Истинные чувства

Сентябрь в Хогвартсе закончился без происшествий. Оливер Тёрнер и Кэтрин Маршал окончательно оправились после своих внезапных исчезновений, однако утраченные черты характера к ним так и не вернулись. Все профессора проводили разговоры с учениками, которые больше походили на допросы. По итогу ситуация прояснилась ровным счётом никак – никто ничего не знал, не видел и не слышал. По школе начинали ходить слухи о допросах с использованием сыворотки правды. Что касается Джейн и Драко – они общались крайне редко. Перекидывались парочкой фраз во время дежурств или уроков – не более. Надо сказать, что в свободное время эти двое старательно избегали встреч друг с другом. Несмотря на это, неприязни между ними не возникало – не было ни колких замечаний со стороны Малфоя, ни резкостей со стороны Браун. Дни начали нестись с невероятной скоростью, и были до тошноты одинаковыми. Но вот наступил октябрь, и настроение у всех учеников заметно поднялось - оставался месяц до долгожданного бала в честь Хэллоуина.

Драко.

Понедельник. Драко был в как никогда прекрасном расположении духа, выходя на утреннюю пробежку по полю, пока погода позволяла. В кармане его спортивных штанов лежал мобильный телефон, с которого он вчера вечером отправил Джейн сообщение. Вообще, решение о покупке было спонтанным: как только он услышал, что её старый телефон сломан, в голове сразу щёлкнуло. Через десять минут он уже был в лондонском магазине электроники. Чуть было не расплатившись галлеонами на кассе, он трансгрессировал в ванну старост, где оставил одну из коробок, предварительно отправив сообщение со второго телефона. Что ж, оставалось только как-то записать себя в телефонной книжке. И он не придумал ничего лучше, чем «Мой Драко». Тут же представив, как её губы произносят его имя, Малфой невольно улыбается. Кажется, никто ещё не произносил его так идеально. Пресвятой Салазар… На сообщение Браун так и не ответила. Слизеринец полагал, что она хочет поговорить с ним лично. Предвкушая разговор в стиле: я не могу принять твой подарок, Драко начал пробежку, улыбаясь, словно умалишённый. Спустя пару-тройку кругов он замечает сову, направлявшуюся с другого конца поля прямо к нему. Сова Малфоев. Чёрт. К горлу подступил жёсткий ком. Очевидно, речь в письме пойдёт о матери – больше поводов написать не было. Не решили же его родители стать нормальными, и просто отправить сову, чтобы узнать, как он тут поживает? Слизеринец нервно усмехнулся, подставляя руку подлетающей птице. Нетерпеливо разорвав конверт, он начал читать содержимое. И понял, что ошибся. Речь шла не о матери. С каждой строчкой истошный крик в его голове становился громче и громче. Нет, этого не может быть… Мой сын Драко! Даже у стен есть глаза и уши. А особенно, в Хогвартсе. Для тебя не является секретом, что чистокровные волшебники должны держаться вместе. Смешение крови недопустимо, тем более, в столь сложное для нашего мира время. Ты же, по всей видимости, не чтишь данную традицию, и, я не побоюсь этого слова, спутался с девушкой, чья кровь на половину грязна и отвратительна. У меня к тебе убедительная просьба – прекрати это непотребство, немедля. Будь уверен, я проверю.

С любовью, отец.

