Часть I. Глава VI. Когда ложь и лицемерие правят бал.
18 января 2021 г., 22:32
В его глазах она была не такая, как все. Полная внутреннего света, сияющая, как лучи солнца, отражающиеся морозным утром на первом снеге. Справедливая, будто чувство благородства с самого рождения было встроенной функцией. Даже если это были всего лишь детские игры. Вся такая правильная. Невинная. Добрая и сострадательная. Ей были неведомы чувство зависти, или жадности, или тяга к богатству. Она была такой с самого детства, сколько он её помнил. И этот человек настолько сильно выделялся в сером, погрязшем в испражнениях людских зол городе, что был тем самым костром в глуши, светом в конце тоннеля, путеводной звездой для Брюса Уэйна.
Она просто родилась не в том месте и не в то время. Окружала себя не теми людьми, притягивая всякую дрянь ярчайшим внутренним светом, будто эти ублюдки хотели им очиститься, смыть бесчисленные слои грехов.
Говорят, что добрыми делами вымощена дорога в Ад. Рейчел её строила с особым усердием, бережно укладывая камушки благородных поступков в мягкую глину судьбы.
Пожалуй, единственной её серьёзной ошибкой был именно он.
Всего лишь одна ночь, решившая всё. Разрушившая всё. Многолетнюю дружбу. Доверие. Почти неосознанную любовь. Одно горе. Одна бутылка виски. Один пьяный секс. И вот уже надломлены три жизни. Одна из них, о которой на тот момент никто и не догадывался, лишь спустя 9 месяцев громким криком, измазанная кровью и слизью, огласила о своём появлении на свет в сияющей холодным белым кафелем палате роддома.
Брюс испугался. Брюс снова сбежал. Тогда он часто это делал. Будто побег действительно мог стать единственным спасением.
А Рейчел… Рейчел не справилась. Не смогла. Выбрала своё будущее. Которое настало и закончилось слишком быстро.
И опять в этом конце был виноват он. Брюс Уэйн. Он гробил людей. Все, связанные с ним, рано или поздно отправлялись на тот свет. Будто проклятый.
Но её потерю, её смерть, Брюс никогда не сможет себе простить. Вместе с ней сгинула в небытие часть души миллиардера, та часть, где он ещё был беззаботным мальчиком, игравшим в догонялки в бескрайнем саду поместья Уэйн, где все ещё были живы. Где всё ещё было хорошо.
***
— Понимаешь? — Мужчина сидел, спрятав лицо в ладонях. Его длинные пальцы и мускулистые плечи периодически нервно подрагивали, будто под ударами тока, когда он заново переживал те далёкие события и вновь пропускал через себя всю ту боль и горечь потери. Елена, не мигая, смотрела в одну точку на стене над сгорбленной спиной Уэйна, держа в пальцах уже погасшую сигарету, пепел с которой падал в заботливо подставленную Альфредом изящную серебряную коробочку. Что она чувствовала в этот момент? По факту — ничего. Соболезновала ли утрате Уэйна? Возможно. Задело ли как-то это лично её? Нет. Невозможно жалеть о потери того, чего никогда не имел. — Мне нечего Вам на это ответить, Брюс, — девушка в конце концов кинула сигарету в пепельницу под неодобрительный взгляд мужчины, глаза которого влажно поблескивали от непролитых слёз, — Я не знала Рейчел. Как и не знаю Вас. Спасибо за информацию. Я получила ответы на все интересующие меня вопросы, на этом… — Нет, Елена, подожди, не уходи… — Брюс вскочил на ноги вместе с поднявшейся брюнеткой, и схватил её за руку, несколько переборщив с силой, так как Пенниуорт поморщилась от неприятной болезненности в предплечье, — Я понимаю, я для тебя — чужой человек. Но, пожалуйста, умоляю, позволь мне все исправить! Я так долго бежал от тебя прочь, глядя в твоё лицо видел только Рейчел, только прошлое, ты приносила мне такую адскую боль, но… Когда ты исчезла, и мы никак не могли найти даже крохи информации, я все понял. Так больше нельзя. Ты — моя дочь, часть меня, моя кровь, кровь