𝐴𝑧𝑎𝑧𝑒𝑙

      Если вы думаете, что в мире Небесных жителей, среди Ангелов и Архангелов, сплошь одни чистейшие создания... то смею вас огорчить, это сущий бред и чистейшая ложь. Белоснежные крылья жителей верхнего мира, испачканы и пропитаны кровью куда больше, чем у жителей нижнего мира. Все эти веками передающиеся рассказы, о том, что на небе живут прекрасные существа и они всегда на стороне правды и людей, такая же брехня, как истории о существовании Санта Клауса.       Но людям всегда были необходимы герои и антигерои. Накал страстей. Деление на плохих и хороших. Черное и белое. Да и мало кто задумывается о том, что это белое, на самом деле, окутано шлейфом алой крови.       Чунмен когда-то был молодым ангелом, что свято верил в правильность и честность своих собратьев. Он служил Богу! И разве могут быть какие-то сомнения в истинности намерений и Его правоте? Они же служили людям. Помогали. Заботились. Оберегали смертных. Только карта действительности, разбила наивное сердце. Ангелы не столь невинны в действительности. Они лишь хранители душ и всего-то. Да, вот даже в такой роли, они не имеют права на помощь людям. Смерть младенцев. Болезни. Войны. Греховность. Люди полны низких качеств, но и с тем, они прекрасны и заслуживают жизни. Каждый человек, заслуживает жизни. Счастья. Помощи. В это всегда верил Чунмен - люди должны жить долго, счастливо и радоваться каждому дню. Не должны страдать. Только мало кто из его собратьев, был согласен с этим утверждением. -Ты снова помог смертным? -голубоглазый парень мягко касается плеча, -Ты же знаешь правила. -Правила... Правила... Эти ужасные правила! Не хочу о них слышать! -Бальтазар... -Хватит! Мы дети Неба и должны помогать всем нуждающимся. Помогать людям, разве нет?! -Те смертные, были богохульниками и ты нарушил сразу три правила ангельского устава, спасая их. Они не достойны спасения. Зачем ты вмешиваешься? -Богохульники? Не достойные?! -в серых глазах мелькнула искра ненависти и Чунмен подается в сторону, отодвигаясь. -Так мы решаем достойны они или нет? Так получается?! Мы свято верим в Него и он должен помогать всем заплутавшим душам найти спасение и успокоение, но что мы делаем? Определяем достойность?! Все! Абсолютно все клялись в преданности человеческому роду, но что в итоге?! Мы смотрим на то, как они убивают друг-друга! Сжигают заживо! Клеймят! Посылаем на Землю смертельные болезни... смотрим на смерти невинных младенцев... это по-твоему правильно? -Бальтазар... -Кастиэль вновь подается вперед, желая прикоснуться к возлюбленному, но тот вновь отходит в сторону. -Я не могу оставить тебя без наказания... -К черту твоё наказание! В самое пекло!       Ангел кричит громко, не контролируя свои эмоции и привлекает слишком много внимания. На странный шум слетается целая стая из Ангелов и даже парочка Архангелов, что остается позади, наблюдая. Бальтазар доволен этим. Он рад, что наконец-то сможет быть услышан. Сможет сказать правду, смотря всем этим лицемерам в глаза. -Собрались? -отталкивая руку Кастиэля, что пыталась его успокоить, Бальтазар внимательно осмотрел всех присутствующих. Его братья смотрели на него с неким сочувствием(?), состраданием, будто зная о его недалекости и смирившись с этим обстоятельством. -Считаете меня странным? Думаете, что я не прав, да? Считаете жалким, потому что, я хочу помочь людям? Я чудак, раз помогаю даже не богопослушникам? Да вот только... разве не вы все, должны наставлять! Должны показаться им, показать чудо и заставить верить?! Небеса держаться на их вере и молитвах! А вы продолжаете пренебрегать ими?! Как они поверят в вас? Как станут любить, если всё что вы даете - это страдание! -взлетая выше, паря в воздухе, Бальтазар посмотрел на Кастиэля и улыбнулся ему в последний раз. -Я отказываюсь принадлежать к этому роду и быть тем, кто помогает лишь тому, кого считает достойным! -Бальтазар! Успокойся! Прекрати! -Кастиэль метается, пытаясь придумать хоть что-то и остановить обезумевшего. -Ты ослушался главного правила - не вмешиваться в людские судьбы. -голос старого Архангела звучат тихо и холодно, будто говоря какие-то отстраненные, а не серьезные вещи. -Они были детьми! -Не имеет значения. -хладнокровно перебивает Архангел. -Ты нарушил приказ и тебя ждет небесный суд. -Не имеет значения? Заживо сожженные дети - это не имеет значения? Прекрасно! -Нет! Бальтазар!       Взбешенный ангел срывает значок принадлежности, отшвыривая его и смотря в глаза Архангела, громко произносит: -Я отрекаюсь от Бога и с этого момента, не являюсь его служителем! -белоснежные крылья окрашиваются в черный и Бальтазар падает вниз, несясь на бешенной скорости в сторону земли. Свержение с Небес, худшая участь для небожителя. Самолично отречься от Него - это навеки себя проклясть.       Мимо проплывают облака, человеческие хижины, леса, моря виднеются по обе стороны... но Бальтазар смотрит лишь прямо, на небо, на свой старый дом и на единственного, кто стрелой пикирует вниз, пытаясь его спасти. Расправив руки в стороны, Чунмен смеётся с этой глупой выходки старшего, ведь они оба знают, что падший ангел не умрет. Кастиэль настигает цель в паре километров от земли и плавно опускается, продолжая держать Бальтазара на руках и аккуратно выпуская его, стараясь не задеть открытые участки кожи. -Ты не должен... -мягко произносит предатель Небес, понимая осторожность возлюбленного. -У тебя будут проблемы. -Я знаю. -Кастиэль смотрит вдаль и опускает голову, а Бальтазару даже не нужны пояснения, он уже знает, что старший получил сообщение и оно явно не в пользу младшего. -Баль... -Знаю. Говори. -Они хотят... чтобы я забрал твои воспоминания. -Почему воспоминания? Какие? О том, что они и Он пренебрегают людьми? Да пожалуйста! -смотря в небо, топнув ногой и полный решимости. -Мне не жалко! -Бальтазар... я должен... -смотря на чернеющие, словно смоль крылья, Кастиэль опустил голову и передал сообщение телепатически, не в силах произнести его вслух.