От письма не осталось даже пепла. Бешеная ярость разливалась по его венам, смешиваясь с кровью. Кажется, процентное отношение крови даже проигрывало. Только один человек в школе имел одновременно и связь с Люциусом, и мотив. Через несколько мгновений Драко уже был в гостиной. Никого. Что ж, придётся вторгнуться в личное пространство девочек. Поднявшись наверх и распахнув дверь в спальню, он увидел сидящую на кровати Пэнси. Она уткнулась лбом в колени и тихонько всхлипывала. Жалкое зрелище – пронеслось голове. — Скажи мне только одно – какого хрена, Паркинсон?! — Малфой даже не пытался сдерживаться. Он кричал, вкладывая в свой голос всю злость, которую накопил. — Я люблю тебя, вот какого! — закричала в ответ она, поднимая заплаканные глаза. Её губы как-то неестественно дрожали. — Я не могу позволить тебе быть с ней, понимаешь? Теперь ты не сможешь… Не со мной, так хотя бы не с ней, — она отрывисто засмеялась, а из её глаз продолжали течь слёзы. Слизеринец смотрел на девушку и буквально видел, как она ломалась. С каждой секундой её грудь всё чаще содрогалась, смех и слёзы окончательно смешались. Да, Пэнси можно было понять, но Драко не собирался этого делать. В первую очередь перед собой он видел законченную эгоистку, которая тянула на дно за собой, а не убитую горем жертву неразделённой любви. Окинув Паркинсон последним, буквально испепеляющим взглядом, он вышел из комнаты, не сказав больше ни слова. Его бешено трясло, будто каждое мгновение тело пронизывал ток. Зайдя в свою спальню, Малфой сел на кровать и закрыл лицо руками. Хотелось кричать. Пожалуй, Джейн была первой девушкой, к которой он чувствовал не только сексуальное влечение. Это было нечто другое. И это нечто съедало изнутри. Сжирало буквально все органы. В голове всплыли слова Люциуса: никогда не позволяй чувствам взять верх. Чувства мешают добиваться цели. Отец всегда говорил это, когда Драко давал заднюю, показывал, как он считал, слабость. А после в него летело Круцио. Малфой-старший считал, что боль учит держать свои чувства в узде. Не давать им влиять на разум, оставляя его трезвым в любой ситуации. Раз за разом, год за годом – и слизеринец научился отключать любые проявления эмоций, заменяя их болью. Которую, порой, причинял себе сам. Браун же совершенно выбила его из колеи. С ней он снова позволял себе чувствовать. В то время как с той же Паркинсон – просто удовлетворение потребностей. Отец прав – пора с этим заканчивать. Снять эту паршивую розовую пелену с глаз. Драко достал мобильный телефон, и начал набирать сообщение. Пожалуй, более трудного предложения он не писал за всю свою жизнь. Каждое слово, будто острой иглой, вонзалось под кожу. Иначе было нельзя. Возможно, ты могла подумать, будто между нами зарождается нечто большее, чем простое общение на фоне учёбы. Но это не так. Извини, если сделал тебе больно – но так и вправду будет лучше. Так и вправду будет лучше. Малфой прочёл эти слова около десятка раз, будто желал окончательно убедить себя в правильности написанного им бреда. Отправив сообщение и выключив это магловское чудо техники, слизеринец спустился на пол, заглядывая под кровать в поисках чемодана. Открыв слегка запылившийся ящик, он кинул мобильник в угол, заваливая его сверху остатками неразобранных вещей. Взгляд зацепился за одинокую бутылку огневиски. Нет, не сегодня. Ещё не всё. Драко стремительным шагом вышел из гостиной направился в ванну старост. Рванув массивную дверь на себя, и наложив все охранные заклинания, он уставился на свое отражение в зеркале. Вы только посмотрите на него – влюбился. В голове с новой силой зазвучали слова отца. Они буквально оглушали. Малфой рывком вытащил из-за пазухи палочку и направил её в грудь. — Круцио! Красный луч пронзил тело слизеринца буквально на несколько мгновений – ровно столько он смог удержать руку неподвижно. Он упал на пол, не издавая ни звука. Боль была совершенно невыносимой - кости, казалось, вот-вот расплавятся, а голова разлетится на куски. Каждую мышцу тела сводило и выкручивало с невероятной силой. Собственноручно созданная пытка закончилась быстро. Боль постепенно отступала, а в голове совершенно отсутствовали мысли. Но вот, будто из пустоты, слышится голос Люциуса, который становится громче с каждым словом: вот так, сын, вставай. Теперь всё будет хорошо. Драко улыбается, открывает глаза и встаёт на ноги. Он делал подобное уже не в первый раз – можно сказать, для него это было как лекарство, после которого сразу же становилось лучше. Поднимает палочку, которая отлетела к противоположной стене и отряхивает свою одежду. Теперь всё будет хорошо.

