The Only Exception

             Наши дни.              - Юнгз! Юнгз! По школьному коридору раздаётся сипловатый крик, а затем появляется взлохмаченный парнишка. Очки набекрень, рюкзак болтается сзади, а в руках зажаты какие-то цветные листовки. Он улыбается во весь рот, светя ямочками на нежных щеках, и, пронесясь через весь коридор, бросается на спину друга, едва не сбивая того с ног. Юнги слегка хмурится, упираясь ладонью в свой шкафчик, но всё-таки не сдерживает лёгкой улыбки, глядя на Намджуна через плечо.       - Во-первых, - старается чуть тише произнести парень, - я снова победил в чёртовой школьной олимпиаде по математике, - он вскидывает подбородок, сияя от гордости и радости улыбающегося Юнги. Тот кивает, похлопывая Джуна по руке, что покоится на его хрупких плечах, и предлагает ему продолжить.       - А во-вторых, вот! - Намджун протягивает ярко-салатовый листок, чуть крепче обнимая Мина. - Скоро конкурс талантов в то крутое агенство, помнишь, о котором ты писал мне? Будут собраны ученики всех школ, кому нет восемнадцати. Но отбор пройдут лишь две девчонки и два парня от каждой школы. Юнги хмурится, вчитываясь в условия конкурса, время и место проведения, а затем поднимает такой же хмурый взгляд на Намджуна.       - Как я понял, будут отдельные этапы для музыкантов, певцов и танцоров. И не важно, умеешь ли ты всё и сразу. Выбрать придётся то, в чём ты хорош, чтобы тебя заметили. Но тебе везёт, ты же отлично играешь на пианино, так что...ты обязан туда пойти! Ты же мне всю переписку загадил нытьём о том, как мечтаешь попасть туда! Мин щурится, поджимая губы, но не может этого отрицать. Он действительно последние пару лет тихо мечтает о том, чтобы пройти отбор и стать знаменитым музыкантом. А пусть бы даже и участником группы! Не важно. Главное, попасть в мир шоу-бизнеса, а там уже можно будет разобраться и...       - ...ты согласен?? Поток его мыслей прерывает Намджун, крепко держащий за плечи и заглядывающий в глаза.       - Мне показалось, что я не услышал ответ, повторишь? Друг ухмыляется, а Юнги шутливо бьёт его кулаком в грудь и несколько раз кивает в согласии. Это стало чем-то вроде их общей шутки. Юнги, в силу своей немоты, само собой никогда не говорит ответ. Намджун, в силу врождённой глухоты правого уха, само собой не услышит, если кто-то рядом будет бубнеть себе под нос. Однако, стоило только кому-то чужому пошутить подобным образом, оба тихих паренька мгновенно могли превратиться в берсерков и полезть на шутника с кулаками. Юнги поднимает листовку вверх, тыча пальцем во время проведения, а затем показывает другу:       - Ты не будешь занят?       - Нет, я свободен в этом время. Да ты шутишь что ли!? - вскидывается Намджун, хмуря брови. - Чтобы я и пропустил твоё выступление на таком важном конкурсе? Юнги, при всём уважении... Брюнет закатывает глаза, усмехаясь и убирая листовку в сумку. Он берёт нужные учебники из шкафчика, осторожно захлопывая его, и разворачивается в сторону нужного класса. Намджун неспешно ступает за ним, уже раскрыв конспект и утонув в нём носом, как это бывает обычно. Юнги протягивает руку назад, хватая друга за полу пиджака и тянет за собой. В такой манере и пролетели их школьные почти десять лет дружбы. Им уютно, что болтает без умолку Намджун, а Юнги лишь изредка отвечает на языке жестов и тянет за собой по коридорам. Им уютно обедать в тишине за самым дальним и спокойным столиком. Когда Юнги быстро решает пример по математике, он протягивает его Намджуну, чтобы тот сверил со своим, пока сам Мин переписывает решение себе в тетрадь с парой ошибок. Он тоже мог бы ходить по олимпиадам, получать призовые места и бороться в схватке умов с Намджуном, но он всё ещё не любил излишнее внимание к своей скромной персоне. Однажды, сбитый с толку такой полярностью Джун, напрямую спросил у друга в соц.сетях: Ким Намджун Но, как тогда ты собираешься стать артистом?

