Стеклянные стены

Прошло около двух дней с того момента, как Чонгук застал поцелуй Тэ и Чимина. Каждый из них усердно готовился к концерту, и времени не было даже посидеть вместе и поужинать, не то, что бы обсудить всё. Поэтому Гук практически не видел Мина. Тот просыпался рано утром и возвращался поздно вечером, лишь на репетициях, среди стаффа и остальных ребят, мелькала тёмная макушка. Во время всех взаимодействий в танцевальных номерах Пак старался вообще не смотреть на Чона, держаcь чуть ли не стороной, либо смотреть вроде в глаза, но куда-то сквозь них. В его поведении была какая-то несвойственная парню резкость, будто у напуганного зверька. Пак часто сбивался и злился, порой игнорируя остальных ребят, которые старались его всячески поддерживать. Чонгук не понимал, почему раздражался ещё больше от отсутствия внимания к своей персоне, ведь сам же просил. Может это из-за того утра, когда Чон видел то, что не должен был? Возможно, это так. Ведь неясно, почему сейчас, во время их интервью перед выступлением, Гук замечает какие-то слишком ласковые взгляды между Тэхёном и Чимином. Пак рассказывает, каким замечательным будет новый альбом, а Чону в голову приходит совершенно отвратительная мысль. Он стоит сразу же позади Чимина, слишком вплотную, чтобы кто-то заметил что-то подозрительное. Парень выключает свой микрофон и совершенно неосознанно опускает его вниз, тут же толкая его между ног Мина, вжимая и проводя вверх по шву облегающих задницу джинсов, а после обратно. Пак запинается в речи, едва не оступившись на месте, но сдерживается, натягивая на лицо смущенную улыбку. Мини знает, кто стоит сзади него, поэтому данное действие абсолютно обескураживает Чимина. Он с трудом заканчивает свой ответ, едва не забыв суть вопроса. Однако, это было ещё не всё. У Чона, видимо, совсем крыша поехала, потому что после микрофона данные действия уже проделала рука с длинными проворливыми пальцами, не останавливаясь и дополнительно оглаживая правую ягодицу Пака, а после сжимая её ладонью. Лицом Чимина можно было сжигать деревни, потому что парень практически напоминал помидор и чувствовал поднявшуюся в теле температуру. В голове Мина крутились тысяча и одна мысль, начиная от той, что он не мог понять причин такого поведения, и заканчивая той, что Паку понравилось. Мин, более того, хотел ещё и ещё, но теперь уже не микрофона. Его потряхивало от всей этой какофонии. На краю сознания парень слышал, как RМ прощается с АРМИ и благодарит за просмотр этого интервью, сообщая, что очень скучает. И как только камеры выключаются, Чимин, не смотря на Гука, наспех врёт ребятам о том, что ему стало плоховато, и идёт (бежит) в уборную. Только там он может спокойно выдохнуть, устало опускаясь на крышку унитаза и закрывая лицо руками. Все его нервные окончания были накалены до предела, а стояк, качественно зажатый боксерами, напоминал парню, насколько он жалок. Скорее всего, раз Мина нельзя выгнать просто так, он решил запороть ему ответ на интервью, а после пойдет ещё дальше. Макнэ никогда не сдаётся, когда дело касается его личных принципов. Чимин обречен, и им обоим это известно. Неожиданно дверь туалета хлопает, оповещая о ещё одном присутствующем в нем. Так как этот туалет только для парней из группы, то, очевидно, это был кто-то из его друзей. Пак слышит мягкие шаги около кабинок, понимая, что этот кто-то выискивает его, и ничуть не удивлён, когда дверь распахивается, и напротив Мина стоит Чонгук. - А вот и пропажа, - усмехнулся парень, опираясь о косяк двери. После своих регулярных походов в зал Гук уже не был одной комплекции с Мином, его широкие плечи и крепкие руки явно давали понять, что Паку отсюда не сбежать, и его просто сейчас прикончат. Нет, Чон никогда не применял настоящего насилия, более того, всегда был слишком порядочным, чтобы демонстрировать, на что он действительно способен, если его разозлить. Однако, глядя в эти глаза, на позу, которую демонстрировал Гук, Пак уже сомневался, останется ли парень таким порядочным сейчас. Чонгук же, в свою очередь, не понимал, что творил на сцене, а уж тем более не знал, зачем приперся сюда, прекрасно осознавая, каким образом Мину стало плохо. - Чимин-ши, что-то ты подозрительно раскрасневшийся. Не простыл ли? - в обычной своей насмешливой манере произнёс макнэ, подхватывая Пака за подбородок и поднимая его голову так, чтобы глаза Чимина смотрели точно в лицо Гуку, - Тебе понравилась моя маленькая игра во время интервью? Пак чувствовал себя в ловушке и не знал, что сказать человеку, которого любил, которому всецело доверял, и который сейчас способен превратить его жизнь в ад по собственному желанию. Его сжирало изнутри понимание, что как раньше не будет, он пошел по наклонной, назад пути нет. - Не надо, - ком в горле Чимина настолько ощутим, что слезы, которые покатились по щекам парня, не могли быть предотвращены никаким образом. Чон ожидал чего угодно, но не подобной реакции. Он смотрел на то, как по идеальному лицу бегут мокрые дорожки, портя