Ёлка ты серая

      Говорят, после черных полос в жизни каждого обязательно сверкнут и белые. Бред. Кроме обыденных серых будней в жизни нет больше ничего хорошего.       Начало учебного года — жуть. Горелов точно знал: какая-то хуйня обязана вмешаться в его и так прекрасную жизнь, как бы предотвратить это не хотелось. И все же получается какая-то традиция: Каждый чёртов год, когда Алексей ходит в школу на него встревают странные, отчасти мистические вещи! Рассказанная история про приведений, которая по итогу оказалась правдива, прошлый год повергла в шок. А, вот еще: Землетрясение, которое чувствовал исключительно Горелов. Что касаемо остальных? Они как шизофреника воспринимали парня и недоумевали, когда тот трясся будто вне себя. Ох, и сколько же у него подобных страшилок! Все это исключительно в стенах школы. Но предстоит вытерпеть все — у него нет выбора, как-никак.       Парень подходит к большому зеркалу и смотрит в собственное хмурое отражение. Свет он не включал, мол, зачем надо. В темноте, освещаемой только блестящим полумесяцем, все же, можно разглядеть основные черты его внешности: Худое телосложение, только костяшки и видно; бледная кожа, на лице которой отчётливо красуются мрачные мешки под глазами. У мальчика растрёпанные темно-русые волосы, но даже при таком раскладе кое-где, да образуют кудри. Сочетаются они с темно-коричневыми глазами… но радужка будто выцвела. Тем не менее сам шатен выглядел достаточно красиво. На вид ему точно лет 15. — Урод. — в очередной раз унижает себя Алексей, злясь.       Он не боялся ни говорить всякие гадости про себя, ни бранить всевозможными словами гнилое общество, которое его окружает. Все равно живет один, и подслушивать постоянный бред паренька уж точно никто не станет. Алексей бы с радостью придушил того, по ту сторону зеркала, правда, жалко такую тряпку. — Ненавижу тебя. — продолжает Лёша, вглядываясь в эти скудные серые глаза… будто не на себя смотрит. И его это беспредельно раздражало. Но затем русый что-то резко вспоминает, и, не выжидая ни секунды, в нахлынувшим гневе замахивается…       На зеркало.       Острые осколки при свете луны блистают и тотчас разлетаются в разные стороны, образуя хаотичный пятисекундный танец. Выглядело это так, будто тысячи мелких светлячков выбрались из старинной тюрьмы, летя невесть куда и испаряясь в тот же миг. Зеркало и вправду было старым.       А Горелову было плохо. С осознанием того, что он сделал стало только хуже. — Когда же это все закончится… — спрашивал себя, еле сдерживающийся от слез, Алексей.

***

— Доброе утро! — похлопал по плечу Горелова одноклассник.       С губ шатена выдалось афористичное, почти неслышимое «ага». Тот поспешил отправиться за свою парту. — Подожди, — хотел было схватить руку одноклассник, но немного просчитался, почувствовав не лучшую ауру приятеля, — ты снова что ли не в настроении? — Тебя не должно ебать это, — злобно из-под плеча зыркнул на одноклассника юноша. И снова ушел. — Ладно, — облегчённо выдохнул последний. Но Алексей его даже не услышал.       Школьные дни слишком скучны. Горелов уже давно привык к этому. Он почти никогда не видел в своей жизни чего-то по правде интересного.       Время дошло до восьми утра. Как всегда Чернышёв вместе с Тряпкиным опаздывают на занятия. «За-е-ба-ло», — выражался частенько так Лёша.       С громким скрипом, ведя хвостиком за собой и преподавателя, в класс ворвался одноклассник. — Чернышёв! — разьяренно выкрикивает староста, — я же исключительно тебе сказал приходить раньше! — Извиня-я-яюсь, забыл, — в попыхах он не задумывается над фразой, и долго не решает над последними свободными местами в кабинете. Здесь около него зазвучали мелкие смешки.       Леша читал что-то с учебника, не обращая абсолютно никакого внимания на окружение. Большой неожиданностью стал для него грохот стула рядом с собой. Горелов не успел опомниться, и в какой-то мере испугаться, как новый сосед, которого тот знал только по фамилии — Чернышёв, словно так и задумывалось, занял место его старого приятеля — портфеля. А сумку незваный гость робко вручил владельцу. — Привет, — шепнул подсевший одноклассник, так же наблюдая за копошившийся в пакете учительницой, как и большая часть класса. — Да-да-да, привет… — что-то невнятно пробурчал последний, продолжая пялиться в учебник. — Что? — Привет говорю, глухой, — Алексей злобно прожигает глазами соседа, как бы говоря, «Ты заставил обратить мое внимание на себя, теперь терпи мой взгляд». От подобной реакции Чернышёву становится не по себе. Особенно от «лазера», — как тот уже успел заметить, — «его глаз». И кстати о нём. — А… — начинает тот, слегка теребя воротник. Алексей вопросительно вскидывает брови, — тебя ведь зовут Лёша, да?       