-Я должен. Удалить себя из твоей памяти. Навсегда. Это их решение. Его решение.

-Они с ума сошли?! Почему, не наоборот?! Забудь ты меня! Они должны заставить страдать меня, а не тебя! Почему, ты должен оставаться один и страдать?! Я против! Нет! Мне нужно вернуться! -Ты не можешь... больше не можешь... -Тогда... -подойдя ближе, задирая голову, Бальтазар смотрел в голубые глаза, что плавно застилались слезами. -...поцелуй меня и так, сотри все воспоминания о себе. Сотри их и у себя... пожалуйста... -Я не могу. Ты же знаешь... это мое наказание.       Высокий ангел опустил руки на чужую талию, слегка нагнулся, целуя возлюбленного в последний раз. Поцелуй в перемешку с отчаянием и слезами, горькими слезами расставания. Бальтазар осторожно касается одного белоснежного пера, что в одно мгновение, окрашивается в черный. Хочется навсегда остановить время, остаться стоять вот так.. укутывать Кастиэля своими, уже черными крыльями, не отпуская. Но с каждой минутой, что-то ценное, хрупкое, значимое, утекает из воспоминаний, стирая прошлое.       Чунмен падает на колени, держа глаза закрытыми и выпуская слёзы. Он даже нн понимает, почему плачет? Почему так больно? Ведь он давно хотел уйти. Сбежать с этого Райского Ада и отречься от Него. Чем же он недоволен? Что не так? Падший ангел протирает ладонью лицо, рассматривая странную жидкость, похожую на слезы. В обрывках старой жизни, кто-то всегда есть рядом, но Бальтазар не помнит его лица. Оно словно стерто. Испарилось. Может, не так значимо? Парень убирает, прячет чёрные крылья, поднимаясь на ноги, сверкая средним пальцем в сторону неба. -Теперь, ты для меня - никто! Засунь свои указы и правила к себе в задницу! Я буду вмешиваться в людские судьбы! Я буду им помогать!

