Алонофобия и её последствия

Маринетт резко распахнула глаза и сделала глубокий вдох. Сердце у неё стучало, как бешеное, а ладони оказались холодными и мокрыми от пота. По спине тоже ползло несколько противных капель, одеяло скомкалось, простыня под девушкой оказалась отвратительно намокшей. Шею холодило, волосы можно было буквально выжимать от пота. От отвращения Маринетт поморщилась: такие вот «влажные» ночи не были для неё в новинку, особенно учитывая регулярные нападения акум и сложные для психики будни супергероев. Однако теперь в кошмарах ей являлись не страхолюдины, созданные больным воображением Бражника и человеческими эмоциями, а одна вполне конкретная личность. Алон Дюпре, конечно же. Кто же ещё? И, хотя Дюпре не показывался на её горизонте уже больше месяца, Маринетт никак не могла отделаться от фантомного ощущения его рук на своём теле. Несостоявшееся изнасилование оказалось пережить намного сложнее, чем девушка когда-либо предполагала. Казалось бы, ну что такого, произошло и произошло, пусть. Let it go, let it go, как пела Эльза в отличном мультике. Вот только что-то у Маринетт совершенно не получалось «go» эти проклятые мысли из своей головы. В течение дня она мало думала о произошедшем — слишком много было обычных дел. Кончилось лето, — наконец! — и началась учебная пора. Маринетт оказалась завалена под горой бумаг и информации, она искала нужные книги похлеще чем легавая добычу. К тому же из «отпуска» выполз Бражник, и акумы вновь стали появляться в городе стабильно раз в неделю. День был занят учёбой, боями и помощью родителям в пекарне. Зато вечера и ночи, свободные от дневных забот, оказались слишком привлекательными для нервозности и пустых переживаний. Маринетт тонула в несвершившемся. Она боялась, что нечто подобное может произойти вновь, — ведь оно же чуть не произошло с ней, несмотря на то, что она — Ледибаг! — вот только во второй раз насильник доведёт дело до конца. И тогда Маринетт будет опорочена, и Адриан не взглянет на неё, и… И всё это было глупо до зубовного скрежета, Маринетт это отлично понимала, но никак не могла собрать свои мысли в кучу. Не помогали ни успокоительные, ни медитация, ни Кот. Ушастый бегал к своей подруге намного чаще, чем раньше, и Маринетт называла это «решением дилеммы Ледибаг»: Кот узнал личность напарницы; она совпала с личностью его подруги; Кот теперь мог с чистой совестью ухаживать за своей миледи во всех её ипостасях, что он и делал. Если бы Нуар не был занят чем-то очень секретным и появлялся хоть чуточку чаще, то Маринетт, она была уверена, не смогла бы устоять от обаяния и настойчивости напарника. Вот бы Алья порадовалась, в самом деле. Умывание и даже холодный душ не помогли Маринетт прогнать из тела болезненную слабость. Перед тем как выйти из ванной девушка замерла на секунду перед зеркалом. Из серебристой глубины на Маринетт в ответ уставилась уставшая и озлобленная девица, которой было бы неплохо выспаться и отъесться. Впрочем, ничего нового. День у Маринетт был свободен: ни учёбы, ни патрулей, ни каких-либо планов. Квартира оказалась убрана, еда на неделю заготовлена — Сабина накануне, видимо, также маялась от безделья, как сейчас Маринетт. — И что мне делать? — проворчала девушка, мрачно осматривая идеальную чистоту квартиры. — Тикки? Квами летала кругами, зажав в лапках большущую печеньку и разбрасывая сладкие крошки то тут, то там. Маринетт даже не стала делать подруге замечаний: вокруг оказалось настолько чисто, что ей просто физически хотелось хоть как-то разрушить эту идеальность. — Ну, мы всегда