Мин Юнги Я просто...просто хочу, чтобы мою музыку услышало как можно больше человек.

Ким Намджун Чувак, тебя могут заставить танцевать в блестящих леггинсах.... Это самую малость далеко от твоей музыки

Мин Юнги Айщ, я понимаю, окей? Но, это путь наверх, а он всегда тяжёл. Да и...вдруг есть вариант прошмыгнуть мимо отбора в очередную группу и просто стать их музыкантом? Помощником? Да хоть кем, главное зацепиться. В конце концов, я офигенно играю и сочиняю, разве нет?

Ким Намджун Иногда ты тут и тот чувак, бродящий мрачной тенью со мной по школе, кажетесь разными людьми.

Мин Юнги кекеке Как знать, Джун. Может тут ты и вовсе разговариваешь с моим отцом.

Ким Намджун Мистер Мин, при всём уважении, но не представляю вас пишущим кекеке...

Мин Юнги Лол, прекрати.

Ким Намджун Значит, ради возможности поделиться с миром своей музыкой, ты готов даже перебороть боязнь людишек и танцевать в блестящих легенсах?

Мин Юнги Лол нет. В смысле леггинсы точно нет. Я буду кусаться >_>

Ким Намджун Почему тогда просто не завести канал на ютубе? Куча людей будут знать о твоей музыке

Мин Юнги Нет, Джун, интернет - это не то... Совсем не то.

Намджун тогда ещё недолго пытался добиться от Юнги вразумительного ответа, однако, даже от друга Мин прятал истину. Он безусловно хочет делиться музыкой с миром, и да, он мог бы просто завести канал на ютубе, как делают сейчас все, кто только можно, но...его целью было не только распространение своей музыки. Он до скрежета сжатой челюсти хотел, чтобы один единственный человек, увидев его по телевизору, увидев его популярным, среди толпы и большого количества народа, горько пожалел о том, что однажды оставил. И забыл о нём.              Домой Юнги приходит чуть раньше обычного, а потому слышит то, что едва не сбивает его с ног. Из кабинета отца доносятся тихие всхлипы. Он, сумев снять лишь один кроссовок, несётся туда через весь дом, а вбегая внутрь, тут же падает на колени перед отцом. Мужчина вскидывает голову, убирая ладони от лица, и смотрит на сына, пытаясь успокоиться. Юнги хватает отца за руки и крепко их сжимает, вопросительно вскидывая брови.       - Ничего, Юнги-я, ничего я... - но юноша требовательно встряхивает родителя за пальцы. - Я просто...сынок, я так стараюсь, я так тебя люблю...почему ты не говоришь хотя бы со мной? Ты не подумай, я не обижаюсь или ещё чего, но...я так мечтаю услышать твой голос вновь. Ведь столько лет прошло, Юнги-я... Чондэ вновь не держит слёз, а младший, обречённо вздыхая, упирается лбом в чужие колени, всё ещё держась за руки. Он бы и рад, может быть, начать говорить, да только вот, спустя столько времени, никак не может. Он никому не признаётся, что пробовал. Правда пробовал. Вычитал в каких-то статьях, что петь помогает. Мол мычишь себе под нос сначала, а потом звук сам льётся... Юнги тогда знатно разозлился и желал придушить автора занятной статьи. Он бросил попытки вновь заговорить в тот же месяц, как и начал, примерно с полгода назад. Отец высвобождает одну руку из цепкого захвата и гладит сына по голове, расчёсывая смоляные пряди.       - Полно, Юнги-я. Прости меня за слабость. Пустили слезу и хватит, - горько усмехается Чондэ. - Ты сегодня рано вернулся. Что-то случилось? Парнишка кивает, отстраняясь от родителя и закапываясь в своей сумке. Он достаёт ту самую яркую листовку и протягивает её, внимательно следя за эмоциями на чужом лице.       - О, ты пойдёшь ведь?! - воодушевлённо вскрикивает отец. Юнги на это растягивает губы в счастливой улыбке и спешно кивает. - Не зря же мы с тобой полжизни за пианино просидели, а? Младший смеётся, показывая:       - Не зря, пап. И я всегда буду благодарен тебе за это, - он вдруг кидает взгляд на часы и хмурится. - Ты обедал?       - Нет, ждал тебя. А раз есть такой повод, давай-ка закажем доставку, что скажешь? - Чондэ подмигивает сыну и, ярко улыбаясь, помогает тому подняться на ноги. - Курочка или свинина? Сегодня выбор за тобой. И Юнги тихо мечтает о том, чтобы подобное - всегда было единственным трудным выбором в его жизни.

