Красно-синий

Дни рождения Ши Цинсюаня всегда проходили с размахом и несколько дней. Несколько дней громкого праздника, оглушающей музыки и большого количества алкоголя. Парень всегда был очень общительным, а благодаря природному очарованию, перед ним никто не мог устоять. Поэтому приходит много, очень много людей. Ши Уду устает каждый раз, глядя на лежащие в своей квартире тела пьяных незнакомцев и тотальный беспорядок. Ему нужно пару минут, чтобы прийти в себя, вдыхая аромат утра. Непонятно, почему мужчина вообще все это разрешает и терпит. Да и не только терпит — он самолично принимает участие во всем этом. Ветер касается лежащих на спине волнами волос, путается в них. Словно любовница зарывается носом, целует лицо аккуратно и нежно. Утренний воздух прохладой оседает в легких и покалывает в носу, такими темпами можно заболеть. Стоять в одной футболке на балконе, когда на улице еще ранняя весна. Мужчина зябко ежится, переступая с ноги на ногу и облокачивается на перила. Позади раздается тихий скрип отъезжающей в сторону двери. Теплый воздух квартиры словно дразнит собой и совсем растворяется в прохладе утра, лизнув голые пятки. Ши Уду не оборачивается на своего нежданного гостя, потому что думает, что тот сам все поймет и не станет мешать его уединению. И действительно, незнакомец пару минут мнется на пороге в нерешительности.

Солнце вышло покурить на балкон Солнце, милое, скажи, где твой дом?

— Ты не против, если я закурю? — голос мужчины глубокий и самую малость хриплый, даже бархатный. Наверное, он недавно проснулся и сразу пришел сюда. Ши Уду оборачивается, окидывая незнакомца внимательным изучающим взглядом. И замечает все: помятые после сна короткие волосы, легкую припухлость из-за выпитого накануне алкоголя, пижаму с каким-то странным рисунком и пачку сигарет в руках. Выглядело, на удивление, мило. Мужчина не так часто замечал за собой внимание к своему полу — как и к противоположному — заменяя потребность в отношениях заботу о своем младшем брате. Этого было достаточно. Поэтому просто признает факт, что незнакомец красив и прогонять его совсем не хочется. — Не против, — Ши Уду делает паузу, смотря на то, как небо светлеет у линии горизонта, разбавляя темные краски. А мужчина оказывается рядом с ним, прикрывая дрожащее пламя зажигалки от вновь поднявшегося ветра. — Угостишь? — Ты куришь? — Нет. — Эта последняя. Ши Уду выдыхает, поднимая глаза на своего собеседника и накрывает его кисть своей. Чтобы подтянуть к себе и коснуться губами фильтра. Втянуть в себя воздух вместе с табачным дымом и медленно выдохнуть, чувствуя горечь, оседающую на языке. Это первый раз, когда мужчина курит. Зато собеседник кажется заинтересованным, когда тоже касается губами фильтра и выдыхает сизый дым. — Пэй Мин. — Ши Уду. Небо начинает светлеть, а губы мужчин трогает легкая улыбка. У Ши Уду нет желания ее скрывать, а Пэй Мин просто сам по себе открытый — но он впервые за много месяцев улыбается так искренне. — Откуда ты знаешь Цинсюаня? — Пэй Мин облокачивается на перила, тем самым копируя позу своего нового знакомого. А пряди причудливыми витками спадают на глаза. — Ты вместе с ним работаешь, учишься или он просто встретил тебя на улице и позвал на праздник? — Думаю, что ты — последний вариант, — Ши Уду фыркает, потому что горечь не проходит даже после второй затяжки. Появляется желание сморщиться, вот только прерывать такой своеобразный ритуал не хочется. — Цинсюань много говорит обо мне и своем «Хэ-сюне». Как бы ответ на молчаливо вскинутую бровь. — Значит… Ты его парень? — Пэй Мин улыбается мягче, видя как Ши Уду давится дымом и заходится в приступах кашля. Мужчине даже самую малость смешно. — Я его старший брат, — Ши Уду морщится и отмахивается, смотря куда-то в сторону. — Никогда не мог понять, почему брат так беспечно приглашает домой всяких подозрительных личностей. — Так значит, вы живете тут, — Пэй Мин тянет задумчиво, делая особенно глубокую затяжку и нет. Мужчина не смотрит на то, как дым просачивается между чужих губ. — Ты сейчас назвал меня подозрительной личностью? Я думал, что мы друзья. — Мы знакомы от силы минут пять, — Ши Уду чуть наклоняет голову набок. Ему тоже весело. — Целых пять минут! — а вот Пэй Мин негодует. Шутливо, конечно, ведь весь его гнев кончается ровно в тот момент, когда чужие губы снова касаются фильтра. — Этого слишком мало, чтобы приглашать домой и называть другом. Вдруг ты хотел что-то сделать с моим братом? — мужчина делает паузу, многозначительно смотря на собеседника. — Заранее скажу, что если ты хоть пальцем его тронешь, то я тебе эти пальцы засуну в… — Не продолжай, — Пэй Мин смеется, запрокидывая голову назад, а его кадык чуть вздрагивает. Вот только серьезным он становится буквально через пару секунд и подходит непозволительно близко. По крайней мере, так считает Ши Уду. — А если я хочу что-то сделать с его братом?

