Amantes sunt amentes

Evanescence — Bring me to life Под первую часть текста

Темно. Сыро. Тесно. Затхлый воздух давит на лёгкие и мешает сделать нормальный вдох. Елене страшно, нет, её сковывает иррациональный ужас. В висках стучит кровь, и лишь одна мысль с бешеной скоростью, будто сошедший с ума детский паровозик на рельсах, бегает по кругу:"Ты умрешь. Ты умрешь! ТЫ УМРЕШЬ!». Она упирается ладонями в потолок, если это потолок, и на лицо, забиваясь в приоткрытый рот, нос, глаза, что-то сыпется. Земля. По вкусу, это точно сырая земля, хотя Елена вряд ли когда-нибудь до этого пробовала её. Паника нарастает, сердце ускоряет ритм, бешено разгоняя кровь по артериям и венам, угрожая пробить ребра и вырваться наружу. Пространство вокруг будто сжимается с каждой секундой всё сильнее, концентрация углекислого газа возрастает, и лёгкие требуют, требуют дать им кислорода. Гипоксия нарастает, и Елену начинает клонить в сон. Мозг, не получая питания, делает то, что заложено в его программе: переходит в спящий режим, стараясь себя спасти. Девушка начинает бить в потолок, травмируя до крови ладони и засаживая в кожу десятки заноз, ногтями царапать «потолок», сдирая подушечки пальцев и вырывая с мясом пластины, до этого украшенные аккуратным маникюром. Она засыпает себя ещё больше землей, забивает ей горло и ноздри, хоронит себя заживо. Она на грани, она сходит с ума от страха и безнадежности, она одна в темноте, в пустоте… Она почти умерла… Елена с криком просыпается, судорожно хватая ртом воздух и впиваясь пальцами в горло, цепляясь за хлопок одеяла, будто это последняя ниточка, связывающая её с реальностью. Вдох-выдох. Вдох. Выдох. Глаза привыкают к ночной темноте. Очертания знакомой комнаты, окна, задернутого шторами, постели, скомканной и мокрой от липкого, холодного пота. Девушка падает на подушку, прикрывая предплечьем глаза, осознает, что все еще жива, что привычный кошмар, щупальцами проникнув в сон, вновь накрыл с головой, возвращая на год назад. Елена посмотрела на часы у прикроватной тумбы, светящиеся холодными голубыми цифрами. 2:23. Ещё гребаных 12 часов до вылета в место, про которое она неделю назад даже не знала. Кто бы мог подумать, что безумец, за которым охотится вся полиция штата и минимум половина ФСБ, уютно устроился в Готэме. В этом скрывался первый ответ на вопрос: хронология преступлений. Все оказалось до смешного просто: на то, чтобы спланировать, добраться туда и обратно и, остаться незамеченным, требовалась самая прожигаемая валюта человечества — время. Брюнетка поднялась с кровати и, подойдя к окну, настежь открыла створки, впустив в комнату ночной воздух. Она с упоением вдыхала пропитанный смогом и выхлопами машин кислород, наполняя лёгкие до упора так, что закружилась голова. Немного пошарив рукой по туалетному столику, находит помятую пачку сигарет и прикуривает. Выпускает кольцами дым в окно, наблюдая, как он развеивается лёгкой пеленой от разницы температур, на секунду зависнув в невесомости. Даже смешно. Вся из себя такая правильная, серьёзная и несговорчивая Елена стоит ночью у окна в одной липнущей к телу широкой футболке со стершейся эмблемой «Thirty Seconds to Mars» и курит, душа едкими смолами свои страхи. Пенниуорт была неплохим адвокатом, считая, что любое дело надо начинать, изучив истоки. Все прошедшие семь дней, будто одержимая, она искала в интернете, старых газетах и журналах, новостных видеороликах всё, что можно было нарыть о Готэме. Как ни странно, этот городок жил гораздо веселее, чем Нью-Йорк. У них за неделю происходило больше, чем в многомиллионном Яблоке за год. Но ни намека на цель своих поисков, Елена так и не обнаружила. Да черт побери, как можно вообще что-то разобрать в месте, где царят беззаконие и криминал, настолько глубоко пустившие корни, что даже их главный защитник, некто Бэтмен, за один вечер нарушает как минимум пару статей уголовного и административного кодексов. Какой-то клоун регулярно терроризирует город в компании мадам, похожей на нечто среднее между постоялицей квартала красных фонарей и лучшим игроком местной бейсбольной команды. Другой, обиженный жизнью, носит фрак и щегольский монокль, прозывая себя нелетающей птицей и совершая «крайне интеллегентые» преступные маневры. Рыжая бестия в чисто-экологичном костюмчике, разводя свой личный ботанический сад, чуть не угробила попутно пол-города. И ещё тысячи более мелких событий, выглядящих на фоне всего перечисленного скучно и нелепо. Готэм то замораживает, возвращая в Ледниковый период, то покрывает ядовитым газом, то бесчинствует чума. Боже, как там вообще можно выжить? Черт не только ногу сломит, но и рога порастеряет, пока разберётся в этом хаосе. Елена щелчком пальцев выкинула догорающую сигарету в окно, почувствовав, что напряжение спало, и она вновь готова здраво мыслить. Самообладание вернулось, взяв тело и дух в свои крепкие руки. Рано или поздно, все-таки придётся принять предложение босса и пойти к его знакомому психиатру, чтобы размотать уже туго свернутый внутри клубок червей из страхов, сомнений и кошмаров. Лучше поздно. Психиатры — не те товарищи, с которыми стоит встречаться, строя свою карьеру в рамках закона. Пенниуорт закрыла окно, почувствовав, что начала замерзать, и решила оставшиеся часы провести с пользой, сперва сходив в душ и смыв с себя остатки ночного хоррора.