Горелов слегка прикрыл глаза, выдохнув. Но после небольшой паузы продолжил: — Да. — коротко и ясно. Шатен немногословен.       Наверное, было бы не очень прилично промолчать и не спросить о имени собеседника, хотя какое дело до этого Алексею? Он и половины фамилий класса не вспомнит, что уж тут говорить про имена… — А тебя? — решился он, все же, продолжая сверлить бедного Чернышёва глазами, будто парень не знает, как смотреть иначе. — А-Андрей, — заикнулся, неловко кашлянув. Он не собирался говорить Горелову про его взгляд, хотя самого подобное безумно смущало и начинало раздражать. Андрей постарался улыбнуться и это выглядело крайне нелепо. — Понял, понял, извини, — Парень заметил, как щеки Андрея заливаются в алой краске, поэтому отвел взгляд на учебник. Все таки, Горелов не был таким токсичным.       Андрей еще больше засмущался. Он не знал, как реагировать в этой ситуации, потому рефлексорно громко выдохнул, чем не мог не привлечь внимания большинства народу, в том числе и соседа, который уже ни раз из-за раздражения не смог прочесть это заветное предложение.       С ушераздерающим скрипом входной двери в класс зашел Тряпкин. Он даже не спешил садиться за место, ибо было видно, какой спокойный вид у красуется на его лице. — ТРЯПКИН, ОПОЗДАЛ! — Выкрикнул староста уже конкретно скаля зубы.       Учитель перебил еще один выкрик ученика: — Успокоились.       И в такой обстановке прошла половина учебного дня. ***       Алексей всегда существовал один, где-то отдельно от реального мира. Его не привлекали ученики из своего класса, его не интересовали здешние люди, поэтому он никого не запоминает и иногда даже удивляется: «Хожу в школу с этими ублюдками уже несколько лет и кажется, будто этих людей я никогда раньше не видел». Да, определенно, были такие моменты, где он с кем-то и общался, но они настолько незначительны, что забыть их спустя несколько часов проще простого.       Лёша не признавал того факта, что обычный сосед в итоге окажется его новым другом. При разговоре с Андреем Горелов запинался, неловко молчал, а изредка даже мысли свои вслух озвучивал. Это несомненно ставило Чернышёва в ступор. Но как и смутно замалкивать, Горелов так же ловко и умел выкручиваться из этой ситуации, когда начинал рассказывать о том, в чем прекрасно разбирается. Чернышёв успел восхититься своим собеседником за такой короткий промежуток времени. А как оказалось, у двух парней достаточно много общих интересов.       После очередного урока Андрей пригласил Горелова в столовую. Он не отказался, тем более не хотелось останавливать диалог про «одну интересную группу ВКонтакте», поэтому и решился пойти. Столовая — самое непосещаемое место Лёши за все время обучения. Людей как-никак в этом месте собирается немало… — Ты что ли есть хочешь? — вопросительным взглядом окинул того темноволосый. — Да. — Андрей лазурчато улыбнулся, поправляя длинный воротник. — А ты что ли не хочешь? — Я не обедаю. — Он сложил руки в замок, но прозвучало это все равно как-то грустно. — Совсем? — Совсем.       Гул, стоящий рядом с обеденной зоной всегда был нетерпим Алексеем. Орущие маленькие дети, забегавшие со скоростью света, мешая остальным, то и дело, что каждую секунду спотыкались на ровном месте. Не менее раздражительно звучали и крики старшеклассников, сообщающие о какой-то невиданной хуйне, как, например, невыполнимая домашка по истории. —Камон, ну нахуя так кричать? Кому это вообще будет интересно? — И этими вопросами часто задавался Горелов, иногда ругаясь, шипя сквозь зубы про себя, но сейчас уже Андрею. — Не знаю. Меня это тоже раздражает.       Чернышёв говорил, что зашел только за булкой с чаем. А чтобы не оставаться обделённым, кареглазый решил тоже что-нибудь купить. — А говорил, что не ешь! — заметил Горелова у буфета рыжий и поругался, запихивая мучное себе за щеку, — врушка. — Ну простите, желудок дал о себе знать! — С намеренно яркой наигранной эмоцией произнес Горелов, надкусывая краешек булки.       Честно, ожидал русый что-то похлеще, чем пирожок с капустой, но на деле изделие было довольно вкусным. Чернышёв хихикнул, заметив, с каким удовольствием тот хомячит булку. — Вкусно же они тут готовят, да? — Могло бы быть и лучше. — отводя взгляд, он сложил руки крестом. Скорее всего, диалог продолжать русый не собирался.       После небольшого перекуса оба отправились в класс, находящийся относительно недалеко от столовой. На урок они опоздали не сильно, но решили подождать еще как минимум минут пять — домашку отвечать просто не шибко хотелось. Да и на эту выходку отличника, вероятно, получающий липовые пятерки, Чернышёв в мыслях усмехнулся.       