***

      Бармен заходит в подсобку, где слабо горит свет. Видимо, вновь перегорели лампочки и осталось лишь дополнительное освещение, что мало спасало, но уже хоть что-то. Смена должна начаться только через час, а значит, можно успеть подготовить бар и доделать мелкие дела. Только знакомый аромат легкой копоти, выдавал тайного гостя, что любил появляться внезапно. Кенсу исчез две недели назад. Точнее, он исчез лишь из жизни Чанеля, пропадая с радаров и игнорируя телефонные звонки. Чунмен пару раз «случайно», говорил ему о похождениях Азазеля, что перебирал слишком много половых партнеров за вечер.       Не понятно, когда всё пошло не так?! А с другой стороны, Чанель имел право на ревность? Он хоть что-то имеет? Может? Или просто очередная сладкая задница, что по собственной глупости влюбилась в демона? Да и кто поверит, что адское существо способно любить? Быть искренним? Правильно, никто. Никто, кроме Пак Чанеля, видимо... -У вас там вообще работы нет? -Пак швыряет сумку на пол, потягиваясь, прикрывая дверь в подсобку. -Демоны хоть что-то делают? Или просто существуете, бездельники? -Каков наглец... -с ухмылкой шепчет Азазель, продолжая убираться спиной в стену, скрестив руки на груди. -На самом деле... я пришёл попрощаться. -Что? -замирая на месте, уставившись на брюнета. -Дерьмовая шутка. Не смешно. -отворачиваясь в сторону, расставляя бутылки из ящика по полкам. -Я не шучу. -голос Кенсу жесткий, уверенный, властный и Пак сжимает ладонь на стеклянном горлышке, злясь. -В Аду начинается жаришка и я не смогу быть тут очень долго. И к тому же, тебе не надо светиться рядом со мной, чтобы не попасть в беду. -Поэтому сосался с какой-то телкой? Точнее, парой сотен? -развернувшись, Чанель тычет пальцем в область шеи, указывая на след от губной помады. -Расставаться по-человечески не в твоей природе? -Кто-то ревнует? -Кенсу вскидывает брови, проводя рукой по чужим следам, стирая их. -Пошел ты! Проваливай на все тысячи сторон, хоть... прямо сейчас! -бармен решителен, пытается сохранить голос ровным, но тот скрипит, выдавая эмоции. -Проваливай! -Уверен? -А что? Предлагаешь и дальше наслаждаться твоими похождениями? Ждать у моря погоды? Спасибо, не хочу! Проваливай! Давай! Исчезни уже из моей жизни! Ну, же!       Азазель растворяется в воздухе, оставляя темный шлейф гари и копоти, а Чанель падает на пол, зарываясь пальцами в непослушные волосы. Дико хочется кричать, ругаться, ударить кого-то, желательно, с самовлюблённым лицом и большими глазами! И сильно! Очень сильно! Когда он соглашался на «отношения», он честно думал, что демон хотя бы будет преданным. Черт с ним, с этими войнами! Но изменять в открытую?! Какая наглость! -Хоть сгори в своем костре! Хоть растворись навеки! Бесишь! -бармен тянет себя за волосы, пиная ногой пустой ящик. -Адская мразь! Убил бы!

***

      В огромной комнате, где каждая деталь интерьера переваливает за несколько миллионов вон, наглухо зашторены шторы, создавая интимную обстановку. За окном солнечный день, а плотная ткань не пропускает и грамма света, сохраняя мрачность. На широкой кровати, оперевшись об спинку, сидит Чонин, а на нем сидит парень, чьи поцелуи оставляют ожоги на коже. Марк держит чужое лицо в своих ладонях, помечая каждый миллиметр своими губами, едва ли не урча от наслаждения. Натыкаясь на сахарные губы, он целует в начале мягко, нежно, трепетно, а затем жёстче, грубее.       Шатен слегка подается вперёд, кусая нижнюю губу блондина, ерзая на чужих коленях. Парень довольно улыбается, когда человек под ним рвано выдыхает, кладя свои ладони на бедра мальчишки. -Кажется... использую силу соблазнения... не я... -Чонин касается рукой щеки человека, оглаживая и отстраняется от сладких губ. -Марк... тише... иначе, я сойду с ума. -карие глаза смотрят внимательно, парень подается на ласку, улыбаясь. -Порой кажется, что демон ты, а не я. Милый демон... -Данталиан оставляет невесомый поцелуй на кончике носа, стирая с чужих губ следы поцелуев. -Мне надо будет исчезнуть и я не знаю, когда мы встретимся снова. Обещай, что не забудешь меня. -ехидно усмехаясь, шлепая парня по ягодице. -Я слишком долго добивался твоего внимания, чтобы забыть. -дергая демона за грудки, пододвигая к себе ближе. -Я тебе в Аду достану и убью, если найдёшь себе кого-то... -мальчишка целует мгновенно, улыбаясь, когда его опрокидывают на кровать, зажимая. Шатен кусает чужой, проворный язычок и упивается демонской злости. -Негодный мальчишка, смеешь угрожать мне? -шепчет в чужие губы Чонин, сжимая пальцами подбородок человека. -Я могу убить тебя в любой, а ты мне угрожаешь? -Убей... -Марк ловит зубами чужую губу, прокусывая её до крови и зарывается пальцами в светлые локоны. -Сожги... сотри... раствори в себе... -мягко касаясь губами ранки, проводя по ней языком. -Я не боюсь. -Безумец. -улыбаясь, Данталиан шепчет в самые губы. -Я само зло, а ты за меня держишься? -шатен обхватывает демона ногами, резко разворачивается, опрокидывая его на спину. -Я убивал и сейчас, тоже собираюсь идти убивать, но ты не против? -Марк отрицательно мотает головой, расстегивая верхние пуговицы рубашки, целуя смуглую шею. -Я худшее решение в твоей жизни, уходи, пока есть возможность. Я не буду останавливать. -парень останавливается, прекращая метить чужую кожу, замирая. -Ты знаешь, что демоны любят только один раз? Мы однолюбы. Даже если, наша пара умрет, мы не перестаем её любить. Мы можем изменять, изводить, но не умеем отпускать. -У всех свои недостатки... -шатен ложиться сверху, утыкаясь носом в чужую шею, просовывая руки под Чонина, обнимая. -Ты хочешь сказать, что не любишь? -Нет. Я говорю, что лучше уйди, пока я могу отпустить. Иначе, потом тебе придётся остаться со мной навсегда.