Небо движется, светлея к утру Солнце ясное влюбилось в луну Но рассвет луне висеть не дает Убивая ее

Тот балкон стал началом отношений двух мужчин. Он еще помнил горячие объятия и смазанные в лучах рассвета силуэты, сливающиеся в поцелуе. Все закрутилось слишком быстро? Возможно, для кого-то так и есть. Однако, Ши Уду всегда знал, что если встретит того или ту самую, ему нужно будет всего лишь несколько минут, чтобы понять это и… Не отпускать. — Ши-сюн, что ты задумал? — Пэй Мин смеется, видя как его мужчина, вооружившись странного вида набором идет на него. Признаться честно — совершенно не пугает. — Разве сегодня уже пятница? — Хватит ныть, — Ши Уду хмурится, подходя ближе и размахивая перед чужим лицом парочкой тканевых масок. Он всегда ухаживал за собой с особенной тщательностью, а теперь и Пэй Мина приучил к этому. — Ложись и подставляй лицо, я не хочу видеть рядом с собой заросшего неандертальца вместо цивилизованного человека. И этой фразы хватает, чтобы загнать мужчину в угол. Ши Уду с чувством победителя толкает его в грудь, заставляя упасть на кровать, а сам садится на чужие бедра. Поза, конечно, неоднозначная, но удобная. Пэй Мин же охотно прикрывает глаза. Не упуская возможности кончиками пальцев провести по чужим бедрам. Оба знают, что одно лишнее движение и маски будут откинуты в стороны и забыты. По крайней мере до утра. — Уду, — мужчина тянет самым сладким голосом из всех, на которые только способен. Он знает, что это всегда работает, как бы старший Ши не бубнил и ругался… он всегда наслаждался тем, что происходило. — А может займемся масками уже с утра?.. Я сделаю для тебя кофе в постель, а после процедур мы сможем прогуляться в парке. — В тот, который ходим обычно? — Ши Уду приподнимает бровь и задумчиво выпрямляется, откладывая в сторону еще не распакованные маски. Кажется, он тоже не против сделать исключение и начать с десерта. — Хорошо, но мне нужно взять с собой ноутбук и поработать. — Я никогда не мог тебе в чем-то отказать, — Пэй Мин улыбается, довольный своей маленькой победой, а сам кончиками пальцев забирается под объемную домашнюю футболку. Его футболку. С недавнего времени Ши Уду сказал, что спать будет исключительно в них. Мужчина вздрагивает и говорит что-то о том, что руки горячие. Ощущается это просто невероятно, особенно на контрасте с прохладной кожей. Вот только сегодня Ши Уду устанавливает свои правила. Убирает от себя чужие руки и усмехается уголками губ. — Не смей, пока я не разрешу, — получается слишком хрипло, из-за чего Пэй Мин сглатывает. Но его мужчина тут же добавляет, только мягче: — просто расслабься и не двигайся. — Ши-сюн, нам стоит попробовать ролевые игры. Что думаешь? Ши Уду не отвечает и вместо этого накрывает чужие губы своими. Они целуются неторопливо, словно в первый раз. Пробуют друг друга на вкус, изучают каждый сантиметр чужого — любимого — тела. Касаются так, что фейерверки под кожей взрываются. А когда разгоряченный и растрепанный Ши Уду садится на Пэй Мина сверху, прикрывая глаза… с его губ срывается протяжный стон… Пэй Мин просто не может не нарушить запрет, проводя ладонями по взмокшей спине, помогая двигаться и убирая волосы с лица. И целуя снова. И снова, и снова, и снова. Пока не онемеют губы и немного больше.

