See What I See

«Все в вашей жизни — есть результат того выбора, который вы однажды сделали. Если хотите иных результатов — начните поступать по-другому»

***

— Игра окончена. С этими ледяными словами Хоффман закрыл больше стальные ворота, отрезая себя от помещения, теперь совершенно окончательно убедившись, что ни один из двух — все еще живых, но тяжело раненных — людей не сумеет когда-либо покинуть комнату. Они медленно истекали кровью, и, если бы им не посчастливилось находиться без сознания, они бы бесконечно долго терпели ужасные муки, пока, наконец, им не позволили вручить монетку своему напарнику и, быть может, наконец-то обрести покой. Их приглушенные, но все еще слышимые, крики боли убедили, что тебе стало физически плохо, и больше всего тебе хотелось бы в этот момент обернуться, освободить их и вызвать врача. Но, конечно, такой возможности не было. Они проиграли свою смертельную головоломку, свою «игру», и, таким образом, не заслужили больше шансов… Пока ты шла рядом с ним, твой взгляд упал на лицо Хоффмана. Его выражение заставило твои руки дрожать, а холодку стремительно пробежать по позвоночнику. Обычно такое серьезный детектив-лейтенант… улыбнулся. Жестокая, садистская улыбка, слишком недвусмысленно доказывавшая, что судьба этих обреченных на страдания людей, которых он сам поставил в это положение, не только совершенно не волнует его, но и доставляет ему дьявольское удовлетворение. На мгновение ты задалась вопросом, как кто-то вроде него решил начать свою службу в полиции. Ты лицемерка, если винишь его больше, чем себя. Хотя ты говоришь себе, что то, что вы двое, Джон, Лоуренс и Аманда творили, на самом деле было способом помочь людям, которые не могли помочь себе, чтобы снова придать смысл их жизни, своего рода чудовищный звонок… Почему-то ты была не уверены, веришь ли ты сама в то, что вы можете изменить людей, почему вообще позволяете себе оказывать такое влияние на их жизнь. Только после довольно продолжительной молчаливой ходьбы Хоффман, наконец, удостоил тебя взглядом. Заметив трупную бледность на твоем лице, он с пренебрежительным выражением наморщил лоб. — Ты смотришь на меня с таким презрением и в то же время выглядишь так, будто в любую минуту грохнешься в обморок. Ты уклоняешься от пронзительного взгляда его холодных голубых глаз. — Со стороны это будет выглядеть так, как будто я заставил тебя… Но мне не нужно напоминать тебе, что ты, между прочим, сама притащила сюда дорогую Холли, которая вопит истошным голосом, потому что ей не хватает половины лица. При мысли о том, как ты убедила молодую девушку в мнимой безопасности ее собственной квартиры, ты невольно слегка вздрогнула, вызвав у Хоффмана намек на насмешливую улыбку. — Ты несешь ответственность за эти игры, как и все остальные. Теперь вы оба почти добрались до конца коридора, но, прежде чем Хоффман открыл дверь, он снова наклонился к тебе, дав почувствовать его дыхание на своей шее. — Итак, либо ты, наконец, осмыслишь это и поймешь, что ты из себя представляешь, либо я стану для тебя такой проблемой, которая тебе совсем не нужна… У тебя есть выбор. Его угроза прозвучала небрежно, но, тем не менее, еще больше дала понять, в какой безвыходной ситуации ты оказалась. Если бы ты осталась здесь и продолжали свою деятельность, ты бы снова и снова пачкала руки кровью, а если бы попыталась исчезнуть — ты была уверена, — Хоффман не отпустит тебя. Полиция знала личность убийцы-Пилы как Джона Крамера и Аманды Янг как его сообщницы, но остальные в настоящее время действовали незамеченными. Однако убийство Сета Бакстера уже навело на Хоффмана крайне неблагоприятные подозрения, и между четырьмя помощниками царило недоверие и соперничество. Хотя на данный момент было глупо доверять остальным, поскольку каждый из вас мог увести с собой других, и, кроме того, вас в конце концов связывала лояльность к Джону. Но именно Хоффман — совершенно очевидно — не будет рисковать и просто ждет возможности избавиться от всех вас…