⊹──⊱✠⊰──⊹

Время до конца сентября пролетело на удивление быстро. Поначалу Малфою было действительно легко игнорировать присутствие Джейн: они лишь изредка переговаривались во время дежурств или уроков. Создавалось впечатление, будто девушка совершенно безболезненно отнеслась к столь резкому прекращению развития их взаимоотношений. Она ни разу даже не упоминала это в их редких диалогах. Однако внутренний голос было заглушить сложнее. Он требовал общения с Браун, которого Драко дать не мог. И тогда он решил смотреть – наблюдать за каждым движением, пока она находится в поле зрения. Это успокаивало его. Так, если что-то произойдёт, он сможет помочь. Появилось ещё несколько вполне позитивных изменений: слизеринец стал больше времени просвещать квиддичу и учёбе, отчего успеваемость повысилась, а во время тренировочных матчей золотой снитч всё чаще оказывался в его руке, назло ловцам противников. Казалось, всё снова встало на свои места: уроки, тренировки, перебранки с гриффиндорцами, вечерние и ночные посиделки с однокурсницами. Малфой даже начал разговаривать с Пэнси и изредка садиться к ней на занятиях, отчего та светилась, словно шарик Люмоса. Видимо, дело было в жалости. Да, слизеринцу было просто жалко девушку – она была не виновата в том, что не нравилась ему. Через несколько дней после их ссоры Драко даже мысленно поблагодарил Паркинсон – она дала ему неплохую встряску. К началу октября Драко уже мог давать уроки на тему: «Как намеренно избегать человека». Он буквально выучил распорядок дня Джейн, чтобы не пересекаться с ней нигде, кроме дежурств и занятий. Почему-то слизеринец был уверен, что она поступала аналогично. Малфой стоял перед зеркалом, зачёсывая только что вымытые белоснежные волосы назад. Согласно его расписанию, Браун должна была посетить ванну только через час. Не спеша застёгивая пуговицы белоснежной рубашки, он, глядя на себя, вдруг вспомнил, как несколько недель назад зашёл сюда и увидел надпись, выведенную помадой прямо на этом зеркале. Извини за вчерашнее. Я верю тебе. Это заставило его широко улыбнуться. В груди расплылась какая-то вязкая теплота. На удивление, она имела вкус, который тут же появился на языке – вкус шоколада и ванили. Её вкус. Тряхнув головой, он отошёл от раковины, начиная с силой растирать пальцами переносицу. Не думать. Неожиданно Драко услышал приближающиеся шаги. Сердце пропустило удар. Это была Джейн. Но почему так рано? Время на раздумья было немного. Либо он сейчас столкнётся с ней в дверях, из-за чего придётся начать говорить, либо… Нет, это было бы слишком. Вторым вариантом было остаться здесь, наложив отвлекающее заклинание. Сначала это показалось Малфою совсем бредовой идеей, но когда ручка начала медленно поворачиваться, делать было уже нечего – слизеринец шепнул заклинание и спешно расположился в дальнем углу помещения, присев на как раз кстати выступающую часть кафельной стены. Массивная дверь открылась, и в помещение шагнула Джейн. Она осмотрелась, затем достала палочку и начала шептать заклинания. Девушка кинула сумку на пол возле раковины, предварительно достав из неё мобильник. Несколько нажатий кнопок, и помещение наполнилось музыкой. Какая-то грустная песня с протяжной мелодией, которую исполнял мужчина. Песня о любви. О, Салазар – ему придётся слушать магловские завывания. Драко надеялся, что она просто зашла сюда, чтобы умыться или поправить макияж. Но когда Браун начала распускать волосы и снимать мантию, сердце буквально скатилось в пятки. Она собиралась принять ванну. В слизеринце боролись два чувства: полнейшее отвращение и дикий интерес. Одно из них было явно фальшивым. Какое из них, стало сразу понятно после того, как Малфой передумал заглушать музыку и продолжил смотреть. Несомненно, эта ситуация была до жути неправильной… Но когда в последний раз он поступал правильно? Тем временем Джейн начала тихонько вторить словам в песне и продолжила снимать с себя одежду. Вот на полу уже оказалась белая блузка с изумрудным галстуком, за ней – серая юбка и гольфы. Картина, представшая перед глазами Драко, была поистине