ᔕᗩᑎᔕᗩᖇᗩ

Мы вновь и вновь будем находить друг друга. Сквозь года, столетия, века и разрушенные миры…

Мы под одним небом, а это значит, что рано или поздно наша встреча будет неизбежной.

      На подушке хаотично разбросаны рыжие локоны, и их хозяин сладко потягивался на кровати, оттопыривая даже пальчики на ногах, прогоняя остатки былой сонливости. С кухни доносился дурманяще-приятный аромат свежеиспеченных блинчиков, заставляя уже проголодавшийся желудок жалобно реветь подобно стае китов. Мальчишка спрыгнул с постели, быстро вылетая из комнаты, и понёсся вниз по ступенькам, натягивая на лету футболку, которую он успел прихватить, сдёрнув её с дверцы бельевого шкафа.       — Эй! — серьёзным голосом остановил рыжеволосого парня повар, скидывающий новую партию вкусностей на тарелку. — Может, для начала нужно хотя бы умыться? — взглядом указал на дорожку из высохших слюней на щеке, что точно повторяла траекторию и на бедной, ни в чём не повинной подушке. — Минхо! — строго и жалобно, наблюдая за тем, как его слова пролептали мимо, и обжора уже запихал себе в рот новую порцию горячих блинчиков. — Подавишься же! — рассмеялся над смешной мордашкой младшего и довольно набухшими щёчками.       Высокий веснушчатый блондин смотрел на рыжеволосого «уничтожителя блинов» с улыбкой, не веря, что они и правда являлись родными братьями или приходились друг другу просто родственниками. У них разный цвет волос, глаз, кожи, привычки, и даже их поведение и отношение к жизни совершенно полярно. Феликсу нравились милые вещи и светлые тона в одежде, (а ещё по необъяснимой для него причине он обожал все розовые оттенки, но никому не признавался в этом, особенно своему братишке. Хранил в гардеробе лишь одну смешную футболку с «Нello Kitty», которая служила ему пижамкой, когда младший уезжал из города к дальним родственникам) невзирая на то, что в музыке он в основном предпочитал андеграундный рэп. Минхо же, наоборот, любил что-то тёмное, шумное и с нотками тяжёлой электрогитары и басов в классическом рок-звучании, а его стиль в одежде бомжаво-спортивный-гопстоп стилёк из оверсайз толстовок и футболок, от которого закатывали глаза даже родители.       Единственное, что их объединяло и являлось «связующим», чтобы называть их братьями — это одни и те же имена родителей в документах о рождении, что странных образом совпадали и с их фамилией…       Минхо жевал сладкие блинчики, тихо урча от наслаждения, облизывая кончики пальцев, и довольно мычал старшему в знак благодарности, когда тот поставил на стол ещё и чашку тёплого какао.       — Пафиба! — довольно вылетело из уст рыжего, что жевал уже быстрее, желая как можно скорее насладиться первыми глотками любимейшего напитка. — Фел, родители сегодня уже звонили?       — Ага, — переворачивая поджарые блинчики, обернулся к вновь жующему брату лицом. — Мама сказала, что если я продолжу тебя так кормить, то ты в дверь перестанешь пролазить… — смеясь от ответного громкого фырканья младшего, скинул готовый блин в стопку.       — Эй! Я растущий организм! И мне нужна хорошая еда! Мне нужно хорошо питаться, чтобы стать самым умным и богатым!       — Как твой желудок связан с мозгом? — Феликс выключил плиту, оставляя сковородку на своём месте, давая последней вкусняшке приобрести красивый оттенок и с другой стороны.       — Отвезёшь меня в универ? — проигнорировал вопрос родственника, залпом допивая остатки какао.       — Нет, мне сегодня нужно в офис пораньше и ещё заехать кое-куда… — снимая с себя фартук, остался в белоснежной рубашке. — Вызову тебе такси, — младший лишь кивнул в ответ, крадя ещё пару блинчиков, и вышел из-за стола. -У меня назначена доставка на сегодня, курьер приедет где-то через час! — крикнул в спину младшему, ловя ответное «ага», брошенное через плечо, и наблюдая за тем, как он бурча направился в сторону ванной комнаты. — Ребёнок… — устало выдохнул Феликс, убирая грязную посуду в раковину и не забывая накрыть ещё тёплые блинчики полотенцем.       Старший вышел из кухни, останавливаясь в прихожей, и посмотрел на дверь в ванную, откуда доносились громкие фальшивые нотки из популярной песни. Феликс рассмеялся, влетая в чёрные лакированные ботинки, накидывая на плечи строгий пиджак и не забывая о своём портфеле с рабочими документами.       — И не застрянь там на пару часов, как обычно, я наберу тебе перед подачей машины! — крикнул он в сторону ванной комнаты, откуда послышались «Хорошо, мам» и недовольное бурчание, что невозможно разобрать, ведь его глушил громкий поток воды.       Ли старший закатил глаза, всё же улыбаясь от слов Минхо, дёргая ручку входной двери на себя, спешно покидая квартиру, и громко захлопнул её за собой, оповещая о своём уходе. Спустившись на парковку, он отключил сигнализацию, заводя авто с помощью кнопки, и оставил свой портфель на заднем сиденье. Двигатель мурлыкнул в ответ, как котёнок, а водитель сверил время на панели и подумал, что стоило бы отложить приготовление завтрака и выехать пораньше, но он же не мог оставить этого ребёнка голодным. Шумно срываясь с места, плавно выехал с парковки к главной дороге у шлагбаума, что на самом выезде из частного двора, блондину перекрыл дорогу какой-то идиот, и Ли готов проклясть его в тот же момент, быстро давая задний ход, избегая возможной аварии.       — Совсем придурок?! — крикнул на Феликса незнакомец, любезно показывая средний палец. — Правила хотя бы учил, недотёпа?!       Ли закатил глаза, показывая ответный фак водителю и его громко ржущему пассажиру, быстро выкручивая руль и объезжая машину двух идиотов, уезжая от утренних разборок первым, злобно хихикая на отчаянный гудок второго водителя, оставшегося позади. Некогда хорошее настроение грозило скатиться в самую пропасть, знаменуя начало нового дерьмового дня, но Ли не хотел, чтобы какие-то придурки влияли на его день. Он включил местное радио, чтобы забыть о недавнем инциденте, и подпевал незнакомому треку, мыча с исполнителями в унисон.       «— Доброе утро, столица! Вы уже насладились новой заглавной песней прекрасного дуэта Ким Сынмина и Хан Джисона? Эта песня создана для идеального утра и хорошего настроения! Забудьте о всех невзгодах, проблемах и пакостях судьбы. И обязательно, слушайте их новый альбом! По многочисленным заявкам следующая песня тоже от них! Удачного вторника!»       Голос диктора звучал радостно, и Ли даже улыбался в ответ, неумело подпевая заигравшему треку, которого он не знал, но голоса исполнителей… они… казались… такими знакомыми…       Выруливая в сторону шоссе, повернул влево и останавливаясь у крайнего светофора, что загорелся ярким зелёным для пешеходов. Феликс зевнул, открывая банку любимого энергетика, что всегда хронился в машине. Люди шагали плотным потоком в обе стороны, и Ли замер, смотря на одного из них, что медленно вышагивал, не замечая ничего вокруг, крепко удерживая одной рукой лямку спрятанной в чехле гитары, что висела за его спиной.