***

Когда он наконец открыл дверь, ты на мгновение увидела себя сидящей над рисунком, согнутой за деревянным столом, с Джоном, смотревшим через плечо. Как всегда, в мастерской ловушек пахло деревом и краской, где-то слышалось тиканье часов. В мерцающем свете свечей и кукол на заднем плане он выглядел как Джеппетто из сказки…

***

И он, и ты неотрывно смотрели на рисунок, пока ты не очнулась от своего флэшбека. Вы находились не в старой мастерской Джона, а на складе, который представлял собой ваше нынешнее убежище, и там рядом с ним за столом, к которому он прислонился, сидела Аманда. Ей казалось, что он задумал еще одну из своих ловушек, но теперь, увидев вас, она сменила свою непринужденную позу, и в ее взгляде отразился привычный ревнивый блеск, который она просто не могла скрыть. Впрочем, дело было даже не в том, что ты не любила Аманду. Были периоды, когда вы были почти что настоящими подругами, но в конечном итоге Джон, не желая этого, стоял между вами, и вы никогда не могли довериться ей так свободно, как Джилл. Хотя ты понимала, что она не посмеет ничего с тобой сделать, но временами она пугала тебя своей эмоциональностью и импульсивностью, в процессе развив жестокость, слишком явно проявленную по отношению к жертвам своих ловушек.

***

Ты слегка улыбнулась Аманде и Джону, в отличие от вашего спутника, и прислонилась к стене чуть поодаль от Хоффмана, который закрыл за вами дверь. Джон отошел от стола и мимолетно положил руку Аманде на плечо. — А теперь, пожалуйста, выйди. Удивительно, но на этот раз она, казалось, не торопилась с ответом и только кивнула, прежде чем послушно выйти из комнаты через противоположную дверь и запереть ее за собой на замок. После этого на некоторое время воцарилась тишина. Голубые глаза Джона фиксировали тебя так, что, казалось, он может заглянуть тебе в голову и читать твои мысли. Ты буквально чувствовала, как сжимаешься под его взглядом. Ты никогда не могла полностью стряхнуть с себя это чувство и разочаровать его. Тем не менее, даже тогда, в мастерской, тебе нравилось работать с ним. Джон с тех пор, как ты с ним познакомилась, стал отличен от других людей. Он был одиночкой и в лучшем случае находился в компании своей жены. Однако это не означало, что он не был популярен — совсем наоборот. Он был в высшей степени умен, осторожен и не менее хорошим оратором, чем слушателем. Люди искали его общества, но он предпочитал жизнь в уединении. Впрочем, возможно, именно это и сделало его таким популярным. Его аура была такой успокаивающей и ненавязчивой, с ним можно было просто молча сидеть в одной комнате и при этом никогда не чувствовать, что приходится с трудом находить темы для разговора. На похвалу он был, надо сказать, не всегда щедр, но за это его критика всегда была обоснованной и конструктивной. Но тут была и другая его сторона: холодный и совершенно неприступный Джон, чей осуждающий взгляд следовал за тобой во сне. Однако сейчас в его глазах отражались незаданные вопросы.

