Личные разговоры профессора и ученицы

Я уже толком не помню, куда меня привела миссис Малфой, когда мы встретились с ней в кабинете Северуса в Хогвартсе. Не знаю и того, почему поверила ей на слово. Просто услышала о том, что он жив, и потеряла самообладание: мне нужно было немедленно прийти к нему и увидеть, услышать дыхание, заглянуть в глаза. От нашей встречи я помню только горечь, смешанную с безумной радостью и болью. Северус лежал на диване, не шевелясь и не подавая признаков жизни. Я тут же упала на пол рядом с ним и присмотрелась: его шея была на несколько раз обмотана бинтами, которые становились кровавыми от нескончаемого потока крови, который мы потом раз за разом останавливали. Яд змеи был ужасен — он не позволял ране закрыться, каждый раз по новой причиняя боль. Когда первая волна спала, я обернулась к миссис Малфой, не отпуская руки Северуса, и спросила вполне дружелюбно, даже с благоговением и огромной благодарностью: — Что произошло? — Я еле спасла его. Когда вы все ушли, я еще видела, как жизнь теплиться в нем, поэтому решила спасти. — Просто так?! — Он спас моего сына в прошлом году, заняв его места палача Дамблдора. Я спасла его в ответ — теперь мы квиты. — Но как? Ведь я видела, что… — Не сравнивай меня с собой, девочка. Я живу поболее твоего, а знаю и того больше. Где молчит простая магия, на помощь приходит черная. Больше мы не подходили к этой теме. Пару дней я просидела рядом с Северусом, наблюдая, как ему становится все лучше и лучше. Но он продолжал «спать» еще долгое время, накапливая в себе силы. Я помню, с каким ужасом смотрела на то, во что превратила Северуса служба на двух великих людей, и больше о таком вспоминать мне не хотелось. Но я все равно возвращалась к этим воспоминаниям, так как они были неотъемлемой частью меня, Северуса, наших отношений. Но еще я помню, с какой радостью встречала его пробуждение, помню, как улыбалась на его удивленное, ничего не понимающее лицо. Миссис Малфой он помнил смутно, она была видением, когда жизнь покидала его в том проклятом месте. И меня он какие-то мгновения считал видением, поэтому вел себя просто до кошмарного искренно. Северус крепко сжал мою руку, смотря в глаза таким взглядом, от которого на душе у меня родилась надежда на то, что он больше никогда не оттолкнет меня. Конечно, позже он становился все более одиноким и грубым, каким был всегда, но я понимала, что так он себя ведет только из-за моей глубокой привязанности к нему. «Зачем ты сказала ей о том, что я жив?» — как-то услышала я разговор между Северусом и миссис Малфой. Они говорили в другой комнате, пока я уходила на полчаса за продуктами. В этой дыре было шаром покати, а жили здесь только я и Северус (наша спасительница вообще сюда заявляться не думала). «Северус, ты спас моего сына, за что я была тебе безумно благодарна. Ты не можешь понять моей благородности, по крайней мере потому, что у тебя нет своих детей, — говорила в ответ миссис Малфой, и в ее голосе я уловила совершенно незнакомые нотки. Всегда нахальная, как ее муж и сын, она никогда не говорила с кем-то таким благоговейным голосом. — Я видела тебя тогда, в Визжащей хижине, видела, как ты смотрел на эту девочку… Я не буду лезть в твои мысли, делай что хочешь, — я просто хотела, чтобы с тобой был человек, которому ты действительно не безразличен». Тогда я никак не подала виду, что услышала этот личный разговор. Мне казалось, что Северус разозлится, если узнает, ведь это как заглянуть в самые потаенные закоулки души человека без его спроса. Так поступить с ним… Я просто не могла. И все это я вспомнила, когда вновь возвращалась к Северусу спустя полгода нашего расставания. В тот последний день он проводил меня только до порога, так как все мы боялись, что о спасении кто-то узнает. Это было не безопасно. Но теперь мы снова встретились. И я не заметила особой