* * *

      - Как думаешь, двух недель было достаточно? Я хоть половинку шанса имею? - показывает Юнги Намджуну жестами, пока они вдвоём стоят за кулисами, а отец Мина сидит в зале.       - Юнгз, да ты играешь в сто раз круче всех в этом городе! - басит друг, как обычно громче, чем следовало бы, из-за чего на парней оборачиваются люди, стоящие поблизости. - Ты выбрал офигенную композицию, чувак. Я уверен в тебе больше, чем в себе на прошлой олимпиаде. Глаза Юнги расширяются, а побледневшие от волнения губы складываются в удивлённую «о». Вот это уровень поддержки. Если Намджун так говорит, то он и впрямь серьёзен. Тот лишь, словно в доказательство своих слов, сжимает плечи Мина через плотную чёрную ткань пиджака и растирает их, будто готовит бойца к выходу на ринг.       - Можешь не сомневаться, что окажешься в двойке музыкантов от нашей школы. Тебе скорее будет трудно подобрать второго такого же хорошего соперника, нежели сомневаться насчёт своего места, - фыркает Джун. Следом за ним фыркает и сам Юнги, а также девчонка, стоящая неподалёку и прижимающая к себе скрипку. Брюнет вновь вскидывает на друга полный страха взгляд, но тот не успевает произнести ни слова, так как со сцены громко объявляют имя Юнги.       - Давай, дружище! - хлопает его по спине Намджун, улыбаясь до своих невозможных ямочек. Мин уже отгибает тяжёлую портьеру, чтобы выйти на сцену, как вдруг слышит за спиной тихое «файтин!» и резко оборачивается. Его помутневший взгляд цепляет в полумраке кулис пышные каштановые волосы, чёлкой скрывающие сияющий тёмный омут глаз, смущённую улыбку блестящих пухлых губ и выбивающийся из всех вокруг белоснежный наряд. Он кивает в ответ на пожелание, едва не забывая кто он и зачем здесь вообще, прежде, чем чьи-то сильные руки буквально толкают его под яркий свет софитов. На негнущихся ногах Юнги подходит к инструменту, чуть ли не падая на скамью, протирает взмокшие ладони о шершавую ткань чёрных брюк и закрывает глаза. Он не спеша выдыхает, касаясь пальцами клавиш, и с первых же нот отпускает себя в полёт за мелодией. Выбранная им композиция «Little Prince» заполняет зал, начинаясь медленно и размеренно. Легко перебирая чёрно-белые, Юнги почти не дышит, слегка хмурясь и отдаваясь всецело музыке. Под закрытыми глазами внезапно возникший образ матери из далёкого детства, едва слышный собственный голос, плач отца. Брюнет кусает пересохшие губы, держась и не сбиваясь с нот. Но волшебные пара минут проходят неумолимо быстро. Вместе с затихающим пианино открывает глаза Юнги. Полные слёз и облегчения, он переводит их в зал, отыскивая отца и даря ему благодарную и почтительную улыбку. В последний раз касаясь пальцами клавиш, он завершает своё трогательное короткое выступление, срывая шквал аплодисментов, и срывается с места, стараясь как можно быстрее спрятаться за кулисами. Почти моментально он оказывается зажатым в объятиях друга, что кричит ему в ухо о чём-то неразборчиво, поздравляя и ободряя, но Юнги не слышит ничего. Он тонет в собственных эмоциях и ощущениях, вспоминая о том образе, что появился перед ним на сцене. Но неожиданно для него, карие холодные глаза женщины рассеиваются в темноте сознания, сменяясь совершенно новыми, сияющими как ночные звёзды. Мин отстраняется от друга, слегка пихая его в грудь и привлекая к себе внимание:       - Кто из выступающих остался? - спрашивает он жестами.       - Танцоры! Хочешь остаться и посмотреть? - воодушевлённо громко басит Намджун, широко улыбаясь от гордости за Юнги. Тот лишь кивает, стараясь незаметно оглядеть закулисье, но не видит шатена, что пожелал ему удачи перед выступлением. Когда они садятся на свободные места рядом с Чондэ, отец без устали хвалит сына, крепко обнимая его и ероша смоляные пряди. Счастливый, но немного смущённый подобным вниманием и похвалой Юнги лишь ёжится, жмурясь, и улыбается осторожно. На выступлении каждого танцора заламывает пальцы, когда видит мельком белые рубашки, но всё не те. Он искусывает вновь губы, совершенно не понимая, зачем он остался, почему не уехал домой ожидать результатов в компании отца и друга. Для чего сидит и кого ждёт? Но, когда, почти в самом конце, громко объявляют имя Пак Чимина, а на сцену ступает шатен с глазами-звёздами и в белоснежной одежде, сердце Юнги пропускает удар. И, кажется, не один. Песня, которую выбрал Чимин необычна, современна, но очень подходит его чувственному танцу. Брюнет узнаёт её, тихонько усмехаясь про себя. Невероятно сильная композиция «Kingdom of One» и с виду хрупкий юноша, сидящий на коленях посреди сцены - создавали непередаваемый контраст. Со вступлением женского вокала, тело Чимина резко вскидывается вверх, будто неведомой силой поднимаясь с колен, а изящные руки тянутся к потолку, как у марионетки. Он то ломается, как самая настоящая кукла, делая свои движения угловатыми, то движется так плавно, словно его тело - тонкая белоснежная лента, развевающаяся на лёгком ветру. С затаившимся дыханием Юнги рассматривает редкие блёстки, которыми расшита блузка юноши, широкие рукава, как летящие крылья ангела, белые джинсы, подчёркивающие крепкие мышцы и узкие щиколотки тянущихся в шпагате ног. Чимин танцует босиком и это тоже поражает. То, как легко он порхает над сценой, будто и впрямь является ангелом. Юнги ловит каждую эмоцию и движение. Следит цепким взглядом, слегка приоткрыв рот, и понимает только одно.       Если существует любовь с первого взгляда - это именно она. Когда с последней строчкой в песне Чимин вновь опускается на колени, обнимая себя руками и склоняя голову, Юнги уже внутренне готов вскочить с места и помчаться на сцену, чтобы коснуться танцора и убедиться в его реальности. Однако, когда зал взрывается криками, свистом и аплодисментами, а брюнет уже поднимается с места, он замирает, не сделав и шага. За отодвинутой портьерой, куда льётся яркий белый свет софит, ему совершенно чётко, как ясным днём, видно влетевшего в чужие объятия Чимина. Высокий рыжий парень стискивает его руками, целуя румяную после танца щёку, касаясь ладонью спутанных и влажных на затылке волос. Он ответно, видимо, улыбается ему широкой квадратной улыбкой и утаскивает за руку в темноту кулис. А Юнги так и остаётся, примерзший к месту и застрявший взглядом на пустоте. Он замечает, что единственный стоит, когда Намджун яростно дёргает его за рукав пиджака, а на сцене под душераздирающую скрипку кружится в фуэте хрупкая девушка в чёрной пачке. Невообразимый контраст отдаётся в сердце брюнета режущим чувством, а сам он, не обращая