можем попрыгать по крышам… — Что-то я не вижу акум на горизонте. — Нам ведь не обязательно ждать акум для перевоплощения, правда? Маринетт посмотрела в кристально-чистые голубые глаза квами и усмехнулась. — Конечно, не обязательно. Но раньше ты, вообще-то, ругала меня за использование сил в личных целях. От мягкого укора Тикки только отмахнулась, едва не выронив печеньку: — Ой, Маринетт, если бы ты меня хоть раз послушала бы! — Ладно, ладно… пошли на балкон. Выйдя на улицу, Маринетт глубоко вдохнула сладкий воздух. В ароматах вокруг всё ещё звучало лето, но осень начинала привносить в общую гамму свои ноты. Прохлада и лёгкий душок прелых листьев оттеняли яркость летнего воздуха как виноград дополнял вкус сыра. Ну или как Кот дополнял Ледибаг. Тоже неплохое сравнение. Тикки дожевала печенье, на несколько мгновений став похожей на огромного и очень усердного хомяка. Дождавшись, пока щёки квами вернутся к нормальному размеру, Маринетт скомандовала: — Превращение! Сила вспыхнула в её теле и растеклась по позвоночнику привычным жарким цунами. Каждый раз Маринетт казалось, что мощь камней Чудес когда-нибудь просто перемелет её хрупкие косточки, заменив своим волшебством уничтоженное. Поначалу Маринетт даже беспокоилась, что Тикки может быть каким-то волшебным паразитом. которому не терпелось занять место самой Дюпэн-Чэн… Забавные были времена. Тогда она боялась непонятную красную малышку, теперь же — вполне просто человеческого мужчину. Одно утешало: Тикки сказала, что со временем этот страх пройдёт. Так или иначе. Переждав розовую вспышку волшебства, Маринетт открыла глаза. И сразу же столкнулась взглядом с ошеломлённой, — если не сказать больше, — Квин Би. — Вот чёрт, — выдохнула Ледибаг. Квин Би в ответ кивнула. — Ты даже не представляешь. Пчела легко перепрыгнула с крыши напротив на балкон Маринетт и обошла её по кругу. Трижды. Словно после очередного круга что-то должно было измениться. — Если ты надеешься, что я исчезну, то зря, — огрызнулась Ледибаг, заметив, что Квин Би идёт на четвёртый заход. — Прекращай. Хлоя, — Маринетт отлично помнила, кто под маской; сама же и отдавала Талисман, — глупо хлопнула длинными ресницами и внезапно взвизгнула. Палец в чёрно-жёлтой перчатке в обличающем жесте указал на Ледибаг — прямо в грудь героине. — А я-то думала, почему ты меня в коллеже терпеть не могла! — Я и сейчас не особенно… — Ой, да заткнись ты! Даже Агрест заметил, что мы с тобой главные подруженьки! Последний раз с Адрианом Маринетт встречалась во время своего ужасного недосвидания с Алоном Дюпре. Естественно, неприятные воспоминания не добавили ей хорошего настроения. — Когда это вы с Адрианом меня обсуждали? — Да буквально вчера, — отмахнулась Квин Би, нервно поправляя волосы. — Он всё беспокоился, что я твоего Дюпре пожалела: надо же, вместо обычной процедуры он будет лечиться в психиатрии! «Как так можно, Хлоя, он же опасен, Хлоя!» Интонации Адриана Буржуа скопировала настолько профессионально, что Маринетт не удержалась от смешка. — А я вот что тебе скажу! Хуже психиатра зверя нет! Он так мозги на место поставит, что ты потом будешь в своих грехах каяться похлеще святош! А если уж пригрозить психо-доктору, чтобы тот… но это совсем другая история, — свернула монолог Хлоя. — Как дела, ЛБ? Маринетт потёрла лицо и обречённо вздохнула. Она догадывалась, что Хлоя во всю прыть использует способности Поллен в обычной жизни, но одно дело просто догадываться, а другое — точно знать. По-хорошему, она должна была после таких открытий забрать Талисман у «недостойной». Но Маринетт