радости на лице у Северуса. — Сюрприз! — Действительно… Что ты здесь делаешь? Разве я не писал, чтобы ты забыла об этой затее? — Да, эту никчемную бумажку я спалила в тот же вечер, а через неделю уже составляла план, как в тайне добраться до твоего дома. К сожалению, ты так и не удосужился сказать мне адрес. — Не сказал, потому что не хотел тебя приглашать. — Мало ли чего ты не хотел, — пробурчала я и заозиралась по сторонам. Хоть место и было безлюдное, тихое и даже мертвое, это не исключало варианта лишних ушей. — Так ты предлагаешь мне праздновать Рождество на улице у порога твоего дома? Ведь меня никто не ждет в эту праздничную ночь. Я с коварной улыбкой уставилась на Северуса и протянула руки с огромными и тяжелыми пакетами к нему. Он оценивающе посмотрел на меня и с выдохом забрал все сумки, пропуская внутрь. Если снаружи дом Северуса был старым и непримечательным, то внутри он был старым, пыльным и захламленным. Здесь не то что праздник нельзя устроить, здесь жить невозможно. Проходя оценивающим взглядом по забитым сверху донизу книжным шкафам, полкам с различными предметами и колбочками с растворами, я просто седела от корней до кончиков волос. Все это мне напоминало кабинет Северуса в Хогвартсе, разве что не так пыльно там было. — Отвратительно, — сказала я, поворачиваясь к Северусу, который уже закинул все пакеты на стол. Теперь он наблюдал за моей реакцией, только вот она никак его не трогала, так мне казалось. — Но вполне в твоем стиле. А нам нужен стиль Рождества. Я как знала, что здесь будет ужасный беспорядок, поэтому пришла заранее. Надо здесь прибраться. — Вперед! И ты сгонишь сюда всех любителей поглазеть. — Ну, можно и тихонечко расфасовать всю эту пыль и грязь по мусорным мешкам. Я видела, что Северусу как минимум не комфортно. Он привык к своей норе, где безвылазно сидел все это время. Здесь его никто не трогает, не беспокоит своим дурными идеями. Но ведь нельзя же вечно дышать пылью, находиться в окружении беспорядка и хаоса! Изначально всей этой бытовой рутиной занималась я одна, при чем по старинке, без магии. В этом было что-то семейное и теплое: конечно, не так романтично, как вечер при свечах, но и в этом тоже была своя изюминка. Северус молчаливо наблюдал за тем, как я, взявшись за тряпки, забираюсь на стул и вытираю пыль со шкафов. Усевшись на диван, он пристально смотрел на меня и со стороны напоминал разъяренного животного, на чью территорию забрались чужие. Еще бы шипеть начал! — Знаешь, тебе осталось соорудить себе дом из бумаг и колбочек, и будет точь-в-точь как тогда, на моем наказании. Это далекое воспоминание отнесло меня в ностальгическую меланхолию, когда я еще не знала толком, рядом с кем чищу котлы. «Профессор Снейп» язвительно называл меня «мисс Грейнджер» и старался как можно чаще вызывать мое удивление, замешательство и даже злость. Он и сейчас спокойно может вывести меня из равновесия, но, видимо, до сих пор не может смириться с тем, что между нами нет этих игр по углам, что есть что-то большее. Вот и тратит все силы на то, чтобы свыкнуться с этим. — Это было весело, — сказала я в полной тишине, оставляя позади второй шкаф и переходя к третьему. Он был выше, поэтому мне приходилось тянуться к верхним полкам. — Знаешь, я даже скучаю иногда по твоей скрюченной физиономии, произносящей язвительное «мисс…» Очередной рывок стал для меня поводом упасть. Не удержавшись, я соскользнула и уже упала, если бы Северус в нужный момент не схватил меня. И в этом тоже не было романтики: он держал меня за локоть на приличном расстоянии. — Грейнджер, долго ты собираешься разрушать мой дом?! Еще немного, и тебя саму придется обматывать бинтами. — Я просто хотела привести в порядок твой дом… Хотела устроить тебе праздник. Это плохо?! — На черта мне это ваше Рождество нужно? Я его не праздновал и не собираюсь. — Так будь уже