Amantes sunt amentes

Адвокат со вздохом отложила папку. Глаза резало от долгой работы с компьютером, синий экран порядком надоел. Она сняла очки и надавила пальцами на веки, отчего под ними сквозь черноту побежали цветные пятна. -Пожалуй, на сегодня хватит, — девушка захлопнула ноутбук и развернулась на кресле с колёсиками к панорамному окну во всю стену. На горизонте, спрятавшемся за крышами небоскрёбов, зачинался рассвет. Первые лучи проснувшегося золотого диска самыми кончиками трогали водную гладь Ист-Ривер. И, хотя весь город ещё был погружен в предрассветные сумерки, внизу уже лениво копошились уборщики, таксисты и первые прохожие, идущие ли с ночной смены или только спещащие на работу. Нью-Йорк просыпался. Большое Яблоко никогда не впадало в спячку полностью, но редкие два-три часа тишины существовало и в нем. Елена потянулась, краем глаза снова цепляя осточертевшую папку. По всему кабинету разбросаны, развешены по стенам, разложены по полу бумаги и фото её последнего дела. Дела, набившего оскомину за последние несколько месяцев. Сколько бы девушка не пыталась, паззл отказывался складываться воедино. Не хватало самого последнего кусочка, отчего все старания летели в пекло. Она не представляла, как на том, что было на руках, выстроить линию защиты. Судья, назначенный на это дело, как и прокурор, не были дураками. Они сразу заметят брешь в броне адвоката и будут бить именно туда. Что-то в истории было не так, не стыковалось. Как бы тщательно Елена не рыла землю, не могла найти необходимые доказательства. Словно они испарились в воздухе. И самое печальное — её предшественник, взявшийся за это дело, давненько кормил рыб на дне Гудзона. Елена потянулась к шпильке, туго сдерживающей копну почти чёрных волос, и с облегчением сняла её. Темные локоны тут же водопадом рассыпались по плечам, заканчиваясь где-то у поясницы. Девушка пальцами помассировала кожу головы, пытаясь восстановиться нормальное кровообращение. Мозг кипел от перенапряжения, грозя расплавить черепную коробку. Ей нравилось работать по ночам, когда в ведьминский час будто открывалось второе дыхание, а те детали, что ускользали под яркими, тёплыми лучами полуденного солнца, проявлялись, выходя из тени. Если бы только организм человека был приспособлен к труду в течение нескольких суток, не требуя еды, воды и прочих земных радостей, адвокату и их бы показалось несправедливо мало. Елена подошла к зеркалу, висящему над мойкой. Сетка лопнувших капилляров расходилась от карих радужек, нижние веки припухли и отливали фиолетовым, а губы, искусанные до крови, потрескались и шелушились. — Я точно слишком одержима своей работой… — Девушка вернула на место распущенный до этого тугой узел чёрного галстука, поправила воротничок белой рубашки и полезла в сумочку за косметичкой, в попытке сделать из неспавшего сутки монстра более-менее похожее на человека существо. В дверь тихонько постучали, а затем в проеме появилась рыжая макушка одного из коллег. Серые глаза выглядели ничуть не лучше, чем у самой Елены, казалось, даже веснушки на носу побледнели от слишком долгого нахождения в четырёх стенах. — Плодотворная ночь, мисс работаю-без-выходных-и-праздников? — Эрик уже полностью зашёл в кабинет и рухнул на ближайший стул, вытянув ноги. Рубашка выбилась из-под тугого ремня, галстук, с нелепым рисунком из