Уэйнов, единственная наследница нашей империи. Елена замерла, с изумлением глядя на то, как этот властный, лощеный, широкоплечий мужчина в расцвете сил, мечта половины барышень Готэма, миллиардер, весьма весомая и значимая сила в этом городе, а в первую очередь несгибаемая и непробиваемая личность — медленно стареет на глазах, иссыхает и рассыпается прахом у её ног. — Брюс, я… — Девушка медленно вернулась в кресло, утягивая за собой вниз и Уэйна, севшего на прежнее место, — Я не могу сейчас… Я приехала в Готэм не для того, чтобы решать семейные дела. Если… Если не сделать то, что должно, люди будут гибнуть, ещё много и много людей. — Вся в отца, — Елена краем уха услышала бормотание Дворецкого, подготавливающего чаепитие. — Понимаю, — миллиардер вздохнул, с грустью глядя на дочь, — Но все же, подумай. Неизвестно, сколько у нас осталось времени. Смерть может прийти за каждым в любой момент. Я её не боюсь. Я боюсь, что потом буду жалеть о том, что не сделал то, что мог, когда держал это в своих руках. Девушка почувствовала укол совести, которая, по идее, либо отсутствовала напрочь, либо уже давно и упорно спала где-то в глубинах души. Елена отвыкла от такой пронзающей до костей искренности, что сквозила в голосе, во взгляде, в движениях. Она уже давно старалась всеми возможными способами избегать сильных эмоций, но с каждым днем в Готэме это становилось все сложнее. Будто сама жизнь с саркастической усмешкой комично огромным клоунским пищащим молотком пыталась пробить твёрдый панцирь, годами по кирпичикам собираемый адвокатом вокруг себя. — Мисс Уэйн… Елена… — Альберт положил морщинистую сухощавую руку на плечо девушки, привлекая к себе внимание, — Дайте мастеру Брюсу шанс. Дайте нам шанс. Всего один, — он на секунду замолчал и продолжил, — И позвольте Вам помочь в том нелёгком деле, с которым Вы пытаетесь справиться одна. Со связями и знакомствами семьи Уэйн процесс определённо пойдёт быстрее, — по-отечески добрая и тёплая улыбка озарила лицо дворецкого. Елена смогла лишь вздохнуть. Альфред бил не в бровь, а в глаз. И был прав, как бы брюнетка не хотела это отрицать. Но и становиться сразу частью семейного древа тоже не собиралась. — Упрямство — это у Вас тоже в отца, — англичанин словно прочитал мысли девушки.***
Здесь, вдали от небоскрёбов и заводов, небо сияло чистотой и триллиардами звезд. Автострада была далеко, и вечернюю тишину лишь изредка нарушал шум шин и двигателей подъезжающих к особняку 18 века машин, да эхо классической музыки и голосов, раздающиеся из открытых окон. Липкий мутный туман стелился по газону, подтверждающему, что местному садовнику не зря платят деньги, и гравийным плитам тропинки, ведущим к парадному входу. Елена зябко поежилась, поплотнее кутаясь в легкое осеннее пальто, накинутое поверх вечернего платья. Как бы она не сопротивлялась, Альфред всё-таки вытащил девушку на шоппинг, утверждая, что мода Нью-Йорка и его бутиков не впишется в высший свет Готэма. В итоге, Пенниуорт четыре битых часа изображала из себя манекен, пока дворецкий Уэйн, у которого оказался великолепный, тонкий и эстетичный вкус, обхаживал её с тонной платьев, замучав девочек-консультантов до психованной дрожи. Следующим этапом шли салон, маникюр, педикюр и иже с ними составляющие образа золотой молодёжи из сливок сливочных. — Готова? — Главный миллиардер Готэма изящно вынырнул из машины и подошёл к брюнетке, предлагая ей локоть. -Конечно, нет, — Елена скривилась, беря отца под руку, — Здесь балом правят лицемерие и ложь, к такому невозможно подготовиться, не проводя в этом всю жизнь. — Тогда хорошо, что ты так не жила, — грустно усмехнулся Брюс. Уэйн шел бок о бок с дочерью, одетый в чёрный смокинг с иссиня-черной рубашкой, сидевшие на нём словно влитые. Сзади