***

Только после пережитой вечности его взгляд скользнул с тебя на Хоффмана. — Я предполагаю, что для испытания Джозефа вы подготовили все. — Осталось всего несколько манипуляций напоследок — игра может начаться, как и планировалось, завтра вечером. Ты наполовину ожидала, что Джон спросит об исходе игры Холли и Фиби, но он, похоже, был ему давно известен. Он слегка кивнул, и его взгляд медленно вернулся к тебе. — Т/И. Тебе не понравился этот взгляд. Казалось, незнакомец внимательно рассматривает тебя. — …Да, Джон? Ты заметила уголком глаза, как Хоффман напрягся, и когда Джон на мгновение повернулся к тебе спиной, чтобы взять со стола какой-то предмет; температура, казалось, внезапно упала. …Было в этом что-то странное. — Теперь пришло время. Пожалуйста, извини, что мы действовали за твоей спиной, но я уверен, что ты можешь понять, почему. На мгновение ты, как парализованная, уставилась на мерцающую иглу шприца в его руке, пытаясь найти в его глазах Джона, которого ты знала. — Пришло время… для чего? Что… что вы творите?! — Твое испытание, Т/И. Он произносил эти слова с таким обыденным самообладанием, что ты никак не могла поверить в то, что он собирался посадить тебя в какую-то жестокую машину пыток, которую ты, вероятно, не переживешь. Встревоженная, ты взглянула на дверь, но тут же вспомнила, что она только что заперла тебя здесь. Черт возьми… это, должно быть, был их план! Поэтому Аманда прошла через другую дверь и заблокировала твой единственный путь к отступлению из этой комнаты… Ты почувствовала, как по жилам пробежал адреналин, и успела отступить как раз вовремя, прежде чем Хоффман схватил тебя за руку. На миг ты стала похож на дикого зверя, окруженного охотниками. — Нет! С чего, черт возьми, это вдруг?! Ты отступаешь в сторону, чтобы не оказаться между Джоном и Хоффманом. Последний подошел к тебе с мрачным видом. Джон лишь выжидательно следил за происходящим. В панике ты перепрыгнула через один из низких металлических столов, и бесчисленные свободные листы с конструкциями ловушек шлепнулись на землю. — Ты просто откладываешь неизбежное… Хоффман даже не потрудился поравняться с тобой или обойти вокруг стола. Коротко решившись, он отбросил его в сторону и подошел к тебе. Он, казалось, не мог дождаться, чтобы увидеть тебя в ловушке, и тебя вновь затрясло от леденящего страха. Торопливо схватив первую попавшуюся вещь — какую-то тяжелую металлическую деталь с циферблатами и цепями, которую, вероятно, еще предстояло прикрепить к одной из машин для завтрашних испытаний, — ты изо всех сил швыряешь ее в Хоффмана. Однако, к твоему ужасу, он поймал ее, как будто та не имела веса, и отставил на один из столов. Однако по его взгляду было видно, что твои действия все же привели его в ярость. — Прекрати уже! Ты снова пытаешься увернуться от его хватки и при этом почти попадаешь в связку железных цепей, свисающих с потолка. — А что же он?! Почему его не проверяют? Ты продолжаешь отклоняться назад и как раз вовремя замечаешь, что еще чуть-чуть — и острые металлические детали попали бы тебе в спину. Однако испуга Хоффману хватило, чтобы схватить тебя. — Я не сомневаюсь в методах Джона. — …Поэтому пошел сюда? Вот почему ты должен был пройти испытание?! Ты вскрикнула и попыталась вырваться из объятий детектива, но тот использовал импульс силы и толкнул тебя вперед, так что ты потеряла равновесие и отлетела в сторону нескольких безликих кукол, стоявших в углу. Ты вздохнула и прижала руку к ребрам, но Хоффман уже настиг тебя и рванул вверх. Несмотря на его железную хватку, ты предприняла повторную попытку побега, но прошло всего несколько мгновений, прежде чем ты почувствовала колющую боль в затылке. У тебя не оставалось времени следить за движениями Джона. Хоффман отпустил тебя, и на глаза сразу навернулись слезы. Ты знал, что в шприце был всего лишь анестетик, но перед лицом того, в какой ситуации ты пробудишься в следующий раз, ты предпочитала, чтобы средство убило тебя.

***

В последний раз ты отчаянно искала взгляд Джона, потому что слишком хорошо знала, что Хоффман — последний человек на земле, от которого можно было ожидать чего-то вроде жалости. — Джон… Возможно, это было связано с твоим затуманенным сознанием, но в этот момент ты действительно распознала сочувствие в глазах Джона. — Т/И, ты справишься. Перед твоими глазами плясали черные пятна, и ты, спотыкаясь, бросилась в его сторону. Он схватил тебя за плечи. — Посмотри на меня. Ты едва приподнимаешь голову. — Я знаю, что ты сомневаешься во мне, но я не сомневаюсь в тебе. Ты можешь научиться видеть то, что вижу я. Я твердо верю в тебя. Твои ноги подкосились, и ты упала в объятия человека, который был для тебя отцом в течение многих лет и чьи ледяные голубые глаза были последним, что ты видела, прежде чем проснуться в аду.