завораживающей: на девушке было чёрное кружевное нижнее белье, которое сидело на ней, будто вторая кожа. Полупрозрачная ткань очень эффектно подчёркивала изгибы тела. Длинные тёмные волосы струились по плечам и спине, добавляя образу слизеринки раскованности. Малфой не помнил, когда последний раз ощущал возбуждение, глядя на девушку в нижнем белье. Для него это было уже чем-то обыденным, вроде стакана тыквенного сока по утрам. Но вот по телу разлилось густое тепло, а в штанах стало чуть теснее. Глаза жадно блуждали по телу в ожидании продолжения, а ноги уже практически срывались с места. Контролируй себя. Браун завела руки за спину, расстёгивая крючки бюстгальтера. Тонкая чёрная лямка уже упала с плеча, увлекая за собой левый край кружева, обнажая бледную кожу груди с чуть более розовым бугорком… Драко силой заставил себя отвести взгляд и уставиться в кафельный пол. Несомненно, ему хотелось увидеть её тело без оков одежды, только вот в нём зазвучал какой-то странный голос, буквально заставивший отвернуть голову. Голос буквально кричал о том, что если Малфой сейчас продолжит смотреть, то заденет достоинство девушки. Он и так видел достаточно. Возможно, слизеринец сможет увидеть даже больше в другой раз, когда они оба будут в курсе присутствия друг друга. Это успокаивало. Если вообще можно успокоиться от разговора с самим собой. Послышались плеск воды и шипение появляющийся пены. Музыка стала чуть тише. Драко повернулся: Джейн уже сидела в ванне, покачивая головой в такт ритму уже более позитивной песни. Пена закрывала её тело до шеи, что заставило слизеринца чуть расслабиться и продолжить смотреть – ведь больше ничего не оставалось. Несколько минут девушка просто сидела, откинув голову назад и закрыв глаза. Малфой уже подумывал о том, что мог бы зайти за колонну и трансгрессировать – Браун бы вряд ли заметила то, что происходит за её спиной, учитывая громкость музыки и плеск воды. Да, он и так видел слишком многое. Раньше вторгаться в чьё-то личное пространство было излюбленным развлечением слизеринца, но не сегодня. Не с ней. Драко уже собирался вставать, как вдруг Джейн взяла в руку палочку и начала еле слышно произносить заклинания – какая-то смесь Акцио с Вингардиум Левиоса. Что за чушь? Но вот из сумки, лежавшей на полу, появились какая-то толстая тетрадь в плотной обложке, а за ней пышное розовое перо с острым наконечником. Малфой слегка поморщился – он не любил Прытко Пишущие Перья. Они напоминали ему о продажных журналистах «Пророка» и других лживых газетёнок. И где полукровка вообще могла его достать?.. Тетрадь и перо зависли чуть поодаль от ванны, в ожидании слов девушки. Видимо, это был её личный дневник, и сегодня она предпочла сделать запись в нём именно таким способом. Салазар, сейчас он вторгнется в личное пространство Джейн ещё глубже. Малфой не был бы собой, если после осознания этого факта на его лице не появилась бы гаденькая ухмылочка. Очень интересно. — Дорогой дневник, — негромко начала Браун, отчего слизеринец еле сдержал смех. Как это по-детски. — Сегодняшний день ничем не отличался от предыдущего – занятия, домашние задания, и так по кругу. Селена опять настаивала на том, чтобы я выкупила то платье из магазина. Не знаю, стоит ли, учитывая тот факт, что я вообще не собираюсь идти на этот чёртов бал. О, бал в честь Хэллоуина. Пэнси прожужжала все уши Драко о нём. Конечно, та рассчитывала, что они пойдут в паре. И, скорее всего, до сих пор так думает. Малфою же было всё равно. Куда больше его заботило то, как незаметно пронести выпивку в Большой зал и хорошенько накидаться с парнями. Все эти танцы, наряды – пустая трата времени и денег. Тем временем Джейн, после небольшой паузы, продолжила рассказывать перу, что с ней произошло за день. То еле поспевало, иногда что-то зачёркивая. Насколько слизеринец знал, такие перья согласовываются ещё и с мыслями хозяина, поэтому узнать, что именно написано на страницах, он не сможет. Да и зачем? Девушка ещё несколько минут рассказывала что-то об их с Томпсон посиделках, пару раз упомянула Грейнджер и Поттера, а затем