***

«Уважаемые пассажиры, оставайтесь на своих местах и пристегнитесь, самолёт начинает посадку», — приятный женский голос из динамиков прозвучал прямо над ухом Елены, вырвав её из сна. Толком не поспав за ночь, девушка закинулась снотворным, не успел самолёт оторваться от земли, и сейчас была крайне раздражена тем, как грубо сознание вернули к реальности. Она определённо не любила летать. Замкнутое пространство самолёта, забитое до упора людьми, не вызывало доверия. Что удивительно, но в салоне действительно не было свободных мест. Учитывая репутацию места назначения, ни один здравомыслящий человек не стал бы отправляться туда на праздную экскурсию. Но это было лишь мнение Елены, которое она предпочла придержать при себе. Шасси мягко коснулись взлётной полосы, и самолёт стал постепенно снижать скорость. Народ засуетился, вскакивая со своих местах и вынимая ручную кладь из шкафчиков над головой. Брюнетка хмыкнула:"Как будто от того, что вы первее других выйдите из салона, что-то изменится». Она, например, совсем не торопилась наружу. Все внутри сжималось и кричало о том, что нужно срочно, немедленно купить обратный билет и свалить нахрен в Нью-Йорк. И поспособствовал этому Джереми Браун, один из владельцев конторы, в которой трудилась Елена. Он позвонил ей утром и напрочь забил мозг тоннами информации, выдаваемой пулемётной очередью, предлагая бросить это дело и не лезть в змеиное гнездо. Реми советовал отправить запрос в местные органы, что Пенниуорт уже успешно сделала, созваниваться с людьми, да что угодно делать на дистанции, лишь бы не появляться в Готэме лично. Из всей его получасовой речи Елена уяснила только одно: последнее крупное дело Джереми, когда он защищал клиента в Готэме, закончилось тем, что мужчина почти год провалялся в коме с травмами разной степени тяжести и лишился глаза и двух пальцев, в свои сорок пять обзаведясь милыми протезами. » — И ещё, Елена… В этой чёртовой богадельни тебя некому спасать. Не повторяй историю. И возвращайся живой, »— последние слова Джереми, выженным клеймом отпечатавшиеся на подкорке. До разговора с боссом, у адвоката не было причин переживать за свою шкуру. Она не знала, что ждать от Готэма, а потому к поездке относилась скорее как к отпуску. Даже несмотря на все то, что узнала об этом месте. Но… Одно дело читать и видеть в мониторе ноутбука вакханалию на улицах стороннего города, и совсем другое — слышать от человека, которого знаешь несколько лет. И с каждым шагом, приближающим Елену к выходу, напряжение внутри и сомнения нарастали. Нет, она не собиралась сдаваться и поворачивать назад, но мерзкий голосок периодически попискивал в голове. Готэм встретил Пенниуорт ливнем, тяжёлыми ледяными каплями и туманом, стелящимся по земле. Люди, как сумасшедшие, табуном спешили к трансферу, толкаясь и распихивая друг друга, успевая промокнуть за эти считанные доли минуты. Елена вместе с другими заскочила в автобус, убирая с лица промокшую челку и фыркая. Капли стекали по лицу, размывая и без того нехитрый макияж. Вылетая из солнечного Нью-Йорка, девушка оделась лишь в джинсы и тонкую блузку, которая предательски просвечивала нижним бельём, привлекая заинтересованные и далеко не невинные взгляды мужчин вокруг. В кедах противно хлюпало, стоило пошевелить пальцами, а капроновые носки терлись о кожу при каждом шаге. Елена в очередной раз материла себя за неосмотрительность и отсутствие привычки смотреть прогноз погоды, пока стояла под прозрачным козырьком аэропорта и пыталась поймать такси. В конце концов, старый, побывавшей ни в одной аварии, желтенький Форд тормознул возле девушки, попутно облив водой из лужи. Эту поездку адвокат себе определённо не отмолила, не призвала удачу на свою сторону. Таксист, такой же серый и мрачный, как небо над головой, небрежно закинул чемодан