Принесу тебе цветов полевых Мы разделим эту грусть на двоих Незаметно так закончится день И луна выйдет в тень

— Нет. Ши Уду сжимает руки в кулаки, чувствуя, как короткие ногти впиваются в ладонь. Больно. И речь сейчас не о физической боли, а о моральной. Почему вселенная, мир, господь бог, если угодно, допустили такую чудовищную несправедливость? Всю жизнь мужчина только и делал, что жил ради брата — родители занимались только своей компанией. Их нельзя в этом винить, деньги важны для воспитания детей. Но… Разве Ши Уду не может хотя бы раз начать жить для себя? Дышать вместе с тем, кому принадлежит его сердце. — Ты должен на ней женится и это не обсуждается, — отец Ши Уду уже пожилой мужчина, вот только он все еще выглядит достаточно молодо и грозно. У него такие же холодные глаза и стержень внутри. Отличительная, так сказать, черта семейства. — Господин, вы не слышите меня. Я не стану этого делать, — мужчина смотрит прямо перед собой. Его спина идеально прямая. — Позволь спросить почему? — явная издевка. — Я люблю другого человека. Он для меня все, а брак… если и заключать, то только с ним, — на деле Ши Уду хочет сказать гораздо больше, нежели эта сухая фраза. Он хочет, чтобы его поняли и приняли. Хотя бы раз. — Мужчина? — выражение лица отца меняется на презрительное. — Какой позор. Мой сын гей. Ты хоть представляешь что начнется, когда об этом узнают? Представляешь, какой позор ты принес семье? Мне стыдно за то, что я вырастил такого… урода, — у Ши Уду остается на щеке красный след. Рука отца тяжелая, но ранит вовсе не это. Ранят слова. — Отец, я… — мужчина делает шаг вперед, но его останавливает поднятая ладонь. Ши Уду снова чувствует себя маленьким мальчиком, что остался один посреди пустой и холодной квартиры. — Я не хочу о тебе ничего знать, но ты женишься на этой девушке, — он делает паузу, а Ши Уду выдыхает особенно прерывисто. — Иначе пострадает Цинсюань. Мужчина опускает взгляд, а ладони, кажется, начинают кровоточить. Ну да, в любой ситуации он ставит семью — Цинсаюня — выше себя и своего счастья. Можно ли его понять?..

Вместе солнцу и луне не светить Как же больно им друг друга любить

Пэй Мин тяжело вздохнул, смотря на время на экране телефона, а после перевел взгляд на лежащий на столике красиво украшенный конверт. Внутри было письмо и приглашение на свадьбу. Свадьбу его Ши Уду. Его… По щекам стекают вовсе не слезы. Это дым. Дым от очередной терпкой сигареты.