Мир замирает.

Останавливается.

И блондин может поклясться,

что просто тронулся разумом,

смотря на бездвижно стоящих людей

и даже не сменяющиеся цифры светофора.

      «Брат, ты пытался…» — с усмешкой донеслось из динамиков колонок голосом радиоведущего. — «Попробуй вновь, в следующей жизни…» — откровенно рассмеялся, воскрешая остановившийся мир.       — Уджин?! — узнавая голос диктора, отчаянно ударил свободной рукой по рулю, убирая энергетик в сторону. — А теми придурками на выезде… были… Хёнджин и Чонин?! — вспоминая лица водителя и пассажира, чьи голоса ещё звучали в его голове противным смехом и злорадством. — Вот же придурки! — с толикой радостной улыбки на устах. — Чанбин… — поднял глаза на парня с гитарой. — Арктур… Твою мать! — громко ругнулся водитель, открывая свою дверь, резво вылезая из автомобиля. — Чанбин! — смотря на парня, что клацал большим пальцем по телефону, оборачиваясь на странного блондина, назвавшего его по имени. — Малыш, что по розовой комнате, а?! — ярко улыбнулся при виде замешательства и внезапного сознания на чужом лице.

***

      Минхо вылетел из ванной комнаты, едва не падая на мокром скользком полу, успевая удерживаться рукой за стену, дабы избежать возможного падения. Звонок затарабанил, как сумасшедший, и рыжеволосый готов поклясться, что поставит одну звезду этой службе доставки, раз их курьер имел столько наглости. Феликс сказал, что доставка будет через полчаса или час, но не прошло и десяти минут, как брат ушёл на работу, а курьер уже пытался вынести дверь, безжалостно насилуя дверной звонок, уже даже хрипящий от столь долгого нажатия в него.       Парень потуже затянул пояс на белоснежном с бледно-розовым оттенком халате старшего брата (хотя Феликс говорил, что это просто белый и Минхо всё кажется), мальчишка довольно улыбнулся от приятной мягкости ткани и на мгновение даже забыл недавние негативные мысли. Едва он коснулся ручки входной двери, выражение лица резко сменилось, и он с ужасом посмотрел на ещё закрытое полотно, будто зная о том, кто за ним сейчас находился. Он готов упасть на пол и потерять сознание от этого факта в любой момент. Сердце бешено колотилось, грозя молодому парню аритмией, сердечным приступом или чем похуже.       Секунда, вторая, третья… синхронизировали звук всё ещё трезвонящего звонка в обычный шум, что отходил на задний план, больше не раздражая своим пищанием. Минхо улыбнулся, пряча лицо в ладонях, и дёрнул за ручку двери, наконец открывая её.       — Ты же говорил, что мы встретимся только взрослыми, после отношений с другими людьми, и ты будешь всё это время на расстоянии… — с улыбкой проигнорировал никому ненужное приветствие и тот факт, что они чертовски давно не виделись.       — Я не позволю тебе любить кого-то ещё, кроме меня, ни в одной из твоих жизней, — говоря мягко, бросая привезённую посылку на пол, делая шаг вперёд и вплотную становясь к рыжеволосому. — Я и так был вдали от тебя восемнадцать лет, можно считать, что я сдержал своё обещание?       — Можно… — Ли закрыл глаза, потираясь своей щекой о чужую ладонь на его лице, вспоминая все жизни, что они уже прожили вместе. Все те года, столетия, что были пропитаны их любовью, их грустью, их радостью, их болью. Он с удовольствием принимал все воспоминания, даже болезненные, что воскрешались в его памяти с необычайной скоростью. — Ты в порядке?       — Думал, что умру ещё до нашей встречи… когда я подошёл к двери и всё вспомнил… я так хотел разорвать уговор с Уджином и вернуть все наши силы, чтобы уничтожить эту дверь, посмевшую меня остановить…       — Мне кажется, его брату-близнецу и моим родителям это бы не очень понравилось, — с невинной улыбкой констатировал Минхо, тыкая указательным пальцем по лбу. — Я так понимаю, все вновь вспомнили себя на эту жизнь? — ловя ответный кивок блондина. — Тогда мне стоит написать Феликсу… — закусывая нижнюю губу и смущаясь, легонько оттолкнул от себя Чана.       — Зачем? — недавний курьер непонимающе посмотрел на рыжеволосого парня, и его уши вмиг покраснели, когда тот, облизываясь, невинно подмигнул, убегая в сторону дальней комнаты. — Ребёнок… — расплываясь в улыбке, закрыл входную дверь и не забыл занести посылку, что одиноко лежала всё это время на лестничной площадке.       Минхо плюхнулся на кровать, печатая со скоростью света сообщение своему одногруппнику, что он заболел и эту неделю не появится на парах, возможно, и следующую тоже. Парень боролся со всеми пошлыми мыслишками, что заполонили его юношеские мысли, ведь он так долго ждал его, хоть и не помнил об этом. Ли младший закрыл один чат, игнорируя вопросы о своём здоровье, открывая диалог со своим старшим братом, когда в то же мгновение получил от него ряд сообщений. Ээээм, вы же встретились? В общем… Тут такое дело… Меня дома сегодня не будет, ладно? Нуууу Ты наверно и сам… Будешь немного занят…

я так понимаю, мы всё же родственники.

