Fragilis mundi

— Майор Киран! — В кабинет без стука ворвался взъерошенный детектив вверенного ей двадцать седьмого полицейского участка Рэймонд Ковальски.       Боевое крещение в новом статусе шефа чикагской полиции, после перевода из рядовых агентов NCIS, упомянутая Эрил Киран прошла удачно, раскрутив вместе с подчиненными предыдущее дело, связанное с контрабандой драгоценностей, и теперь спокойно и уверенно занимала свое место.       — Фрейзер в латинском квартале! — взволнованно тараторил Рэй. — И, похоже, у него проблемы! — Твою мать! — выругалась девушка и вскочила с места. На ходу накинула куртку, прикрывая наплечную кобуру, и быстро отправилась вслед за подчиненным. — Он попросил о подкреплении и скорой, — пояснил детектив. — Будет ему и то, и другое, — с негодованием воскликнула Эрил. — Пусть молится, чтобы скорая оказалась не по его душу!       Латиноамериканский квартал располагался в двадцати минутах езды от полицейского участка. Состоял он, в основном, из трущоб и слыл самым беспокойным районом города, где постоянно происходили разборки внутри печально известной банды MS-13. Их завсегдатаи противники из М-18 на север Штатов еще не добрались, и потому из так называемых естественных врагов в Чикаго у латиносов оставались только представители ирландской и итальянской мафии, с которыми связываться было себе дороже. Последние имели больше власти, возможностей, денег и оружия, и могли, не сговариваясь, положить весь квартал за одну ночь.       Старожилы же бандитского мира дали согласие на функционирование группировки, но лишь в пределах их района, и с небольшой оговоркой: можно было делать все, что угодно на противозаконном поприще, но так, чтобы об этом не узнала ни одна живая душа ни в итальянской, ни в ирландской семье. Так город разделился на четыре части. Четыре сферы влияния. Одной из которых стала полиция двадцать седьмого участка.       Выйдя на стоянку, освещенную уже ночными фонарями, Эрил направилась к своему внедорожнику. На подходе кинула Рэю ключи зажигания и забралась на пассажирское сидение. Схватив рацию, майор обратилась к патрулировавшим район латиноамериканского квартала нарядам полиции, чтобы на всех парах мчали искать констебля, включив сирену на полную мощь, потому что любому чужаку его появление в районе МS-13 могло стоить жизни. Даже если этот чужак полицейский. Когда на разросшийся уже квартал совершались привычные плановые рейды, бандюги разбегались, словно крысы. Но стоило слуге закона отправиться туда в одиночку, возрастала вероятность, что живым ему оттуда не выбраться… И концов не найти.       Когда Ковальский добрался до обозначенного Беном места происшествия, там уже стояло три автомобиля с проблесковыми маячками, а вместо скорой прибыла машина коронера. Констебль же недоуменно оглядывался по сторонам в свете ярких фар служебных "Фордов", совершенно не понимая, с чего вдруг такая шумиха.       Увидев, что он в безопасности, Эрил выдохнула, выбралась из внедорожника, велев, при этом, Рэю оставаться на месте, затем подхватила Фрейзера под руку, бесцеремонно потащила его обратно и затолкала на заднее сидение. Сама села рядом и заблокировала двери изнутри. — Ты какого хрена здесь делаешь? — грозно сверкая глазами, вопросила она. — Изучал город, — как ни в чем не бывало ответил канадец. — В какой-то момент пребывания в Чикаго, я понял, что знаю не все места. Где-то можно было бы прогуляться, где-то просто ориентироваться, если вдруг подвернется такой случай. — И делать это обязательно надо в полутьме после заката?! — Эрил ошалело вздернула бровь. — Для начала стоит путеводитель прочитать! — Она протянула руку между передними креслами. Детектив сразу понял, что ей нужно, открыл бардачок, извлек из него цветную брошюру и передал начальнице, а она, в свою очередь, вручила ее Бену. — Ты сунулся в самый лютый район города и, судя по всему, вляпался в переделку. Здесь правят зверские законы латиноамериканских банд. Убивают они без разбору любого, кто переступит границы их территории. И самое ужасное, что убийцу мы потом не найдем, потому что в этом месте люди друг за друга горой стоят: никто ничего не видел, никто ничего не знает. А теперь рассказывай, что произошло?! — Я бродил по местности и услышал какую-то перепалку между молодыми людьми в параллельном переулке. Свернул туда. Выглянул из-за угла, чтобы оценить обстановку, увидел ребят лет восемнадцати-двадцати. Разговаривали они на английском. Один на ломанном, с испанским акцентом, второй вполне уверенно, но проскакивали итальянские ругательства, насколько я понял.       Ковальски обернулся и с удивлением посмотрел на друга, недоумевая, откуда тот знает итальянскую брань. — Я просто не хотел допустить бойни, — продолжал Фрейзер. — Думал вразумить парней, разобраться, что случилось. Вышел из укрытия, спросил, в чем причина ссоры. У испанца оказался пистолет, второй парень был безоружен. Я подошел достаточно близко, чтобы, как полагал, контролировать ситуацию. Первый быстро затараторил на испанском, направив оружие на меня, второй, видимо, тут же сориентировался, сцепил руки в замок и ударил испанца по предплечьям так, что пистолет оказалось направленным в небо. Раздался выстрел. Итальянец прыгнул в мою сторону и пихнул плечом, каким-то невообразимым образом вытащил из моей кобуры "Кольт", и пальнул в испанца. Попал в живот. Бросил оружие и ломанулся в проулок. Я не мог бежать за ним, потому что первый паренек истекал кровью. Вызвал подкрепление по мобильному, который вы мне выдали, и стал ждать. Испанец скончался через четыре минуты после ранения… — Он не испанец. — Майор Киран провела ладонью по лицу и округлившимися глазами уставилась в пространство. — Он сальвадорец. Член международной преступной группировки Мара Сальватруча, которая промышляет торговлей наркотиками, оружием, людьми и сутенерством. Их девиз «Кровь за кровь». А чья за чью, особо не разбираются. Если вас видели втроем, и мальчишку итальянца не найдут, то охоту устроят на тебя. А учитывая сложившиеся обстоятельства, ты на данный момент и являешься главным подозреваемым. Адвокаты обвинения на этом ловко сыграют. Потому что, пока есть ты, мертвое тело латиноса из банды, и пуля из твоего табельного в его брюхе. Тебе удалось рассмотреть лицо второго мальчишки? — Да, мэм. — Поможешь составить фоторобот… Ковальски, вызывай криминалистов, — напряженно проговорила Эрил и покинула машину, чтобы поговорить с коронером и попробовать узнать, кто что видел или слышал из окрестных домов.