Солнце плачет и не хочет светить Золотые слезы ярче чернил Прожигают солнце щеки и нос Не касаясь волос

Церемония пышная. Повсюду множество цветов и людей, некоторые из которых не отходят от столов. А некоторые, Пэй Мин в частности, пьют уже пятый бокал, с задумчивым выражением лица смотря на то, как его собственное отражение расплывается. Прежде чем выпить бокал залпом и потянуться за следующим. — Ты пьешь уже пятый бокал. Это вредно, — Ши Уду подходит неслышно и… он такой красивый. До боли в сердце и бьющихся о ребра бабочек. Уложенные волосы и приталенный синий костюм. Пэй Мин на него совершенно не хочет смотреть, но и оторвать взгляда не может. — Иначе разбитое сердце я лечить не умею, — Пэй Мин честен и разбит. Он больше не хочет примерять маски, надоело. Он познал настоящее счастье, а какой смысл во лжи? — Мин… — Ши Уду касается чужого локтя, но мужчина отстраняется с болезненной улыбкой. Зачем он вообще сегодня пришел? Не думал, что будет настолько больно. — Прости я… — Тебя ждет невеста… — Я не… Я должен был… Пэй Мин кивает и ничего не отвечает. Он не хочет слышать дрожь в чужом голосе. Не хочет видеть чужие красные глаза. Потому что… Ши Уду больше не его и с этим нужно как-то смириться. И Ши Уду действительно разворачивается и уходит, стараясь привести дыхание в норму. Ему есть что терять… Это все ради Цинсюаня… Ради семьи… Вот только прямо сейчас он теряет самого себя.

А я выйду покурить на балкон Позабыв где мой дом

— Невеста, вы согласны взять в мужья… в радости и… богатстве и бедности… — слова священника для Ши Уду похожи на сплошной белый шум. Выделяются какие-то отдельные слова, не связанные по смыслу друг с другом. Мужчина думает, анализирует, представляет и… смотрит. Просто смотрит перед собой, пока не замечает, что в зале повисла тишина. Стоящая рядом девушка в белоснежном пышном платье аккуратно касается предплечья и мужчина невольно вздрагивает, приходя в себя окончательно. Наверное, он выглядит растерянно, потому что девушка улыбается и терпеливо объясняет: — Дорогой, тебя спросили согласен ли ты взять меня в законные жены. Ши Уду выдыхает и открывает рот, чтобы забить последний гвоздь в крышку своего гроба. Но резко замирает и оборачивается. Он ловит — чувствует — на себе взгляд. Долгий, внимательный, изучающий. Любящий. Так смотрит только Пэй Мин и он, признаться, не в лучшем состоянии. — Нет, — мужчина сглатывает, видя как лицо Пэй Мина вытянулось от удивления. Да и не его одного. Замерла половина зала, а сам мужчина почувствовал, что кончики пальцев немеют. Нужно сделать все сейчас, иначе второго шанса никогда не представится. — В горе и радости, богатстве и бедности, пока смерть не разлучит нас, — Ши Уду спускается с пьедестала и идет в зал. Идет к нему. — Любить и оберегать, заботиться и почитать, поддерживать и… любить больше чем самого себя… Я согласен только с тобой, Пэй Мин. Ты… ты согласишься стать моим мужем? Пэй Мин удивлен. Шокирован и на грани того, чтобы заплакать. Он мужчина, взрослый и мужественный, и ему только что сделал предложение такой же взрослый мужчина. Ну не очарование же. — Да. Цинсюань оказывается рядом с кольцами и пусть они не подходят по размеру, достаточно просто сжать их в ладони, чтобы почувствовать себя самым счастливым. Ши Уду сам подается вперед, запечатляя на чужих губах поцелуй. Он все еще чувствует себя виноватым за все произошедшее. Вот только для Пэй Мина чувство обиды испаряется сразу — надо же, как опьяняет счастье. Он притягивает к себе своего супруга и целует. Целует-целует-целует. Пока губы не онемеют и чуть-чуть еще. И плевать на крики гостей и смех невесты, на аплодисменты и на то, что солнце уже садится. На все. У Ши Уду действительно есть что терять. И это он сам. Поэтому, он возьмет под мышку Пэй Мина и брата и они вместе уедут куда-нибудь очень далеко. Но это уже совсем другая история.