макияж, но ни на грамма не делая парня менее красивым. Чонгук явно переборщил со своими шутками и поведением, это уже слишком. Да, Чимин был настырным и часто мешал существовать, но он ни разу не заслуживал сидеть здесь и плакать. - Я расскажу всё ребятам и сам уйду из группы, - прошептал Пак севшим голосом, мягко убирая руку Чона и закрывая вновь лицо своими маленькими ладошками, только теперь, чтобы скрыть свои слезы, которые как на зло не хотели останавливаться. Чимин сжался, делаясь совсем крошечным. И у Чона защемило сердце, он придурок, однозначно, раз довел Пака до такого состояния. Гук заходит в кабинку, присаживаясь на корточки, мягко отстранил руки Мина от лица, доставая свой извечный платок и начиная вытирать его слезы. - Что расскажешь? - не понимающе спрашивает парень, не позволяя ни единой слезинки убежать от платка, - Если ты про ваш поцелуй с Тэ, я не собирался это рассказывать, - проговаривается Чон, тут же понимая, что сболтнул лишнего. Выражение лица Пака напомнило ему статую, Мини побледнел, а его глаза стали размером с монеты. - Откуда ты знаешь? - испуганно проговорил Чимин, останавливая руку Чона, обхватив ту своей изящной ручкой. Тут-то Чон понял, что лучше не лгать и успокоить Пака, поэтому честно выдал, - В тот день, когда мы были у тебя утром, вы с Тэ остались одни в комнате, а я решил подождать, пока он уйдет, чтобы поговорить с тобой. Вы дверь не закрыли, а потом я услышал, а после и увидел то, что не должен был, - немного смущенно проговорил макнэ, стыдясь своего поступка. - То есть ты подглядывал за нами? - уточнил Пак, хмурясь, тем самым создавая маленькие морщинки на переносице, заставляя Чонгука умереть от умиления даже в такой серьезный момент. - Немного, - признался Гук, отводя глаза и немного краснея, - Но я никому не собирался говорить, правда. Это ваше личное дело, что вам делать вместе или не делать. - Это, конечно, были просто ни к чему не обязывающие поцелуи, но тебе понравилось? - неожиданно для двоих слетает с губ Чимина, пока тот осознает, что только что спросил. Но Чон не был бы собой, если бы не нашел, что ответить, - А это допрос? Я вообще думал, что ты в курсе того, что я видел, раз так испугался и раздумывал о побеге из группы. Но если причина не в этом, тогда чего ты боишься? Пришло время Мина тушеваться и не находить ответа, парень просто не представлял куда себя деть, мечтая в эту секунду оказаться хоть в жерле вулкана, но не рядом с человеком, который пробирает до костей одним своим существованием. - Давай я не буду спрашивать, какой черт тебя укусил на сцене, а ты не спрашивай меня о том, чего я боялся? - предложил Пак, решая либо проебаться полностью, либо выиграть себе жизнь. - Ты можешь оставить при себе свой секрет, - смиловался Гук, понимая, что сейчас должен думать не своим любопытством, а комфортом Чимина, так как натворил хуйни, но чуть-чуть дал волю демонам, смотря прямо в глаза Паку и произнося то, о чем даже думать опасался, - Но я-то могу ответить, почему себя так повел. Ведь мне понравился ваш поцелуй с Тэхеном, особенно твои пухлые, алые губы после него. В следующую секунду телефон в кармане Гука завибрировал, оповещая о том, что до начала концерта осталось 10 минут, поэтому парень поднялся, чувствуя на себе пронзительный взгляд, мягко вложил в ладошку Пака платочек и вышел из туалета. Он понимал, что рискует, говоря такие вещи. Может Чимин подумает, что он пошутил. Такой расклад даже неплох. Однако такого расклада ему почему-то не хотелось. Чонгуку, если честно, действительно почему-то нужно было, чтобы Мин знал его мысли, какие бы последствия потом его не настигли. Чимин был в какой-то прострации, рьяно себя убеждая в том, что последние слова Гука лишь плод его больных фантазий, но факт остается фактом. Чон прямо сейчас сказал ему о том, что пялился не на них во время поцелуя, а конкретно на Пака. Это льстило, более того, какое-то непонятное чувство надежды и облегчения закрадывалось в сердце парня. Чимин впервые чувствовал себя настолько растерянным. Но думать дальше ему не позволил Хосок, ворвавшийся в туалет и голосящий о том, что Мини теряет драгоценные минуты перед концертом, чтобы привести себя в порядок. Парень осекается, видя заплаканного Чимини и просто замирает посередине помещения. - Кто умер? Я что-то пропустил? - мягко спрашивает Хоби, пытаясь пошутить, тем самым подняв настроение Чимина. - Нет, - губы Мина тронула улыбка только от одного вида озадаченного хёна, - Всё уже в порядке, - уверенно дополнил парень, вытирая остатки влаги с лица злосчастным платочком. - Тогда пошли скорее, - торопит Хоуп, бесцеремонно хватая Мина за руки, вытаскивая из кабинки и тут же подталкивая несчастного к выходу. Он потом спросит, что на самом деле случилось с Чимином в тот день, и почему в его руках платок Чонгука. Было бы удивительно , если бы эта деталь укрылась от глаз внимательного Хосока. Но это всё потом, а сейчас их ждут АРМИ и зажигательный концерт, на котором надо выложиться на все 1000%.