пожаловалась на профессора Трелони – сегодня та предсказала ей огромную опасность, которая скрывается за безобидным и безопасным на первый взгляд человеком. А после сказала, что вскоре на её пути возникнет белокурая любовь, которая поможет ей избежать той самой опасности. Браун считала предсказание искренним бредом – слова Сивиллы ни разу не сбывались. Ну, кроме того случая с Гарри… Драко опешил. Действительно, сегодня Трелони приглашала каждого ученика за ширму по одному, чтобы озвучить то, что увидела в своём мутноватом шаре. Предсказание для Малфоя было буквально следующим: «Только ты сможешь спасти черноволосую девушку, чья чистая кровь служит последней каплей на пути к неизбежному » Только дурак не заметит сходства между двумя предсказаниями. В голове тут же всплыла картина, которую показал тот несчастный дым на первом уроке Брантли. Осознание приходило постепенно. Да ну нахер… Должно быть, у Трелони действительно были не все дома – а как иначе объяснить тот бред, что она лила в уши учеников? Пусть даже их предсказания были абсолютно точно связаны, одно не давало покоя – Джейн полукровка. О какой чистой крови в ней идёт речь? Точно бред. — … после ужина ко мне подошёл Джейкоб, — слизеринец отвлёкся от размышлений, стоило ему услышать это имя. Ладони сразу сжались в кулаки. Драко снова вспомнил, как тогда, в переулке, он еле сдержался, чтобы не кинуть вслед убегающему Фурману Круцио. Ублюдок… — Он извинился за тот случай в Хогсмиде, оправдывая всё тем, что был пьян. Чуть ли не на колени вставал. Я, конечно, сказала, что прощаю его, и всё в таком духе. Ради приличия, не более. Очень надеюсь, что больше он ко мне не подойдёт, — немного нараспев произнесла Браун, поднимая ногу из пены вверх. Взгляд Малфоя скользнул по бедру, затем перешёл на тонкую голень и маленькую ступню с не менее маленьким пальцами. К счастью, фантазия не успела разгуляться – девушка опустила ногу обратно, отчего послышался характерный плеск воды. — Всё это заставило меня снова думать о Драко, — голос Джейн стал чуть тише. Слизеринец резко напрягся. — Тогда он так искренне обнял меня, а потом мы провели вместе почти час – если то, что происходило можно назвать совместным времяпрепровождением. Его сообщение вечером заставило меня поверить, что он действительно что-то ко мне чувствует… Дура наивная. Зачеркни всё это! Голос Браун задрожал, и она резко прижала руки к лицу, не успев стряхнуть с них пену. Перо стремительно перечёркивало всё, что успело записать. Драко перевёл взгляд на Джейн – её плечи чуть тряслись, а по правой щеке прокатилась слезинка. За ней ещё, и ещё. Нет. Нетнетнет. Она не должна плакать из-за него. Нет. Малфой, совершенно забыв про свою маскировку, кинулся вперёд, по направлению к ванне. Его туфли скрипнули о кафель, и он замер, забыв, как дышать. Чёрт. Девушка выхватила палочку и направила её в сторону слизеринца. Конечно, она не могла его видеть, но звук явно слышала. После пары вопросов, по типу: «кто здесь?», она что-то пробормотала себе под нос и продолжила диктовать перу текст. Драко же облегчённо выдохнул и буквально по миллиметру делал шаги назад, чтобы вернуться в исходное положение. Всё оставшееся время Малфой, подперев правой рукой подбородок, смотрел в одну точку – слегка потрескавшийся край кафельной плитки на полу. Он старался больше не слушать Джейн, ведь того, что он уже успел услышать, было более чем достаточно. За эти две недели слизеринец буквально полностью убедил себя в правильности своего поступка. Кроме того, он искренне верил, что Браун справилась с такими резкими переменами и не испытывает подобного… Честно сказать, Драко не понимал сам себя. Наверно, впервые в жизни он заботился о чьих-то чувствах, не считая матери. И это действительно пугало. Так не могло больше продолжаться. Такими темпами он изведёт и себя, и Джейн. Через полчаса дверь в ванну хлопнула, оставляя за собой звенящую тишину. Только тогда Малфой поднял голову, чтобы осмотреться - привычка. Сняв с себя все заклинания, он вышел из помещения и направился прямиком в гостиную Слизерина. В голове