человеком. Хватит избегать всего нормального, людского, как огня. Ты уже можешь не бегать ото всех и не делать вид грозного учителя из подземелья. Он даже не посмотрел на меня, — поставил на пол и начал мусолить взглядом какую-то точку в стене. И это так меня вывело из себя! Я наплевала на друзей и семью, приехала черт знает куда, тащила все сумки в эту дыру и все ради того, чтобы услышать: «Грейнджер, долго ты собираешься разрушать мой дом?!» — Как знаешь! Можешь продолжать здесь тухнуть в одиночестве! Я забыла про сумки и налегке вылетела из дома Северуса. На улице было уже темно, ко всему здесь совершенно не было фонарей. Эти одинокие улочки между серыми домами отвращали днем и пугали по вечерам. Но я уже ушла. Теперь я могла отправиться домой, к семье, а могла заявиться к семье Уизли. И там, и там меня бы приняли с распростёртыми объятьями, но я не хотела идти к ним. Меня вполне устраивала эта захламленная конура Северуса. «Четов социофоб», — пробормотала я, останавливаясь в проеме меж двух домов. Вся эта ситуация меня уже не злила, а попросту обижала. Я не понимала, почему сейчас он так старательно возводит стену между нами. Его до сих пор мучает тот факт, что я его бывшая ученица? Смотрит на разницу в возрасте? Не думаю, что дело в характере: я до сих пор помнила во всех мелочах разговор между Северусом и Дамблдором. «Характер у меня похож на характер Лили. Такая же добрая, справедливая и правдивая отличница», — думала я, проходя мимо очередного поворота этого лабиринта из одинаковых домов. А он вообще меня с ней различает? Вот уж глупости, это я совсем уже с ума сошла. — Надо вернуться. Извинюсь хотя бы за то, что потревожила его территорию, — вытерев слезы, решила я, но потом повернулась и поняла, что совершенно не знаю, куда мне идти. Кипя от злости и обиды, пребывая в своих мыслях, я не заметила, как уходила все дальше и дальше в этот лабиринт из серых домов. Теперь в этой темноте я вообще не знала, куда идти. — Люмос, — единственны лучик света — моя палочка. Она не так сильно помогала, но хотя бы не дала мне совершенно затеряться в панике. Я пошла в обратную сторону, думая, что не буду никуда сворачивать. Только вперед. Но мне приходилось сворачивать, иногда я думала, что так будет лучше, что я на верном пути, при этом я всегда натыкалась на те же повороты, те же дома. С каждым поворотом я все больше и больше терялась, паника медленно, но уверенно подступала к горлу, обхватывая меня своими липкими руками, пальчиками до крови царапая кожу. Вскоре мне стали слышаться шаги и голоса, и от этого я еще больше боялась. «Не сходи с ума, — дрожащим голосом сказала я сама себе. — Трансгрессируй. Дом Северуса… Нет…» Но я не могла собраться, паника вконец сбила меня, и я не могла четко представить этот дом, не могла взять себя в руки, еще больше уходя в дебри своей безвольности. От безнадеги я села на корточки и закрыла голову руками. Тихие шаги все еще где-то отражались эхом, но с каждым разом они становились все ближе и ближе; голос преследовал этот одинокий топот, пока не раздался рядом со мной: — Вот ты где. Что за дурачество, Гермиона? Сама ко мне заявляешься, а потом устраиваешь бедлам, — на душе стало легче от того, что шаги принадлежали Северусу. Я смогла задышать свободней, но в груди все равно горела обида, в голове еще звучали его слова. — Долго ты собираешься сидеть здесь? — Удивительно, что вас это забеспокоило! — забывшись, я вновь перешла на «вы», пытаясь задеть. — Мисс Грейнджер, позвольте заметить, что вас никто сюда не тащил, — прошипел его голос в ответ, на что я только хмыкнула и еще больше заерзала. — Ладно. Перестань злиться и встань. — Какое великодушие… — Хорошо, прости! Тебе стало легче?! — Ни капли! — от злости я встала и уставилась в его глаза. — Тебе плевать! — Ты можешь орать на меня сколько тебе угодно, но изволь делать это в