с вещами в багажник и, стоило девушке сесть в салон, недовольно буркнул, скосив глаза на текущую с неё воду: -Куда? -Эм… Секунду, — Елена достаёт из кармана джинс промокший листок бумаги с поплывшим текстом, — Отель Готэм Роял, пожалуйста. Таксист с недоверием оборачивается, оценивающим взглядом обводя адвоката. -Что? — Пенниуорт раздраженно хмурит брови. Сегодняшний день ей уже порядком надоел, и последнее, чего хотелось бы — препираться и выяснять отношения с таксистом. — Не похожи Вы на человека, останавливающегося в Роял, — хмыкнул мужчина, но все-таки завёл двигатель и выехал на примыкающую к шоссе дорогу. В полной тишине машина благополучно встроилась в поток, едущий в центр города, хотя весь путь от аэропорта Елену не покидали ощущение, что вот-вот от Форда что-нибудь да отвалится, стоит следующей яме быть поглубже. Брюнетка прислонилась лбом к запотевшему окну и осматривала окружающие пейзажи. Готэм-Сити был воистину мрачен. Центр города с невероятно скученной застройкой высотками в готическом стиле, бесцветные люди, спешащие по улицам под чёрными зонтами, такие же машины, вставшие в пробку. Самое главное, что по пути не встретилось ни единого парка или аллеи. Урбанизация в Готэме достигала максимального пика. Сплошной камень, металл и асфальт. Зато, как ни странно, мимо них проплыли за дождевой шторой подсвеченные яркими огнями несколько театров и опера — заведения, которые Елена вообще не ожидала увидеть. -Приехали, — мужчина заглушил мотор, припарковавшись напротив дорожки, ведущей к отелю, — С Вас 115.95, — он постучал кривым пальцем по таксометру, будто подтверждая свои слова. — Сколько?! Да это же грабёж! — девушка возмущённо уставилась на цифры. Даже в Нью-Йорке она ни разу не отдавала столько за такси. — Это не Монтана, мисс, это Багдад, — Таксист, довольный собой, ухмыльнулся, вспомнив фразу из известного фильма Люка Бессона. -Да и черт с ним, с Багдадом… — Пенниуорт пробухтела себе под нос и сунула в протянутую руку нужную сумму. За время поездки в отапливаемом салоне брюнетка успела пригреться, и сейчас её совсем не тянуло выходить опять под ливень. Со скрипящим сердцем, Елена вылезла из машины и… То, что она офигела — было мягко сказано. Перед ней раскинулось здание, сияющее в свете сотен лампочек, ничем не уступавшее по роскоши The New York Palace на Манхэттене. Арочные окна и двери, колонны и балконы, украшенные лепниной, и даже красный ковёр, сейчас хлюпающий влагой под ногами, — все говорило о том, что таксист не зря засомневался в том, куда вез своего пассажира. Елена ещё раз взглянула на уже растрепавшийся листочек с текстом, который в смс прислал ей Джереми утром, проверяя, не ошиблась ли. Но нет, все было правильно, именно здесь босс забронировал ей номер. Швейцар, небрежно склонив голову, отворил перед брюнеткой тяжёлую резную деревянную дверь с огромными, бронзовыми ручками. С первых же секунд нахождения в холле, Пенниуорт почувствовала со всех сторон давление богатства и дороговизны отделки и мебели, выполненной в классическом американском стиле. За стеклянными столиками сидели единичные постояльцы, бросая на Елену скучающие взгляды и тут же возвращаясь к своим занятиям. Она ускорила шаг, не желая и дальше оставаться объектом всеобщего внимания. В голове девушки уже нарисовалась круглая цифра, которую Миллер вычтет из её и без того небольшой зарплаты, за нахождение в этом отеле. Решив, что как только придёт в себя, поменяет место жительства на более бюджетное, адвокат подошла к стойке регистрации. Мужчина средних лет с аккуратной стрижкой и сияющей улыбкой оторвался от своих бумажек и встал, протягивая руку: -Добро пожаловать в Готэм Роял, мисс! Я Генри, главный администратор. Чем могу служить? — Здравствуйте. Елена Пенниуорт, у меня забронировано. -Да-да, секундочку, сейчас посмотрим, — Генри обернулся к компьютеру, ослепив брюнетку на последок 32мя идеально белыми зубами. Елена с тоской взглянула на прейскурант, выбитый вензелями и стоящий в золотой винтажной рамочке на стойке регистрации. Её почти хватил инфаркт. 