бабочек, болтался в районе пупка, а пиджак выглядел так, будто им подметали полы. Впрочем, как и все вещи после посещения архива. — Не сказала бы, — кофемашина зашумела боингом на взлёте, запищав об отсутствии зёрен в контейнере, — Твою ж… — Не выражайся, ты же дееееевочка, — Эрик насмешливо улыбнулся, не открывая глаз, — У меня аналогично. Что за преступники пошли? — Парень вскинулся, уперев взгляд в брюнетку, — Кто-то придумал сыворотку гениальности или шапку-невидимку? Елена скептически вскинула бровь и хмыкнула, не отрываясь от наблюдения за жидкой коричневатой струёй, льющейся в кружку. Эрик был прав. В последнее время преступники стали более извращенными, жестокими, хитрыми. Они научились обводить закон вокруг пальца, водить его за нос, подкидывая бесполезные улики, скрываться, оставаясь на виду, вертеть хранителями порядка, словно марионетками. В те годы, когда Елена училась на юридическом, никто даже не думал объяснять действующие ныне механизмы. Те криминальные эпопеи, что рассказывали из-за высоких тумб седые профессора, сейчас казались лишь детскими шалостями, за которые можно было максимум пальчиком погрозить. Эрик с интересом рассматривал растянутые между фото разноцветные нити, растрепывая ещё сильнее пятерней свои рыжие лохмы. Он по птичьи склонил голову к плечу, кажется, уже сложив в своей голове план: -Извини, дорогуша, но ты же понимаешь, что тебе с этим делом пиздец? Даже Карлос его не вытянул, со своим многолетним опытом, ещё и к предкам улетел. Как Браун и Миллер вообще додумались доверить такое громкое расследование молодняку?! — А сам-то далеко от меня ушёл? — Насмешливо произнесла Елена, с тихим стуком о дерево стола ставя перед парнем кружку. — Я — мужчина. — Нет, «дорогуша», ты — сексист, — брюнетка передразнила Эрика и вернулась в кресло, закинув ногу на ногу. Мутный кофе, абсолютно безвуксный из-за малой концетрации кофеина, обжог горло. Девушка закашлилась, под недоуменный взгляд рыжего. В какой-то степени, Елена была согласна с коллегой, ей точно крышка, если в скором времени она не свяжет все концы воедины. С чем детектив, ведущий дело, не спешил помогать, будто намеренно ставил палки в колеса. — И что планируешь делать? — Парень ткнул пальцем в раскрытую картонную папку, попав точно между глаз в фото подозреваемого, которого Елене предстояло защищать. К сожалению, не каждый адвокат мог выбрать себе подопечного. И брюнетка, как самая молодая в конторе, попала под раздачу «призов и подарков» в лице серийного убийцы. В последнем, правда, девушка крайне сомневалась, изучив клиента вдоль и поперёк. Хоть убейте, но не был этот забитый мужчинка похож на гениального стратега, проворачивающего регулярно кровавые бани на улицах Нью-Йорка и не оставляющего за собой следов. — Конкретно в данный момент, я планирую пойти домой и отоспаться, — Елена хрустнула шейными позвонками и поморщилась от неприятных, сковывающих ощущений. Питер Нельсон, худощавый, нервозный мужчина под 50 лет, с блестящей лысиной, крысиными глазками и чересчур длинными, вечно обкусанными пальцами, определенно сведёт её в могилу. — Только сначала сходишь на летучку, чтобы мы все выслушали в очередной раз о своей безолаберности, лености и отсутствии мозга и чутья, — Эрик поднялся, допивая последний глоток, и, отставив кружку, вальяжной походкой покинул кабинет.