доме! Если ты не забыла, последнее время на улице мне не место. Логика в его словах на какое-то мгновение вернула мне в нормальное состояние, но мне и этого хватило, чтобы согласиться и пойти за Северусом в его дом. Я тащилась в хвосте, опять занимая свою голову просто «гениальными» идеями чисто женского характера: устроить очередную истерику, вернуться домой… Ни одна из этих мыслей не привела ни к чему хорошему. Северус обвел взглядом улицу и повернул еще за один угол, где я заметила старый дом, откуда я сбежала. Уже через несколько секунд мы сидели в гостиной и в окружении огромного количества книг смотрели то друг на друга, то по сторонам. — Продолжаешь молчать? — А что ты хочешь от меня услышать? Думаешь, я пришла сюда только для того, чтобы… Я даже говорить об этом не хочу. В момент мой пыл куда-то пропал, — я просто устала от всей этой ситуации. Глупо было слушать Джинни, глупо было приезжать сюда, глупо было вообще думать о том, что я могу хоть как-то подобраться к этой мрачной фигуре. — Уже поздно. Там комната есть… Иди спать, — он потер переносицу и закрыл глаза. Выдохнув, я молчаливо согласилась и пошла наверх. Даже сказать хоть что-то не могу в ответ. Жуткий сон разбился на тысячи осколков от острой боли в руке. Еще помня эти темные залы, ухмыляющиеся лица и одно… самое отвратительное… Подскочив на диване, я осмотрела комнату, в которой меня оставили. Дом Северуса… Здесь нет Малфоев и ее тоже здесь нет. Но перед глазами все равно вихрь будто наэлектризованный черных волос, безумный отблеск верности и жестокости в глазах и пронзающий хохот. По инерции я дотронулась до руки: на ней все еще хранилось воспоминание о том дне. Шрамы навсегда запечатлели момент разъедающей боли и обиды, которая повторилась в этом кошмаре. Нет, никто вновь не писал кинжалом на моей руке, но я помнила это, и смотря сейчас на шрамы, видела их еще в том виде, когда только-только осталась наедине с Беллатрисой. «Все хорошо, все закончилось», — как мантру, говорила я сама себе, пряча под кофтой ненавистное слово. Действительно, теперь все куда лучше: я не одна, рядом есть Северус. Я в его доме. — Гермиона? — от слишком громких, бьющих потоком мыслей, я совершенно не услышала, как в дверь постучали. Северус стоял в дверях, вроде бы и без эмоций, но в тоже время с переживанием смотря на меня. Он не смел подойти ко мне ближе, все еще помня нашу ссору и ее открытый конец. — Все в порядке. Просто кошмар, — пробормотала я, натягивая рукав кофты все дальше и дальше. Мне до сих пор казалось, что я вижу это чертово слово. Северус не стал больше ждать, когда я сама его подзову или, наоборот, прогоню, поэтому сделал пару шагов. Я продолжала натягивать кофту, когда он остановил меня и сел рядом. Его руки сдернули рукав, оголяя единственное, чего я теперь стыдилась на своем теле: «Грязнокровка». От того, что я вновь увидела его, глаза наполнились слезами. — Так и не исчез окончательно. — Нет… Я не знаю, что она сделала… Думала, что смогу от него избавиться, но нет… От него не избавиться. От переполнявших меня, не таких уж и приятных чувств я не могла даже выразиться нормально. Задыхаясь от слез, я прятала свою обиду от Северуса. Мне всегда казалось, что его не волновали мои проблемы, мои переживания. Я ошибалась в этом, где-то внутри самой себя я прекрасно это понимала, но продолжала отворачиваться от него. Я вырвала руку и опять закрыла шрам кофтой, оттягивая рукав. О нашей ссоре я и думать забыла, но неловкость все еще сидела рядом с нами третьей гостьей. И никто не смел ее прогонять. Я вытерла слезы и подтянула колени к груди, пряча лицо. Северус сидел рядом со мной, теперь уже не прикасаясь. «Рождество… не удалось», — опять подумала я, но тут его руки обхватили меня и подтянули к себе. Долю секунды я молчаливо удивлялась, но потом прониклась и расслабилась окончательно. — Прости.