1500 зеленых за ночь. — Твою ж мать… — В голове щелканьем счётной машинки мгновенно списались деньги со счета, на который девушка уже несколько лет бережно откладывала с каждой получки. -Мисс Пенниуорт! — Елена аж подскочила от слишком громкого голоса администратора, который, видимо, звал её уже не в первый раз, — Ваш номер 505. Ключи. И приятного отдыха. Багаж доставит Карл. Карл! Тощий паренёк в красной униформе, стоявший возле одного из лифтов, вскинулся и засеменил в их сторону. Елена почувствовала жжение между лопаток, будто кто-то прожигал её взглядом. Резко обернулась, и наткнулась на пару карих глаз, со странным выражением неотрывно следящих за ней. Статный брюнет в деловом костюме, определенно дорогом, сидел за одним из столиков с какими-то бумагами в руках. В волосах на висках уже начинала пробиваться седина, но на суровом лице с волевым подбородком возраст ещё не оставил своих отметин. Мужчина был определённо красив, но его глаза… Под этим взглядом будто замираешь, и возникает непреодолимое желание поёжиться. — Мисс, прошу за мной, — Карл забрал у Елены чемодан, прервав их с мужчиной зрительный контакт. Уже в лифте Пенниуорт, пока парень не закрыл решётку, оглянулась. Брюнет беседовал с женщиной, похожей на секретаршу, отдавая ей бумаги, которые держал в руках до этого. Карл нажал на кнопку, и с двери с тихим хлопком соприкоснулись. Машина двинулась вверх, тихим приятным сигналом оповещая о каждом этаже, пока не остановилась на пятом. Коридоры ничем не отличались по пышности отделки от холла. Лампы разгоняли темноту теплым жёлтым светом, крепясь на кремовых стенах искусно выкованными плафонами. Звук шагов заглушался коврами с густым ворсом цвета бордо. Карл остановился возле двери с золотой цифрой «505», ожидая, когда Елена откроет её. Номер поразил своими размерами, по задумке явно не предназначавшийся для проживания одного человека. Белл-бой с тихим стуком опустил чемодан на пол возле двери и застыл, наблюдая за сменой эмоций на лице Елены. -Кхм-кхм, — он прокашлился, привлекая к себе внимание, и девушка очнулась от шока, вспоминая, что по всем правила отельного этикета должна дать парню чаевые. Вложив в ладонь Карла единственную купюру, оставшуюся из наличных в кошельке, брюнетка заперла за ним дверь, все ещё не веря в то, что Джереми Браун так её подставил. Она скинула промокшие кеды и отправилась изучать свое временное жилище. Помимо гостиной, в которой располагался диван с журнальным столиком, телевизор на стене и бар под ним, в номере были спальня с огромной кроватью из тяжёлого тёмного дерева, ванна с душевой, отделанная чёрным и белым мрамором, и гардероб, размерами как половина Нью-Йоркской квартиры Елены. -Я ж не президент Америки, чтобы жить в таких апартаментах… — Девушка упала на диван и тяжело вздохнула. Она была подавлена, чувствуя себя некомфортно. Здесь Елена была лишним элементом, никак не вписывающимся в обстановку, — Завтра же съеду. Адвокат достала смартфон из сумочки и проверила почту. Наконец-то, помощник помощника прокурора Готэма ответил на её запрос, сообщает, что завтра будут ожидать прибытия «мисс Пенниуорт» в их офис с нетерпением. Так же, там был e-mail от Эрика с материалами на людей, с которыми Елене, возможно, придётся столкнуться и поработать. Она заблокировала телефон и с трудом поднялась с дивана. Усталость от прошедшего дня и переохлаждения навалились снежным комом. Не желая заболеть в первые же сутки приезда, брюнетка достала сухие вещи из чемодана и отправилась в душ. Завтра ей предстоял нелёгкий день в этом негостеприимном городе.