впервые не было никакого плана дальнейших действий. Сотню раз продумав все возможные варианты, он понял, что самый лучший из них – пустить всё на самотёк. Отец будет в бешенстве? Наплевать. Сейчас Драко хотелось жить самому, без вечных наставлений папочки. Будь что будет. Миновав общую гостиную и игнорируя призывы Блейза присоединиться к их партии в карты, слизеринец поднялся в спальню. Слава Салазару – никого. Нагнувшись, он достал из-под кровати чемодан, который за две недели уже успел покрыться слоем пыли. Малфой открыл крышку, и начал перебирать вещи, чтобы найти телефон. Рука наткнулась на продолговатый пластик – есть. Пальцы немного дрожали, и это заставило его усмехнуться: последний раз руки тряслись, разве что, перед распределением на первом курсе. Несколько нажатий кнопок, и камень будто свалился с души, разбиваясь вдребезги. Тебе не идут слёзы. Ощущение верности принятого решения добавило немало сил. Драко спешно убрал чемодан обратно под кровать, а мобильник занял своё прежнее место во внутреннем кармане пиджака. Дверь в спальню скрипнула, и в проёме показалась голова мулата. — Ты чего там, ищешь подкроватных монстров? — Забини усмехнулся, делая шаг в комнату. — Будешь огневиски? Грэхэм уже полбутылки приговорил. — Что за глупые вопросы, Блейз? — Малфой с улыбкой поднялся и последовал за другом к лестнице. Внизу уже играла громкая музыка, и слышались весёлые голоса.

Джейн.

Джейн сидела в Большом зале и допивала тыквенный сок, когда телефон в кармане издал знакомый протяжный звук. На лице девушки тут же появилась улыбка – наверняка, это было сообщение от Драко. Мерлин, в голове с трудом укладывалось – сам Драко Малфой, ярый защитник уникальности магического общества, сейчас пишет ей сообщения с помощью магловской техники. Достав мобильник и нажав пару кнопок, Браун убедилась, что послание действительно было от Малфоя. С каждым прочитанным словом выражение лица девушки стремительно менялось. Нетнетнет. Джейн была далеко не глупой девушкой. Конечно, она поняла, что столько резкое прекращение общения произошло не просто так. Возможно, его отец узнал о том, что она полукровка, или Паркинсон постаралась… Впрочем, где-то в глубине души теплилась надежда, что Драко всё объяснит. И сделает это как можно скорее. Сдерживая подступающие слёзы, которые уже нарастали, захватив с собой душащий ком, подступающий к горлу, слизеринка натянула дежурную улыбку и поднялась из-за стола, направляясь на занятия.

⊹──⊱✠⊰──⊹

Прошло две недели. За это время Джейн и Драко так и не прояснили ситуацию. Девушка видела, что он совершенно не хочет с ней общаться: в те редкие моменты, когда они обменивались парочкой фраз, он снова называл её по фамилии и отвечал односложными предложениями. Поначалу Браун было больно. Очень. Малфой так просто оборвал ту тонкую ниточку, что их связывала. Конечно, чему тут удивляться – это же Драко Малфой, от него нельзя ожидать чего-то человечного. Его не заботят ни чьи чувства, кроме своих собственных. Как бы старательно Джейн не надевала маску безмятежности на своё лицо, Селену не проведёшь. Буквально на следующий день Томпсон заметила перемены в состоянии подруги, и настояла на том, чтобы они откровенно поговорили. Гриффиндорка слушала молча. Конечно, было видно, что ей никогда не нравился Драко, и она даже рада, что Браун больше не сближается с ним, но всё же слова поддержки были вполне искренне. Всё свободное от уроков время Селена старалась вытащить Джейн то на прогулку вокруг Хогвартса, то на посиделки вместе с Гарри, Гермионой и Роном. Девушка была очень благодарна подруге – с каждым днём ставилось всё легче. Был ещё один плюс во всём происходящем – нападки со стороны Паркинсон и её близких подружек совершенно прекратились. Это заметила даже Дафна, которая всеми силами старалась уберечь подругу от очередных насмешек. Браун и Гринграсс снова начали вечерами сидеть в общей гостиной, делая вместе домашнее задание. Джейн вышла из ванной старост, с трудом сдерживая слёзы. Сегодня она снова начала думать о нём. Дура. По дороге к гостиной девушка вытащила дневник, чтобы