всё ещё была адекватной, много повидавшей героиней, а потому дружбе Хлои и Поллен ничего не угрожало. Тем более ничего Буржуа страшного не сделала. Ледибаг приглашающе махнула рукой и откинула люк на балконе. — Прошу внутрь. Хлоя прошла в комнату Маринетт, словно на эшафот — с опущенными плечами, лихорадочно блестящими глазами и поджатыми губами. Словно Ледибаг её будет ругать или отчитывать. Ну, может быть, года два назад Маринетт так бы и поступила. Но с тех пор прошло больше семисот дней, и Хлое стоило бы задуматься о том, что люди, вообще-то, меняются. Так что никаких больше нравоучений, отчитываний и указаний, нет уж. Каждый из принявших Талисман стал взрослым, состоявшимся человеком, и больше Ледибаг не собиралась взваливать на свои плечи ответственность за них и их действия. Исключение составлял Кот. Но это же Кот. Котяра. Котёнок. Маринетт была бы не против ворчать на него на протяжении всей оставшейся жизни, лишь бы Нуар был рядом. По указанию Маринетт Квин Би прервала Трансформацию. Ледибаг сделала то же самое, и теперь две квами кружились по комнате в танце-объятии, радостно вереща что-то возбуждённое. Маринетт не была уверена, что две волшебных малышки вообще разговаривают; больше было похоже, что из их крошечных тел с писком просто выходило счастье. Маринетт уселась на кушетку и расслабленно откинулась на спинку. Хлоя, секунду поколебавшись, заняла место напротив, в отличном компьютерном кресле. Всего полминуты потребовалось, чтобы Буржуа взяла себя в руки и вернула вид всезнающе-потрясающей дочки мэра. Заметив это, Маринетт удовлетворённо кивнула: — Ну, рассказывай. Буржуа поправила хвост, набрала побольше воздуха… и начала. Маринетт не перебивала давнюю подвругу, пока та изливала своё недовольство. В какой-то момент Хлоя, не выдержав накала собственных страстей, вскочила из кресла и принялась расхаживать по комнате взад-вперёд, активно жестикулируя руками. Её яркие жёлтые ногти при этом чертили воздух, и было в этом что-то гипнотическое. Маринетт засмотрелась. Хлоя, не стесняясь в выражениях, рассказывала про Алона Дюпре: про его склонность к определённому типажу девушек, про нездоровую тягу к копированию Кота Нуара, про обаяние и идиотскую привычку трогать волосы потенциальных жертв. Всё это Маринетт знала и сама, так что большую часть информации Дюпэн-Чэн просто пропускала мимо ушей. А вот о том, что всё расследование инициировал Адриан, Маринетт даже не догадывалась. — Пострадала его знакомая? — удивилась девушка, заслышав имя давней любви. Хлоя посмотрела на бывшую одноклассницу, точно на внезапно заговорившее одноклеточное. — Ага, — протянула она знакомым противным тоном, — тупенькая такая, голубоглазенькая. Она ещё оказалась Ледибаг, знаешь? То-то я удивилась. Маринетт нахмурилась. В её голове со скрипом двигались шестерёнки. Знакомая Адриана, оказавшаяся Ледибаг? Но это же только она сама. А Адриан видел её вместе с Алоном Дюпре только единожды, на неудачном недосвидании. Учитывая, что до этого с Агрестом Маринетт не виделась нормально где-то полгода… ну вряд ли он воспылал только из-за этого. — Все уши мне прожужжал, — продолжала Буржуа, недовольно скрестив руки и постукивая ногтем по локтю. — Марин то, Марин сё, несчастная Принцесса, как же её задолбал этот Дюпре, сил просто нет. Хлоечка, помоги! Маринетт моргнула. Потом ещё раз. Принцесса? — Хотя я, вообще-то, не могу понять, почему твой ручной котёнок ничего не сделал с этим идиотом Дюпре. Один Катаклизм — и никаких проблем. — Мы об этом говорили, — пробормотала Маринетт в свою защиту. — А, ну