Андрей был мальчиком красивым. Он сверстник Горелова, потому разговаривать им по душам то не мешало. Впервые, когда Лёша глянул на Чернышёва сразу заметил эту искреннюю улыбку. Алексей мало когда обращает внимание на внешность, да и вообще на людей, но здесь шатен особо выделяется, среди всего этого серого: Яркие зелёные глаза отражали заведомую доброту и оптимистичность. Улыбка, которая растекается по лицу невероятно красива. На лицо падают рыжие, прямые волосы. Уходя дальше можно заметить веснушки, которых так много и все такие разные. Его кожа теплого и приятного бежевого цвета. Можно даже не прикасаться до паренька, кажется, он и с расстояния сумеет согреть. А, и тело у него худенькое. По сравнению с хмурым Лёшей — Чернышёв просто золотце. Нет, скорее солнышко, и, возможно, способное растворять самые темные и дождливые тучи всех этих учеников. Но на вопрос «Умеешь ли ты так делать» он хихикает, и ничего не отвечает.       Андрей ужасно стеснительный, когда дело касается комплиментов или чьего-то звериного взгляда. Горелов это уже давным-давно мысленно подчеркнул, но продолжал пялиться, будто провоцируя солнечного на алые щёчки. Согласится каждый: Ну мило же? Тем не менее, минуты шли, а Горелову зачем-то приспичило сбегать в кабинет химии (к слову, в упомянувшем классе никого не было), якобы, что-то да забыл взять, однако рыжий смышлил быстро — приятель таким образом просто тянул время. — Ну и зачем ты меня сюда привёл? — спосить было хотел Андрей, но его рот тут же прихлопнули с резким «Чшшш!», ибо рыжий слишком громко говорил. — Ты знал, что рядом с этим кабинетом директорская? — достаточно задорно, но полушепотом спросил Алексей, подходя ближе к партам. — А кто ж не знает? Здесь как мыши все сидят из-за этого. — возразил рыжий, пялясь куда-то в потолок, но уже убавив голос, беря пример с приятеля. — Ну так вот, рассказываю, какой-то пацан из нашего класса прорубил дырку в стене во-о-н там, — тыкал пальцем и жестикулировал Лёша так, что аж слепой понять сможет, где, — прорубил окно в Европу, так сказать. Но ее до сих пор никто не заметил!       Алексей старался сдержать смешок, но как-то не вышло. Чернышёв был в недоумении. Он стоял и не понимал, почему эта странная ситуация вызывала бурную реакцию у Лёши. — Не сладко, конечно, придется виновнику сего деяния, если поймают… — погрузился в мысли зеленоглазый. — О, и, пойдем, покажу! — возбуждённо схватив за руку Андрея, русый скоро направился в сторону указанного места.       Что-то было слышно в метре от той самой дыры. Вернее сказать, дырочки, настолько узенькой, что увидеть через нее хоть что-то было практически невозможно. И Горелов называет это окном в Европу? — В кабинете директора жесткая звукоизоляция, но из-за дырки все стало слышно! — произнес парень очень-очнь тихо. И понятно теперь, почему Горелов так заинтересован. —…что ты на это скажешь, Дмитриев? — раздавался чей-то громкий, но достаточно спокойный голос с низким бритоном. Первые несколько слов было разобрать сложно, но зато приятели услышали чью-то фамилию. Парни нахмурились, переглянулись и подползли ближе. Прижавшись к стенке, чтобы было слышно лучше. — Ну-у… — Замялся, скорее всего, тот самый «Дмитриев», о котором говорил чей-то низкий голос, — У меня не получилось понять кто это!       Последовала гробовая тишина, пусть и изредка она прерывалась каким-то легким шебуршанием. Здесь слышно собственное дыхание. Алексей старался дышать тише. Чернышёв и Горелов подумали, что мальчика «Дмитриева» просто вызвали к директору из-за какой-то плохой совершенной вещи, прогула или оценки, но, кажется, дела идут куда серьезнее… — Но я видел, как какой-то темноволосый мальчик выходил из спортивного зала во время ТОГО САМОГО по-сле-дним — Продолжил голос, после томной паузы, по слогам выделяя концовку.       Что ТО САМОЕ? О каком темноволосом мальчике, черт возьми, идет речь? Да что они вообще там обсуждают? Это вызывало неподдельный интерес. С каждым мгновением любопытство разрасталось до немыслимых масштабов. — Хорошо, я проверю после этого занятия. Можешь быть свободным. — 9… «А», кажется. — Добавил Дмитриев, скорее всего, выходя из кабинета директорской. Хлопка двери не слышно, зато громкие шаги распознавать было намного легче, чем весь этот диалог.       Директор суров, враждебен и жесток, когда дело касается учащихся. Он загадочен, скрытен и просто отвратителен. Вернее, по слухам. Никто по правде не знает, кем является директор. Помнится, ученики, однажды посаженные к нему в кабинет, на месте были отчислены. Его все боялись, но…       Дмитриев.?       Кто он? Почему с директором он общается так… Просто?