***

Когда Елена наконец-то вышла на улицу, солнце уже стояло высоко. Часы показывали пятнадцать минут одиннадцатого, гул и неприрывные гудки машин штопором ввинчивались в уши. Народ, быстро передвигая ногами, единым потоком двигался в разные стороны по широкой улице бизнес-района. Девушка поморщилась и быстро опустила с головы на нос солнцезащитные очки. Сейчас она понимала, как чувствуют себя вампиры. Глаза, привыкшие к полумраку кабинета и воспаленные от незаметного дрожания пикселей, посылали в мозг по зрительным нервам разряды протеста, отдававшиеся болью в затылке. Рядом с ней раздался сигнал недовольного таксиста, и афроамериканец, вылезший наполовину из окна с водительской стороны, злобно прокричал: — Чего встала, курица?! Двигай давай, заехать мешаешь! Брюнетка скрипнула зубами, подумав о том, как бы неплохо было вырвать ему гудок и засунуть в ж… в одно естественное отверстие, но все же смирно отошла с заезда во двор и двинулась дальше, вливаясь в поток прохожих. С каждой минутой чувствовалась все возрастающая температура вокруг, и чёрный пиджак классической тройки уже порядком поджаривал свою хозяйку, не пропуская через плотную ткань редкие потоки воздуха. Елена свернула к кофейне. В ожидании своего капучино, девушка начала рассматривать прохожих за окном, будто ища в них ответ. Блондины, брюнеты, рыжие, молодые и старые, женщины и мужчины, богатые и бедные. Её маньяк не делал разницы и исключений, пуская всех в единую кучу фарша. В Большом Яблоке, где проживает почти 8,5 миллионов человек, он так и не создал себе стереотип. Именно это сильнее всего смущало Елену. Все называют преступника серийником, но… Нет ни типажа, ни связи, ни даже весомой причины. Это ни одержимость, ни злость, ни страсть, ни желание вознестись и показать себя, добиться признания. А Питер Нельсон, заботливо подсунутый федералами на роль убийцы, так и вообще выбивался из общей картины. Он был в ней лишним. Как если бы на картине Малевича «Чёрный Квадрат» внезапно возникло жёлтое пятно. -Девушка, не хмурьтесь так сильно, рискуете быстро состариться, — женщина в униформе с улыбкой протянула Елене картонный стаканчик, на что последняя ей им же и отсалютовала. Привкус молока на языке и свежих зёрен почти открывали третье, если уже не четвертое, дыхание, пока брюнетка опускалась в метро, провонявшее разлитым пивом, куревом и тем, о чем даже не хотелось думать. «Лишь бы дожить до дома», — Елена хмуро из-под очков глянула на мужика далеко непотребного вида, прижимающегося к ней потной спиной в забитом вагоне. Спустя полчаса тряски и интимных обжиманий со всем и вся, девушка наконец-то оказалась перед дверью в свою квартиру. Она полезла доставать ключи и пока ковырялась в пятом измерении женской сумочки, с обратной стороны, изнутри, зазвонил телефон. Ускорив поиски и после знакомого щёлканья замка, Елена пулей влетела в квартиру, на ходу сбрасывая шпильки, и схватила трубку, успев до включения автоответчика: -Слушаю. — Мисс Пенниуорт, я полагаю? — Низкий хриплый мужской голос с шумным прерывистым дыханием, будто человек разговаривает через какой-то предмет. -Да, это я. -Как Вам спалось? Или, нет, о чем это я… Вы же давно лишились сна, благодаря моим проделкам, — скрипучий смех мгновенно заставил Елену замереть, а галстук, который она сняла и развязала в процессе, гладкой змеей сполз на пол. -Кто Вы? — Девушка хаотично, трясущимися руками, пыталась подключить оборудование для записи к телефону, но упорно попадала мимо разъёма. -Бросьте, Вы же знаете, Елена, что это так не работает, — секундная пауза, а затем собеседник продолжил, — Слышали ли Вы о самом криминальном городе Америки? -Что?.. — Продолжая бороться с техникой, Елена старалась не упустить нить крайне важного разговора. — Ох, молодёжь… Хорошо, дам Вам подсказку, в первый и последний раз. Ищите меня в Готэме, мисс Пенниуорт. И до скорой встречи! — В трубке раздались гудки, оповещающие об окончании беседы. Брюнетка с недоумением, все ещё находясь в прострации, переводила взгляд с замолкшей трубки в одной руке на провода, нелепыми червями висящие в другой. -Блять! — Елена со злостью скинула телефон со всеми запчастями на пол, — Твою мать! Она вцепилась пальцами в волосы, медленно оседая на пол. «Это был он! ОН! Этот долбаный маньяк!», — девушка несколько раз ударилась головой о подлокотник кресла, на котором до этого сидела, — «Елена, дура, ты его упустила! Ты упустила важнейшую улику! Дура, дура, ДУРА!» Каждое слово сопровождалось новым ударом. Девушка попыталась восстановить взбесившееся дыхание, медленные вдох-выдох, вдох-выдох. Главное, что этот больной ублюдок оставил ей одну маленькую, тонкую ниточку, ведущую к нему. Готэм. И Елена не собиралась упускать свой шанс.