Путь домой

Cold bones, yeah that's my love

      Луз смотрела вперёд, не сводя глаз с девушки напротив.       Это было неправильно. Её тут быть не должно.       Она не верила своим глазам, не верила той, что стояла перед ней. Руки предательски задрожали, а ноги отказывались держать тело. Девушка впереди смотрела пронзительным нагнетающим взглядом прямо в упор. Она молчала, не сказала ни слова за всё то время, что они здесь находились.       Сколько времени прошло с момента, как Луз оказалась в пугающей темноте? Сколько она ходила по невидимому полу, пытаясь найти хоть что-то? Когда перед ней появилась она?       В голове крутилось множество разных мыслей и сконцентрироваться хотя бы на одной было невозможно. От ледяного взгляда напротив сводило живот, в груди как будто бушевали лавовые волны, бьющиеся о ребра, опаляющие органы и оставляющие ужасные ожоги. Тело трясло от страха, который, казалось, окружал Луз с момента её появления.       Девушка напротив стояла, сложив руки на груди, и казалась совершенно спокойной, будто не чувствовала удушающую атмосферу этого места. Её взгляд был сосредоточен только на Луз и как будто исследовал человека, пытался забраться глубоко в душу в поисках чего-то.       Ведьма выглядела точно такой же, какой её запомнила Носеда. Всё те же пушистые, мятные волосы с тёмно-шоколадными корнями, все те же розовые леггинсы с чёрной туникой, такие же тонкие, хрупкие, почти белые изящные руки и такое же миловидное лицо с маленьким вздёрнутым носиком.       Но. Большое-большое «но». В её взгляде не было той любви, с которой ведьма всегда смотрела на Носеду, заставляя ту трепетать. Только полное безразличие, пугающее Луз, которое было самым главным её страхом, о котором она никому никогда не говорила.       Девушка хотела сделать шаг, но не могла сдвинуться с места. Тело просто не слушалось, не желало повиноваться хозяйке. Носеда хотела бежать отсюда подальше. Подальше от девушки напротив, подальше от её презрения, изредка промелькавшего сквозь пелену апатии.       Это была не та Эмити, которую любила Луз.       У её Эмити, взгляд искрящийся, ласковый, наполненный до краёв добротой и бескрайней любовью вперемешку с чистой нежностью.       Её Эмити выглядела невинной, словно ангел, сошедший с небес, с вечно манящим румянцем, который обожала Луз.       Её Эмити притягивала к себе, привязывала сладкими тягучими нитями, не разрешая отрываться.       Не отталкивала.       Всё вокруг начало дрожать и трястись. Под ногами будто проваливался пол и стоило Луз моргнуть, как тьма пропала, а на её место пришёл утёс, на краю которого стояла Носеда. Обернувшись, она увидела, как за спиной бушевали печальные волны, яростно разбивающиеся о скалы, завывал грозный ветер, заставляя девушку дрожать от неожиданного холода.       Ведьма всё так же была перед ней. Казалось, что ей всё равно на бушующую погоду. Развивающиеся от ветра волосы придавали ей какого-то особого волшебного шарма, из-за чего взгляд отвести было невозможно. К девушке вернулись эмоции и на секунду, всего лишь на мгновение, она была похожа на её Эмити. Улыбка ведьмы была пропитана горькой грустью, а глаза светились тёмным жидким золотом вперемешку с прозрачной влагой наступающих слёз. Её руки непроизвольно тоже начали дрожать, когда та сжала их в кулаки.       — Я… Я не понимаю…       Ноги начали слушаться, и Луз сделала три шага назад, потому что боялась, что перед ней все же её Эмити, что она стала такой из-за Носеды. Девушка не могла заставить себя подойти к Блайт и обнять её, утешить, убрать непрошенную влагу с глаз и шептать слова успокоения. Печаль, плескающаяся в янтарных очах, дробила бедной Луз сердце на тысячи мелких осколков, что терялись где-то в глубине тела.       — Эмити...       Блайт подошла к Носеде, у которой не было пути отступления, и положила руки на чужие плечи. Всё нутро Луз кричало о том, что ей нужно бежать, бежать со всех ног, как можно дальше и не оборачиваясь, но она стояла и смотрела с сожалением в глаза напротив, стараясь прервать зрительный контакт, чтобы перестать чувствовать, как её сердце разбивалось на маленькие кусочки.       — Ты довольна? — Луз охнула от хриплого, такого родного, но в то же время чужого голоса. — Ты рада, что оставила меня? Уничтожила меня и моё сердце своим уходом?       С каждым словом голос Эмити становился всё громче и твёрже, перекрывая звуки бушующей воды и завывания ветра. Он совершенно не походил на привычный звенящий и радостный, вместо него был охрипший, будто после долгих и ужасных криков, и полный печали. Из когда-то солнечных глаз водопадом лились непрошеные слёзы, оставляя кривые мраморные дорожки на покрасневших щеках, заставляя Луз тоже плакать от безысходности. Она не понимала, что происходит, как они оказались в этом месте, как тут оказалась Эмити.       Почему всё было слишком нереальным и неправильным?       Эмити опустила онемевшие от стальной хватки плечи. Её улыбка в один миг исчезла, возвращая лицу полное безразличие. Луз сглотнула, не зная, чего ей ожидать, пока проснувшееся чутье кричало о скорой опасности.       Дальше всё произошло быстро и неожиданно.       Луз опомниться не успела, как из-под её ног исчезла земля, вместо Эмити перед глазами появились тёмные и грозные скалы с чернеющим небом, а в спину бил сильнейший порыв ветра. Девушка падала в самую гущу грязной пены и острых, как бритва, скал с немым криком — голоса не было, как будто ведьма украла у неё его с помощью своей прекрасной магии, когда коснулась Носеды ледяным руками, что чувствовалось даже через одежду.       Послышался хруст, когда тело Луз соприкоснулось с морской гладью. Спину прошибло ужасающей болью, от которой дышать было невозможно. Ледяная вода прожигала стенки горла, снося всё на своём пути, пробираясь к лёгким, не давая вздохнуть и оставляя новые ожоги поверх старых, ещё незаживших.       "Ты оставила нас. Ты оставила меня. Как тебе? Страшно? Больно?"       Голос Эмити, пропитанный безразличием, эхом раздавался в голове девушки, перекрывая все шумы бушующей погоды. Луз было очень больно и страшно настолько, что она практически не слышала ни-че-го. Она хотела исчезнуть, испариться, что угодно, лишь бы перестать чувствовать всепоглощающую боль, пронизывающий до костей мокрый холод, перестать слышать родной голос, полный равнодушия.       Раскрыть глаза под водой было больно, но возможно, сразу же их закрыв из-за острого жжения, но даже этого хватило, чтобы разглядеть, что Эмити нырнула следом.       Неправильно. Она как будто слилась с морем, не издав и звука, не оставив и пузырька воздуха, будто могла дышать под водой.       Все звуки заглушились, а мысли пропали, оставив только спокойную, неправильную тишину. Золото напротив гипнотизировало, светилось во тьме морских пучин, приковывая всё внимание к себе, заставляя забыть о боли, о том, что девушки находились в грозных и тёмных водах, всё дальше и быстрее уходя на дно. Вместе.       — Почувствуй то, что чувствую я, — прошептала Эмити, выдыхая и практически касаясь чужих губ.