внимания на друга, выдёргивает руку из его хватки и убегает из зала прочь. По пути к отцовской машине, что припаркована у главных ворот, он срывает с шеи бабочку, что словно душит его и смаргивает нежданные слёзы, всё это время стоявшие в глазах. Он впервые, кажется, почувствовал что-то к незнакомому человеку. Что-то так сильно похожее на то, что называют влюблённостью. Что-то, что тянет тебя за самую душу вперёд, заставляет глаза приковаться к чужим, а сердце биться в такт, даже если оно не рядом и его не слышно. Он впервые готов был нарушить свои границы и вторгнуться в чужие, просто вскочив на сцену и обняв незнакомца, что всего лишь пожелал ему самому удачи. Он впервые готов был тонуть в звёздном небе неизвестных тёмных глаз, не прося ничего взамен. И что самое удивительное - его это вовсе не пугало. Его не пугали так собственные внезапные чувства к тому мальчишке, как напугало осознание того, что тот не один. Перед глазами, застеленными слезами, снова образ рыжего долговязого парня, что держит бережно, но крепко, в своих руках Чимина. Его счастливая улыбка и горящий взгляд. Впервые с детских лет Юнги чувствует в груди ту тоску и тяжесть от ощущения потери чего-то...чего-то. Он выдыхает, облокачиваясь руками о дверцу отцовской машины, и опускает голову вниз, позволяя тяжёлым каплям слёз рухнуть на пыльный асфальт, куда ранее бросил свою чёрную бабочку. Сложно, оказывается, терять то, что никогда твоим и не было. Да и вряд ли было бы. Юнги бы вздрогнуть от ощущений до этого неизведанных, неизвестных, а он, словно проживающий их уже в сотый раз, лишь устало закрывает глаза, опускаясь мешком на пассажирское сидение. Врёт ленивыми жестами отцу и Намджуну, что резко не поздоровилось и домой захотелось от усталости. А сам под закрытыми веками вновь и вновь проецирует улыбку чужих пухлых губ и тонкие кисти рук, за которыми развеваются широкие рукава блузы, как крылья. Уже дома, ближе к полуночи, не находя в себе сил заснуть, Юнги кусает нервно бледные губы и поддаётся чумному порыву. Пальцы на автомате набирают услышанное недавно имя, выставляют границы возраста, их общий город...и вот, спустя пару минут поисков, на него с экрана смотрят пронзительно чужие глаза с мириадами звёзд на кофейной радужке. Он приближает фотографию профиля, чтобы разглядеть нежные черты лица, прикрытые рукой губы, прямые скрывающие лоб каштановые волосы, нежно-голубые, спокойные тона фотографии. Он ожидал, возможно, тысячу фотокарточек, заполненную цитатами стену, много музыки и деталей, но на странице Чимина лишь фотография профиля и ещё одна на стене, подписанная как «мой соулмейт». И сердечко в конце, над смеющимися в обнимку мальчишками. Такими счастливыми, изнутри светящимися. Юнги тяжко вздыхает, закрывая чужую страницу и откидывая телефон под подушку. Его взгляд пусто устремляется в потолок, а мысли уносятся на несколько часов назад, на ту самую сцену, по которой порхал Чимин, завораживая своим танцем и грацией. Так и не сумев уснуть до утра, Юнги обессиленно вновь открывает чужой профиль и замирает над фотографией, желая лишь запечатать на тысячу замков прекрасный образ в своей голове.       Если и существует любовь с первого взгляда - то это была она. Молниеносная, яркая и беспощадная.