развевался чёрный плащ. В свободной руке он нес шляпу и маску Зорро. Тёмный рыцарь. Елену же дворецкий решил нарядить одной из богинь греческого пантеона. Под серым плащом скудно проглядывали молочно-золотые участки с вышивкой, волнами спускающиеся к земле и закрепленные на плече золотой брошью в виде головы Медузы. Девушка усмехнулась. Дай ей выбор, она бы скорее выбрала костюм героини из Обители Зла, которой сейчас себя ощущала, понимая, что с каждым шагом приближается к логову монстров все быстрее. Оркестр исполнял Шуберта. По огромному залу, освещенному десятками бра и огромными хрустальными люстрами с потолка сновали туда-сюда официанты с подносами. Наперерез им медленно от группы к группе курсировали ледоколами разряженные гости всех возможных калибров. Мягкие цвета бордо ковры под ногами, бывшие совершенно непрактичными для таких мероприятий на взгляд Елены, заглушали стук сотни каблуков и поглошали эхо, создавая особую акустику. Как и тяжёлые театральные портьеры, свисавшие на всю длину витражных окон. — Богемное уродство… — Пенниуорт поднесла к губам вытянутый бокал с определенно дорогим шампанским, цепким взглядом оценивая разгуливающих персонажей из-за его кромки. Девушка уже минут 20 стояла у колонны рядом с узким коридором, ведущим к туалетным комнатам, и пряталась в тени, собирая информацию, пытаясь составить картину о каждом, каждом, кто мог под маской Белого Кролика или Серого кардинала скрывать личину психопата. С самого входа в зал Елена нутром чувствовала, что что-то должно произойти, что-то не так. А своему шестому чувству адвокат привыкла доверять. — Абсолютно согласен. Полная безвкусица! — Елена вздрогнула и скосила глаза из-под маски-бабочки на персонажа, беззвучно появившегося рядом. «Как опрометчиво. Ты расслабилась, Елена!» — ехидно проворчал внутренний голос, продолжая шептать о возможно близкой опасности. Это был мужчина среднего роста в маске клоуна, с тростью в руках и вычурном золотом пиджаке с черными лацканами. Он не смотрел на невольную собеседницу, а, подобно ей пару минут назад, оглядывал цепкими серыми глазами гостей, будто искал кого-то. Серо-голубые глаза… — Чёрт, ты… — Пенниуорт озарила догадка, а знакомый голос и взгляд вместе с костюмом мгновенно сложились в единый образ, заставив тело быстро рвануть на освещенное место, но девушка была сиюсекундно схвачена за локоть. Болезненный удар спиной о мрамор колонны выбил весь воздух из лёгких, а ладонь в лайковой белой перчатке тут же зажала рот и нос, не давай вдохнуть желанный кислород. Мужчина мощным рывком затащил её в самую тень, создаваемую колонной и портьерами, прибив к стене очередным грубым толчком. — Ну-ну, дорогая, зачем же сразу чёртом обзывать? Я до него ещё не дорос! Как неприлично, ай-яй, как папа тебя плохо воспитал, — насмешливый тон из-под клоунской морды дрожью прошёлся по телу, — Молчи, пупсик, не надрывай голосовые связочки, они тебе ещё пригодятся. Молчи, и я позволю тебе дышать, — лёгкие жгло изнутри, и Елена только кивнула в ответ. Желанное химическое соединение тут же со свистом ворвалось в альвеолы, расправляя их и насыщая кровь. — Джокер… — Все, что смогла прохрипеть Пенниуорт, кашляя и прожигая Короля Готэма обещающим великие мучения взглядом. — Ох, какие мы грозные… — Клоун прижался телом к девушке, вдавливая её ещё сильнее в стену, когда мимо прошмыгнул официант, так сильно, что она ощутила боль от металлических пуговиц его пиджака, врезающихся в кожу на животе и груди. Освободив одну из рук, которыми до этого мужчина держал Елену за запястья, зеленоволосый приподнял маску, демонстрируя кроваво-алые губы и металлический блеск зубов, — Приятно познакомиться, малышка Пенниуорт. Или, вернее, Уэйн? Не хочешь ли прогуляться в эту чудесную лунную ночь?