***

      Луз открыла глаза и расфокусированным взглядом поймала потолок. Протянув руку к лицу, она почувствовала влагу на щеках и как опухли её глаза. Попытавшись сесть, девушка ощутила, как спину охватила фантомная боль. Пересилив себя, с тяжёлым вздохом она села и облокотилась на прохладную стену, прижимая колени к груди. Её тяжёлое дыхание — единственное, что можно было услышать в глухой тишине.       Девушка находилась у себя в комнате, в людском мире. Тут не было пугающей темноты — луна освещала серебром абсолютно всю комнату. Луз не тонула в бушующем море — под ней её старая дряхлая кровать, полностью заваленная любимыми плюшевыми игрушками.       Она одна. Это был леденящий душу сон.       На глаза попалась фотография, стоящая в рамке на столе. Эмити на ней была такой счастливой, такой красивой, прекрасной, идеальной. Она смущённо прикрывала глаза, а её ласковая улыбка дарила такую нежность, что не ответить на неё было невозможно. Блайт придерживала слишком большой для её головы венок из безобидных цветов Кипящих островов и как будто убегала от фотографа.       Луз грустно улыбнулась краешками губ, вспоминая тот день.       Словно по волшебству, в комнате появилась Эмити как с фотографии. Она светилась, как солнце, освещая всё пространство, её звонкий смех эхом раздавался в комнате. Она бежала от одной стены к другой, оборачиваясь назад и исчезая, всё так же придерживая рукой венок, из которого выпадали разноцветные лепестки, растворяющиеся искрами, не успевая долететь до пола. Следом за ней появилась сама Луз, объятая пурпурным свечением. Такая же счастливая, яркая, живущая одним днём, бежавшая за ведьмой с телефоном в руках.       Девушка замотала головой, прогоняя наваждение и тихонько завыла, пряча лицо в исцарапанных шрамами коленках. Смех Эмити до сих пор отдавался эхом в голове.       Луз не думала, что будет так больно. Думала, что справится, что сможет продержаться, что не будет страдать. Считала, что её решение правильное.       — Прости меня, пожалуйста… Я не хотела… — шептала Луз, всхлипывая, закрывая рот рукой, чтобы заглушить рыдания и крики, рвущиеся наружу.       Эмити ей приснилась. Её тут нет и никогда не было.       Луз сделала выбор — вернулась в людской мир, оставив всех, кого любила, позади без надежды на возвращение.       Она осознала, что ошиблась и нарушила обещание. Осознала, что своим выбором потеряла всё.       Луз не хотела находиться в мире людей.       Не могла больше.