***

      - Ты, чёрт возьми, был так хорош, Чимин-и! - кричит рыжий в самое ухо шатена, душа его крепкими объятиями.       - Боже, Тэ, перестань, - хихикает танцор, - ты задушишь меня и я не доживу до результатов отбора! Они смеются, отстраняясь друг от друга, а затем Тэ, схватив Чимина за руку, тащит того за кулисы.       - Нам срочно надо отпраздновать! Твоя мама весь телефон оборвала, уже не дождётся нас домой! Говорит от нетерпения скоро заставит малышку Минсу ходить, - щебечет рыжий, звонко смеясь. - А ведь твоей сестре едва ли пять месяцев. Надеюсь моя мама сумела записать твой потрясный танец...       - Тэ, стой! Озирающийся до этого по сторонам Чимин тянет друга на себя, заставляя замедлить шаг.       - Мне нужно...найти кое-кого. Подожди здесь, ладно?       - Что? Кого? Ты видел кого-то из старой школы? - глаза рыжего распахиваются от любопытства.       - Да нет же! Просто стой здесь, я быстро! Чимин, не дожидаясь ответа, срывается с места, вновь возвращаясь к сцене, на которой уже танцевала его одноклассница. Он слегка отодвигает портьеру, щурясь и вглядываясь в зал, но не видит там пианиста из другой школы, что сидел в первом ряду во время его выступления. Ровно три места пустуют, заставляя воодушевление в груди Чимина потихоньку сдуться, как шарик. Уголки пухлых губ опускаются, глаза тускнеют, а на кончике языка оседает непонятная ему горечь. Он и сам не понимает ещё отчего так сильно грустит, однако в ушах всё ещё на повторе звучит мелодия, которую играли длинные пальцы. Танцор возвращается к другу, беря его за руку и уводя вглубь здания, к небольшим комнаткам, где осталась его одежда. Он старается не подавать виду, натягивая одну из своих дежурных счастливых улыбок. Смеётся где нужно, когда они едут в машине мамы Тэ, а рыжий тычется макушкой в его шею. Благодарит родителей, обнимая их крепко, и целует крохотные ладошки младшей сестрёнки, которая тянется к нему, как только они приезжают домой. До самого вечера держится, пока, наконец, не оказывается в своей комнате, прижимаясь спиной к прохладной поверхности двери. Выдыхает тяжко, откидываясь затылком на белое дерево, и кусает болезненно губы. Держится ещё каких-то полчаса, а после срывается, хватая со стола ноутбук и усаживаясь на кровать, поджав под себя ноги. Недолго думая вбивает запомнившееся имя пианиста, возраст и город...и замирает. Найти того сейчас - вторгнуться в его пространство, заставить себя не забыть и увидеть вновь. Возможно окончательно очароваться. И Чимину немного, самую малость, страшно. Страшно менять привычный ход своей заученно-размеренной жизни. Страшно, что впервые за свои шестнадцать лет, он чувствует такой непомерный интерес к другому человеку. Да ещё и своего пола. Страшно, но жутко хочется ещё хотя бы раз посмотреть на запомнившегося ему пианиста. Он дрожащей рукой наводит курсор на чужое имя и жмёт боязливо. Мин Юнги с фотографии профиля на него не смотрит. Его взгляд устремлён вниз, оставляя на небольших щеках тень от ресниц, чёрные волосы пушатся волнами, спадая на лоб, а искусанные губы выделяются на бледном лице. Чимин касается кончиками пальцев экрана, желая раскрасить фотографию. Юнги в чёрно-белом беспрекословно прекрасен, но танцор помнит пыльно-розовый цвет его губ, что разглядел в полумраке кулис, пергамент кожи, выделяющий среди всех вокруг, темноту непроглядную цепких и бесконечно грустных глаз. Взгляд Чимина пробегается по слегка ссутулившимся узким плечам в черно-белом свитере, и губы трогает лёгкая неосознанная улыбка. В костюме и в жизни Юнги не кажется таким хрупким и трогательным, как на этом единственном фото, что есть на его странице. Отчего-то шатен застывает, держа курсор над пресловутой строкой «добавить в друзья». Мечется внутри себя, сомневаясь и не доверяя собственным чувствам. Боится, что его отвергнут, боится даже не заслужить шанса узнать Юнги. Просто боится. А потому, закусив до боли щёку изнутри, лишь сохраняет чужую страницу в закладки и, отложив в сторону ноутбук, сворачивается калачиком на кровати, крепко жмурясь и обнимая свои колени. До этой мимолётной встречи с Юнги, Чимин и не думал никогда о ком-то так, что хотелось до зуда под кожей обнять, до сведённой челюсти сказать «привет», до дрожи в коленях смотреть в глаза. Погружённый в учёбу и танцы, он не задумывался вовсе ни об ориентации, ни о чувствах к кому-то в целом. Он жил лишь своей мечтой и утопал в ней целыми днями. Пока сегодня не понял, что можно тонуть ещё и в чужой бездне глаз. И, засыпая почти под утро, Чимин может думать лишь об одном.       Если существует любовь с первого взгляда - это именно она.