На глазах у всех

Он дышит. Дышит, кажется, впервые за тысячу лет. Грудная клетка ходит ходуном, а глаза бегают по чужому лицу, от губ к глазам и обратно, не в силах остановиться на чем-то одном. В голове так тихо, что Стервятнику становится на мгновение даже страшно — не приснилось ли ему все это. Алкогольная дымка рассеялась, шаги десятка ног затихли в глубине коридоров, а в комнате за его спиной — только уснувший Курильщик и красноглазый Сфинкс. Стервятник дышит, немного дрожит. Перед ним чернота пустых стен, буквы на которых будто растворились, утонув в штукатурке, вместе с теми, кто их когда-то написал. Перед ним тоска в чужих глазах, темных, как Самая Длинная ночь. Тоска и маленькие рыжие отблески от сочащегося в щель прикрытой двери света четвертой спальни. Стервятник неестественно улыбается и боится, стирает слезы, которые давно уже высохли. На груди у него на тонком шнурке висит то, что может разделить их пути навсегда: ему обратно, а Ральфу… В груди бешено колотится сердце, сжимается и болит. Это всего лишь насос, думает Стервятник, там нечему болеть. Не за чем. Ральф снимает с пальца кольцо и протягивает Стервятнику. Прощается, думает Стервятник, а вслух говорит: — Оставь себе. Ральф сжимает его в кулаке. Не отводит глаз, не подходит близко. — Стервятник, я… — Не говори, — просит Стервятник, и Ральф тяжело вздыхает. Стервятник видит — ему нелегко, он теряет силы и будто стареет на глазах. — Не думаешь, что сейчас самое время быть честным? — спрашивает Р Первый. — Делать то, что на самом деле хочешь. Чего ты хочешь, Стервятник? Стервятник закусывает губу. — Хочу, чтобы ты поцеловал меня на глазах у всех, — выдыхает тихо. Ральф улыбается одними уголками губ. — Почти все уже разбежались. — Тогда, — Стервятник замолкает на секунду, а потом протягивает руку, касается его груди, едва-едва, лишь кончиками пальцев. Ведет по плечу вниз и берет за руку, переплетая пальцы, — может, сделаешь это на другом круге?