убедиться в отсутствие строк про Драко. Пролистав несколько страниц, она заметила густо перечёркнутые слова, разобрать которые, слава Салазару, не смогла. Мысленно она ещё раз похвалила своё перо – оно никогда не подводило. Досталось это чудо ей на шестнадцатый день рождения от матери: именно Виктория зачаровала его. Браун зашла в гостиную. На диванах расположились её однокурсники, которые, кажется, играли в карты. На столе стояли несколько бутылок – огневиски. Коротко кивнув головой в знак приветствия, и пообещав присоединиться чуть позже, девушка поднялась в спальню. Сев на кровать и откинув голову назад, она вдруг снова вспомнила, что чётко ощущала на себе чей-то взгляд в ванной. Ещё и этот звук... Он был очень похож на скрип туфлей о кафель… Бред. Там не могло никого быть. Скорее всего, со стороны она выглядела довольно забавно: кричала и направляла палочку в пустоту. Это заставило губы изогнуться в еле заметной улыбке. Джейн встала с кровати, собираясь разобрать сумку с книгами. Последним на очереди в прикроватную тумбочку был учебник по Прорицаниям. Взяв его в руки, она поморщилась: в голове прозвучало предсказание Трелони. Белокурая любовь… Сознание упорно подсовывало образ Малфоя. Браун никогда не верила в предсказания, но очень верила профессору Брантли. Почему-то рядом с ним она чувствовала невероятное спокойствие, будто окутывающее со всех сторон тёплым одеялом. Заклинание Горация не могло ошибаться, ведь всё, что оно показало, было чистой правдой – дым очень точно показал чувства Селены, Гермионы и Дафны. Значит ли это, что дым не ошибся и насчёт Драко? Могло ли это быть связано с нелепым предсказанием Трелони? Как всегда, вопросов было в разы больше, чем ответов. Размышления прервал протяжный звук, доносящийся со стороны мантии, лежавшей на краю кровати. Наверняка, Селена в очередной раз зовёт на посиделки с гриффиндорцами. В последнее время Джейн сблизилась с некоторыми из них – странно, что это произошло только тогда, когда она перешла на Слизерин. Девушка достала телефон из внутреннего кармана, нажала несколько кнопок и замерла. В ушах зазвенело. Тебе не идут слёзы. В голове будто сложился пазл. Скрип туфель, ощущение, что кто-то смотрит и сообщение. Драко был в ванне. Был там всё время. Лицо залило густой краской, а грудь будто сдавило изнутри – он видел её без одежды и слышал всё, что она диктовала перу. Слышал, как она подпевает своим любимым песням. Создалось явное ощущение нарушения личного пространства. Очень грубого нарушения. Написанные слова словно отпечатались на веках. В них был какой-то смысл, посыл, который будто согревал через экран телефона. Спору нет, такое вторжение в личную жизнь было как раз в стиле старого Малфоя, но почему-то слизеринке хотелось верить, что новый Малфой, с которым она успела познакомиться за месяц, не воспользуется этим в своих целях. Шумно выдохнув, Джейн поднялась с кровати, чтобы спуститься в гостиную. Ей не мешало немного расслабиться. Мысленно приготовившись к тому, что сейчас, возможно, увидит Драко, она открыла дверь спальни и стремительно спустилась вниз. И не прогадала: Малфой сидел на диване между Блейзом и Грэхэмом, держа в одной руке фужер, а во второй веер из карт. Скользнув между столом и креслом, она села ровно напротив него, попутно обнимаясь с Дафной. В руках тут же оказался пустой фужер, который Браун предпочла наполнить соком – головная боль на первом уроке у Снейпа была ей ни к чему. Взгляд девушки скользнул по лицу слизеринца: его глаза бегали туда-сюда по картам, а губы были чуть напряжены. Но вот он поднимает голову, и их взгляды встречаются. Джейн подавила в себе желание опустить глаза и продолжила смотреть, чуть улыбнувшись уголком рта. В ответ на этот незамысловатый жест Драко поднял руку, чуть качнув бокалом вверх. Он что-то шепнул, а затем в голове девушки зазвучал его голос: — За наше примирение. Слизеринка немного испугалась, но вовремя опомнилась, вспоминая о способностях Малфоя к беспалочковой магии. Она улыбнулась чуть шире, повторяя жест за ним. Горячее тепло вновь разлилось в груди.