да, конечно же говорили. Я уже и забыла, какая же ты, Ледибаг, моралистка. Никакого использования собственных сил для обычной жизни, и!.. Она резко прикусила язык и почти сразу же перевела тему обратно к Дюпре. Ясно было, что Хлоя не хотела акцентировать внимание на том, что Квин Би частенько использовала силу Поллен для личной выгоды. То, что Маринетт не была против подобного, не значило, что она сказала об этом другим героям. Когда у суперсильных людей есть хоть какой-то стопор, они действуют осторожнее. Так что пусть для парижских героев этим стопором будет Ледибаг, которая «может забрать Талисманы», если что-то в поведении Чудесных её не устроит. — В общем, весь мозг мне Адрикинс выел тобой, Дюпре и твоей безопасностью. Присмотрись к парню, что ли, он тобой буквально бредит. Маринетт то, Маринетт сё… Маринетт подняла руку, и Хлоя замолчала. Тикки и Поллен возились в гнезде первой в глубине шкафа и тихонько переговаривались. То и дело было слышно высокое хихиканье и быстрое бормотание. Маринетт Смотрела на Хлою, но не видела её. В голове Ледибаг медленно выстраивалась логическая цепочка, преодолевая все «не может быть» и «да никогда». Она шаг за шагом приближалась к разгадке личности Кота Нуара. Кот был тем, кто нашёл её и спас от Дюпре. У Кота были светлые волосы и зелёные глаза, тонна обаяния, умение позировать и ещё куча других достоинств. Адриан переживал о Маринетт слишком сильно для человека, который не виделся с ней полгода. Но вполне достаточно для лучшего друга, который выслушивал её беспокойство в течение целого лета и знал про отношения Маринетт и Алона Дюпре буквально всё. Адриан носил хорошие брендовые вещи. Кот тоже. Они оба имели определённую придуринку и любили дурачиться. Говоря откровенно, Маринетт могла бы перепутать их голоса, если бы закрыла глаза. Слишком похожи интонации, тональности и обороты речи. Адриан. Кот. Котодриан. Адрикот? А ещё от Адриана частенько пахло камамбером. От Маринетт, к примеру, пахло печеньем — но все списывали этот запах на то, что девушка живёт в пекарне. Адриан же ведь не жил на сыроварне? И он всегда пропадал во время нападения акум… ну, раньше. В коллеже. Говорил всем, что прячется, а на самом деле… Идеальная теория. В окно постучались. Хлоя, копавшаяся в телефоне во время приступа задумчивости Маринетт, подошла и открыла раму, словно у себя дома. Растерянный Кот Нуар залез в комнату и немного нервно улыбнулся Дюпэн-Чэн. Маринетт смотрела на Кота и словно впервые видела. Высокий, поджарый, симпатичный — настоящая модель. Серьёзно. Автоматически принимает красивые позы, если сидит или лежит, и знает свои выгодные ракурсы. Улыбается… широко и смешливо, если всё в порядке и идеально-отрепетировано, если нервничает. Прямо-таки модельная улыбка. Адрикот или Котодриан? — Давай встречаться, — вместо приветствия сказала Маринетт. Глаза у Кота стали такими большими, что едва не выпали из орбит. Нуар сначала надул щёки, затем втянул их и принялся хватать ртом воздух. Нелепо взмахнув руками, он попытался сделать шаг вперёд — и запнулся о собственный хвост. Шлёпнулся на пол Кот знатно, с должным грохотом. Хлоя тоже раскрыла рот, но на этом проявление её удивления закончились. Она включила мобильник и принялась как одержимая строчить что-то. — Вот Адрикинс с ума сойдёт, — шептала Буржуа, стуча коготками по дисплею мобильника. — Чёрт возьми! Хоть в чём-то Маринетт была с Хлоей согласна. Чёрт возьми. А вот Адриан вряд ли будет сходить с ума. Разве что только по-хорошему. Потому что глаза у Кота Нуара были совершенно счастливыми.