*** *** ***

— Выпьем! Звон кружек заполнил неказистый трактир. Здесь собрались все: Гарри, Рон, Джинни, Невилл, Полумна, даже Фред зашел. Мы сидели за одним из столиков, иногда к нам подносил кружки с медовухой Аберфорт. Даже спустя год он продолжал работать в своем трактире, не желая оставлять это место. Здесь же висел портрет Арианы. — Наконец! — Гарри залпом выпил первые три кружки и теперь был заметно пьян. В отличии от него, мы не торопили удовольствие, поэтому вполне спокойно реагировали. — Жаль, конечно, что придется попрощаться с Хогвартсом. — Уверена, приключения ты найдешь и за его пределами, — засмеялась Джинни. Она сидела между Гарри и Роном, не сильно притрагиваясь к медовухе. — Полумна, ты теперь куда? — Я? Сейчас поеду к отцу. — Это понятно! Я про более глобальные планы. — Даже не знаю… Наверное, останусь работать в «Придире». — Даже сомнений не возникало по этому поводу — ты самый преданный и ученый работник журнала, — пробормотал Рон, за что получил от рядом сидящего Невилла. Странность своей подруги он воспринимал как что-то удивительное, поэтому в разговорах пресекал даже тень насмешки по этому поводу. Как и было принято везде, после экзаменов и окончания учебы, мы обсуждали, кто какой дорогой пойдет. Джинни, признав своей любовью квиддич, решила попытать себя в этой стезе, Невилл полностью ударился в травологию, Рон продолжал работать с Фредом, а Гарри уже давно шел к своей мечте — деятельности мракоборца. Я же понимала только одно — меня ждет дорога в Министерство, так как уже давно многие законы этого мира меня просто вымораживают! Но все это будет потом: сейчас мы праздновали окончание школы. Позади остались долгие года учебы, прекрасные моменты в Хогвартсе, которые теперь можно лишь открыть в своей памяти. Зато впереди нас ждало светлое будущее, не омраченное ничьим величием зла и жаждой бесполезных убийств. Я оглядела всю нашу компанию. Полумна и Невилл, Джинни и Гарри, Фред… Все они были безоговорочно счастливы, их ничего не смущало. Но вот мы с Роном ярко выделялись на их фоне: отводя взгляд, игнорируя слова друг друга и совершенно не замечая присутствия, мы пытались не разбередить старые раны в душе. Рон изначально промолчал, когда я поздоровалась с ним, и тогда я поняла, что обида до сих пор гложет его. Он так и не простил меня. И, наверное, никогда не простит. — Так, молодежь, — протиснулся к нам Аберфорт. В руках у него были еще кружки. — Только уже по последней. Гарри, тебе я ничего не принес. — Да ладно тебе, Аберфорт! Ты посмотри, какой он теперь хорошенький, — засмеялся Фред и потрепал Гарри за щеки. Тот промычал что-то и положил голову на плечо Джинни. — Хотя ты прав — он никакой. — Я же говорил. Гермиона, — прошептал мне Аберфорт, когда все разбирали медовуху. Я так и не успела ничего взять, так как отвлеклась на серьезное лицо хозяина трактира. — К тебе гость. Он повел меня за прилавок, где притаилась дверь в коридор и другие комнаты. Я наткнулась на несколько озадаченных лиц и на один вопрос, но никому так ничего и не объяснила, так как сама ничего не понимала. Мы дошли до самой дальней двери, которая выходила на задний двор. На улице уже было темно: солнце спряталось за горизонт, открывая место луне и звездам, которые сегодня притаились за облаками. Во всем этом мраке я заметила фигуру, скрытую плащом. Капюшон скрывал лицо, делая силуэт безликим. Но вот фигура подошла ближе и приподняла голову. — Северус! Что ты здесь делаешь? Аберфорт, ты… — Я все знаю, поэтому разбирайтесь быстрей. Министерские мне здесь ни к чему, — и сказав