а ты говорил, что мы не похожи))))

Ты это о чём?

о том самом))))))))))))

Мелкий! Ладно, с этим я согласен. Только не смей прогуливать универ! Нуууу, дольше положенного…

хорошоооо, маааам)))

И это… тебе привет от Чанбина, а ты передай нашему братцу, что мы тоже по нему скучали, но не скоро на встречу позовем. И это… Минхо… Я рад, что ты мой брат, тоже.

даже тот факт, что мы всё вспомнили,

не заставит нас перестать считать друг-друга братьями 💙

Сейчас бы не расплакаться…

у тебя для этого есть Бинни)))

Дурак.

ещё и твой родственник)))

💙

      Рыжеволосый парень с улыбкой посмотрел на экран, отправляя смайлик, прежде чем окончательно отключил свой гаджет. Он поднял глаза на светловолосого парня, что уже ступил на порог его комнаты и с интересом рассматривал стены, увешенные многочисленными постерами. На одном из плакатов запечатлён шикарный мужчина, чьи светлые, слегка кудрявые локоны небрежно падали на его оголённые плечи, а всё тело исписано татуировками. Голубые глаза смотрели в объектив камеры, заманивая смотрящего и разжигая в нём ревностные нотки.       — Теперь предпочитаешь накаченных и с тату? — Чан склонил голову вбок, скрещивая руки на груди, и не могскрыть своего недовольства, как бы он не пытался.       — Предпочитаю голубоглазок… — запрокидывая ногу на ногу и распахивая свой халат, отбросил пояс в сторону. — Ну так что… мы… — глазами указал на кровать и смачно облизал свои губы. — Или продолжим твою ревностную тираду к плакату с Мамоа?       В миг взвесив все против и за, блондин за доли секунд оказался в считанных миллиметрах от столь желанных губ, накрывая Ли своим телом. Он заскользил подушечками пальцев по знакомому телу, где каждый дюйм принадлежал ему и никому другому. Чан поцеловал сладко, мягко, вкушая любимого без остатка и думая о том, что всё-таки… их связь — проклятье. Чёртово проклятье для бедного сердца Бога, что не представлял своего существования без этого смертного.       Утопая в этих медовых ласках, нашёптываниях, что говорили о любви и о том, как по нему скучали, просто сводили с ума обоих любовников. Они не торопились, наслаждаясь поцелуями, ласками, близостью тел и этим моментом единения. Моментом слияния не только их тел, но и душ. Они снова становились единым целом, как пазл дополняя сердца друг друга, заставляя умирать от счастья и блаженства.       Слыша стон удовольствия, сочащийся из пухлых губ, ловя каждый глоток воздуха и разделяя его на двоих, Арктур вновь согласился.       Он повёл дорожкой поцелуев вниз, ощущая, как чужие пальцы зарылись в его локоны, и вновь согласился.       Он услышал, как его имя — настоящее, человеческое — слетело с уст мальчишки, и, проклиная весь Олимп, он вновь и вновь соглашался.

Соглашался с тем, чтобы это никогда не заканчивалось…

Никогда…

Пусть даже придётся страдать и переживать миллионы жизней…

Пусть даже это будет бесконечно, до окончания всех веков и цивилизаций…

Ведь в его сердце есть только один человек, ради которого он согласен на все свои «соглашения»…

И имя его…

Ли Минхо.

Человека, что навеки и бесповоротно завоевал сердца Богов, застрявших в колесе Сансары, из которой они больше не желают выбираться…