во что не хочется верить, когда ты один. Не физически, нет. Вокруг вроде есть друзья, близкие. Но в твоей голове ты один на один со своими страхами и паникой, которая может окутывать в столь ненужный момент. А от секундной замешки можно и головы лишиться. Что чуть и не случилось. Единственное что он помнит — острая физическая боль между лопаток, после погашенного света. Единственное что он ощущает — разрывающая горло ненависть, которая доходит до рта, что вот-вот внутренности выблюешь с кровью. В особенности желудок, он, кажется, легче выйдет. А может и сердце. Но стойте, есть ли оно вообще? Кура не знает и забивает на это, нехотя закрывая глаза и падая в темноту, что окутывает так неприятно с ног до макушки. Звон цепей и холодная, твёрдая и неприятно сырая поверхность что касается ног, заставляет морщиться Кура, прежде чем раскрыть глаза. Он попался. Он попался в ловушку, в паутину что сплёл враг, хотя обещал себе победить, отомстить. Но неужели он так и умрёт, убив лишь одного из убийц его семьи? Неужели его путь закончится прямо тут, непонятно где? Курапика жмурится и на пробу дёргает пальцем, а потом и руками, осознавая в какой он сейчас позиции. Его руки подняты и окутаны цепями, прикрепленными прямо с потолка, что даже при желании их не опустишь. Он сидит на коленях так подвешенно и оглядывается. Глаз цепляют редкие изображения святых на стенах, и тут до блондина доходит- он в небольшой церкви чёрт знает где. За деревянной скамейкой сидит сам глава пауков, вальяжно закинув ногу на ногу и читая какую-то книгу. Почему-то кажется, что это Библия. Хотя с чего бездушному убийце читать Библию? Но даже логично, учитывая то, где они находятся. Вопросы отпадают. Или не совсем отпадают. В любом случае, Курапика знает, что его, скорее всего, жестоко, а может и не очень, убьют. — Я не собираюсь убивать тебя, — будто мысли услыша, отвечает лидер пауков, закрывая книгу и вставая с насиженного места. — по крайней мере, сейчас, — специально добавляет он, хмыкая и останавливаясь в паре шагов от Курапики. — Я убью тебя! Убью вас всех! — не щадя горла вопит блондин, дергая нервно цепями и выглядя так беспомощно и жалко. Жалко. Он так жалок. Ничего и сделать не может — всё тело болит ужасно, будто в каждый сантиметр вогнали острейший нож и дергают им. — До сих пор не убил же. Хотя признаю, Уву тебе удалось убить. Похвально. Но силёнок, видимо, на остальных не хватило, верно, Курута? Так же звали ваш клан? Всё же, ваши глаза действительно невероятно красивы, — скалится Куроро и подходит вплотную, протягивая руку и сжимая в ней подбородок, заставляя смотреть на себя алыми, словно чистейший рубин, глазами. — Ты пожалеешь… — ломающимся голосом хрипит блондин, стискивая свои зубы. — Все еще не пожалел, — в лицо смеются и отпускают. Следующее, что происходит Курапика не сразу осознает. То, как он оказывается на несчастных лопатках, которые будто ломают об пол церкви. То, как шею опаляет горячее, но в то же время ледяное дыхание Люцифера. То, как тот сдёргивает с него одежду, любуясь и что-то подмечая. Люцифер — больной на голову эстет. Его привлекают красивые вещи и красивые люди. Но даже люди для него- временные вещи. Он привык избавляться от того, что надоест, вдоволь налюбовавшись. Но что-то в его голове подсказывает, что от мальчишки он еще долгое время не будет избавляться. Что-то в том есть. Что-то, чего нет ни у кого. Может это его кровавые глаза? А может ненависть и желание мести, полыхающее в них? Или может волосы, подобные солнцу? Характер, что так и хочется сломать? Всё вместе? Куроро оставляет эти думы на потом. Не обязательно задумываться над этим сейчас. Он может позволить себе маленькую слабость в лице мальчишки. И никто никогда не догадается ни о чём, сочтя Курапику мёртвым. А победить его дружков он всегда сможет. И тогда, уже сто процентов, ничего не будет связывать юнца и внешний мир — Куроро запрет его в своей спальне и будет там держать всю жизнь. — Ты красивый. Будь ты куклой, я бы даже не стал красть — заплатил бы стоящую цену, — сжимая одной рукой чужие запястья, ухмыляется Люцифер, нависая сверху. — Ты больной…- еле выдавливает Курапика и прокусывает губы до крови, когда брюнет в очередной раз двигается, доставляя целый спектр боли. Его рвёт изнутри. Его тошнит и дико ломает от каждого действия мужчины. От каждого взгляда, брошенного сверху вниз, от каждого толчка, от каждого обжигающего укуса на острых ключицах. От каждого поцелуя в самый уголок губ. Куроро сам не понимает зачем, но все равно целует — будто губы блондина так и манят сами. И кто же теперь паук? Неужели Люцифер попался в чужие сети? Может, пока он имеет возможность контролировать ситуацию, стоит прекращать? Но Куроро не прекращает. Ни через минут 10, ни через полчаса. Он останавливается только тогда, когда парень под ним полностью отключается, теряя сознание. — Не хочу отдавать… — хрипит Куроро и встаёт, укутывая Курапику в свою черную накидку и поднимая на руки…