***

      Констебль канадской королевской конной полиции Бентон Фрейзер стоял посреди кабинета своей непосредственной начальницы инспектора Маргарет Тэтчер.       Находился этот кабинет в стенах консульства Канады в Чикаго. Сама же железная леди местного разлива сидела за своим столом и строго исподлобья смотрела на бравого офицера, крутя в руках золотой подарочный "Parker". Она была очень недовольна тем, что ее задержали на работе допоздна, о чем и поспешила уведомить подчиненного и его спутницу.       В этот день у канадца был выходной, а потому перед начальницей он предстал не в привычной красной тунике и синих форменных галифе с желтыми лампасами, а в обычных джинсах, серой рубашке поверх белой футболки, кожаной куртке и походных ботинках.       У перпендикулярной к столу стены, облокотившись ягодицами о комод, расположилась майор Киран. Она скрестила ноги и сложила руки на груди, сунув ладони в подмышки. Тэтчер переваривала полученную информацию, а тишина в кабинете, между тем, из звенящей превращалась в гнетущую и даже осязаемую. — Значит, на вашем табельном оружии, кроме ваших, иных отпечатков не найдено… — задумчиво повторила женщина и постучала кнопкой ручки по столешнице, при этом выпуская и пряча кончик стержня. — Да, сэр… — подтвердил Бен. — А как же так? — обратилась Тэтчер к шефу полиции, которая до этого, затаив дыхание, переводила взгляд от нее к Фрейзеру и обратно. — А вот я не знаю, — Киран пожала плечами. — Мы ждем художника, чтобы составить фоторобот настоящего подозреваемого. Предварительное вскрытие показало, что парень из латинского квартала погиб от обширного полостного кровотечения, потому что пуля задела печеночную артерию. Пуля из пистолета констебля, — девушка кивнула на канадца. — На гильзе, найденной на месте преступления, тоже его отпечатки пальцев. Только на его руках нет следов пороха… Жителей квартала еще допрашивают усиленные патрули. Во избежание вендетты, я настаиваю, чтобы констебль Фрейзер оставался здесь, на канадской земле, пока мы не выясним, кто является истинным виновником произошедшего. Не дай Бог, латиносы узнают, что он полицейский! — Почему? — Инспектор откинулась на спинку кресла, продолжая крутить в пальцах ручку. — Потому что не везде этот социальный статус сулит безопасность. В самом Сальвадоре и в латиноамериканских кварталах Лос-Анджелеса, где мне довелось работать в рядах морской полиции, копы наносят рейды бесцеремонно, а порой и бесчеловечно. Задерживают всех, кто так или иначе попадает под подозрение в вязи с МС-13. В основном, на это указывают татуировки с символикой банды. И там мало кого интересует, что ты идешь в школу или на работу по программе реабилитации. Ловят и досматривают всех. У людей ненависть к чужакам и полиции на генетическом уровне. — Слишком много гадостей происходит вокруг этого оружия, не находите, майор? — укоризненно вопросила инспектор. — Начиная с самого момента вашей чрезмерно настойчивой просьбы его заиметь. — Я не горю желанием водить вас в просветительские походы к нашему судмедэксперту, инспектор Тэтчер. На опознание ваших сотрудников с отверстием в голове. — В таком случае, констебль, — сглотнув неприятный комок, подкативший к горлу, обратилась к подчиненному Маргарет, — вы остаетесь в полном моем распоряжении, пока ваши коллеги из двадцать седьмого участка ведут расследование. — И Бену показалось, что в голосе начальницы проскользнула нотка удовольствия. — Да, сэр, — только и ответил он.       Фрейзер вызвался проводить Эрил до двери. Получив у самого входа напутственное: «Попробуй только переступить порог здания, и я тебя арестую по подозрению в убийстве», с застенчивой улыбкой попрощался с ней. Вдохнул, глядя в закрывшееся дверное полотно, и выдохнул, воздев глаза к потолку и разворачиваясь в противоположную от входа сторону. Состояние было противоречивыми, как и сама ситуация, в которой он оказался.