⊹──⊱✠⊰──⊹

Вторник начался весьма странно. Джейн, ожидавшая разговора с Драко, получила лишь короткое сообщение во время завтрака: Уехал в Мэнор. Что это могло значить? По какой причине его отпустили в учебное время? На сколько он уехал? Как всегда, вопросов было куда больше, чем ответов. Не решившись писать хотя бы один из них Малфою, она убрала телефон поглубже в сумку и направилась к столу Гриффиндора, где её уже ждали Селена и Гермиона. День прошёл вполне неплохо: на Зельях никто не опрокинул котёл Браун на неё, а после Защиты девушка снова осталась у профессора Брантли, пропустив ужин. Они частенько засиживались допоздна, из-за чего домовики Хогвартса любезно согласились приносить еду прямо в кабинет. Сегодня Гораций снова попробовал своё заклинание, и, о чудо – дым начал показывать силуэты, которые, к сожалению, были практически неразличимы. Несмотря на это, Джейн была очень рада: они пробовали раз в неделю в течение месяца, и только сегодня произошли изменения, пусть и незначительные. Прошло ещё четыре дня. Драко так и не вернулся в школу, из-за чего среди слизеринцев, да и других учеников, пошли различные слухи. Джейн старалась никого не слушать: её нервы и так были на пределе. В конце четвёртого дня она всё же решилась позвонить Малфою – ведь на отправленные сообщения он не отвечал. Пока протяжные гудки раздавались в трубке, слизеринка готовила речь, которую выпалит сразу же, как он ответит: Драко, я звоню, чтобы узнать, когда ты вернёшься в Хогвартс. Профессора постоянно спрашивают про тебя, Снейп недоволен, что я дежурю в одиночку. Это было не так. Декану и дела не было до того, что Браун дежурит одна – для него главное выполнение обязанностей. Ни один преподаватель не спросил про Драко, ведь наверняка они были в курсе, где он. Но не могла же Джейн сказать, что звонит, потому что переживает. Наверняка он, услышав подобное, просто рассмеётся и бросит трубку. Однако Малфой не ответил на звонок. Ни на первый, ни пятый. Тогда в голову девушки пришла, на первый взгляд, совершенно бредовая мысль: через двадцать минут должна кончиться тренировка по квиддичу. В раздевалке соберутся все близкие друзья Драко, и кто-то точно упомянет его. Наверняка хотя бы один из них что-то знал. Слизеринка чуть ли не бегом направилась к полю. Чем ближе она подходила, тем больше была уверена в правильности своей затеи – странно, обычно бывает наоборот. Браун толкнула тяжёлые двери, и оказалась прямо напротив входа в раздевалку. Стоял шум: десятки мужских голосов, один громче другого. Наложив отвлекающее заклинание, Джейн приложила ухо к двери и прислушалась. Ради Мерлина, хотя бы что-то. — Да, тогда он был сам не свой, — спустя пару минут изрёк Грэхэм в ответ на чью-то реплику, которую девушка не смогла расслышать. — Столько боли в глазах я не видел давно. — Ну, и после этого он трансгрессировал. Сказал, что к себе, — проговорил Крэбб, захлопывая шкафчик. Больше слушать не было смысла. Джейн выбежала на поле, направляясь к главным воротам школы, попутно ещё раз набирая уже наизусть выученные цифры. Безрезультатно. А если что-то произошло? Она ускорила шаг, стоило в её голове появиться чёткому плану действий. Драко мог быть в Лондоне. И если что-то случилось, никто не догадается, что он там – ведь все могли подумать, что «к себе» - это в Мэнор. Она просто трансгрессирует в квартиру, и либо увидит, что его там нет, и вернётся, либо убедится, что с ним всё в порядке, и также вернётся. Пункт плана, в котором Малфой начнёт сыпать оскорблениями, увидев её, Браун намеренно не обдумывала. Джейн стояла у ворот Хогвартса, ощущая, как трясутся коленки. Здравый смысл буквально кричал: не делай этого, дура. Подумай о последствиях. Усилием воли заглушив его, девушка шагнула за пределы школы, закрыла глаза и сосредоточилась на деталях квартиры Малфоя, которые она запомнила с прошлого раза: тёмный диван, телевизор, коричневая дверь с полупрозрачными вставками. Внутренности затянуло водоворотом трансгрессии.