это, он зашёл обратно. Мы остались наедине, скрытые тьмой позднего вечера. Где-то вдалеке завыла собака и послышались шаги. Веселье в трактире было заглушено уличными звуками, но хорошо слышались другие шорохи. — Что ты здесь делаешь?! Забыл, что для всех ты умер? — С сегодняшнего дня — жив, — он быстро огляделся и подошел еще ближе. — Что?! — Меня видели в Паучьем тупике и обо всем доложили Министерству. Домой уже заявились и поняли, что я был там все это время. — Но как? Кто?! — все эти вопросы остались без ответа, так что я, переварив первые секунды удивления и страха, перешла к другим вопросам: — Что ты сейчас будешь делать? — Мне нужно будет спрятаться, уехать куда-нибудь подальше, пока все не утихнет. Я не знаю, сколько времени на это понадобится, возможно, несколько лет, поэтому… — Ты уходишь, — перебила я его впервые сбивчивую речь. Даже перед Волан-де-Мортом, когда он понимал, что его ждет смертельный удар, Северус не был так взволнован. Мои слова застыли в воздухе. Я не способна была это переварить, не способна была с этим смириться. Столько лет я пыталась пробить себе место рядом с ним, чтобы в последний момент, насладившись несколькими встречами, потерять все. Во что все превратится через несколько лет? Будет ли он вообще думать обо мне? Вернется ли, когда все закончиться? И закончится ли вообще? — Гермиона, — после долгого, как мне казалось, молчания, Северус ожил и положил свои руки на мои плечи. — У меня нет выбора, и ты это прекрасно знаешь. — Да, я знаю. Но… — И я прекрасно знаю, что не могу калечить твою жизнь, но все же предлагаю тебе пойти со мной. От его слов у меня перехватило дыхание. На секунду я даже выпала из реальности. Услышать эти слова от Северуса, человека, что вечно недоволен моим вихрем эмоций и требований? Услышать эти слова от Северуса, который всегда ставит свои желания, самого себя на задний план? — Ты пойдешь со мной? — Я… Да… — опешившая, я все еще не могла толком понять, что слышу и что говорю, но потом туман прошел. — Да! Я поеду за тобой куда-угодно! Крепко обняв его, я на миг забылась и совершенно выпустила из мыслей то, что в трактире меня ждут друзья, что мы еще несколько минут назад обсуждали свое будущее… Забыла о семье, которая будет беспокоиться за меня. Я забыла о том, что Северуса теперь ищет Министерство и наша жизнь будет чем-то похожа на то, как мы прятались от Волан-де-Морта в поисках крестражей. Все это отошло куда-то далеко-далеко. Были только моя безграничная радость и ее искреннее отражение в глазах Северуса. Большего и не надо. Но в наше укромное счастье, уютно прикрытое тьмой ночи и неуверенным светом луны, ворвалась целая делегация людей в плащах. С треском заклинаний, вырывающихся на свободу и ударяющих рядом с ними, министерские начали свою атаку слишком громко и в тоже время неожиданно. К этому шуму подключились все, кто находился в трактире. Гарри и Джинни первыми выскочили на улицу, за ними я увидела недоумение на лицах Рона, Фреда и Невилла. Полумна где-то мелькала между ними. — Северус Снейп, вы обвиняетесь… Громогласный голос одного из министерских был перебит тихим голосом Северуса: «Ты со мной?». Он говорил только мне одной, тихо и очень близко, так, что никто этого даже не заметил. Я также тихо кивнула и покрепче взялась за его руку, которая обхватила меня за талию. Перед глазами все еще были лица людей в плащах, еще мелькали удивленные глаза, выделялся на свету луны старый трактир, но мы уже были в другом месте, совершенно одиноком и безлюдном. — Гермиона? — Все хорошо. Я с тобой… куда-угодно.