Hogyoku ex Machina

Текущее положение высокого рыжеволосого юноши было крайне плачевным — когтистая лапа бабочкоподобного монстра с дюжиной белоснежных крыльев, усыпанных уродливыми глазастыми головами, крепко удерживала его за шею в большом светящемся кольце разрушающей силы высокоуровнего Хадо; чёрный плащ парня был изорван в клочья в ходе ожесточенной битвы, но правая рука всё ещё крепко сжимала измазанный кровью противника острый тонко звенящий на лёгком ветерке дайто, нанёсший бессчётное количество ранений постоянно регенерировавшему с помощью вжившегося в грудь камешка сопернику. — …Слышишь ли ты меня, Куросаки Ичиго? — голос монстра было не узнать — жалкая пародия на когда-то льющийся мёдом тон искусного манипулятора резала слух, — Признаю, ты и вправду на какое-то мгновение стёр грань между Шинигами и Пустыми и, объединив в себе их силы, разом вышел за рамки возможного человеком; но не обольщайся, ведь теперь… Теперь всё вернулось на круги своя, и ты, лишившись этой незаслуженно обретённой мощи, вновь стал лишь ничтожной её тенью. Взгляни на себя — ты жалок, а потому не заслуживаешь большего, чем смерть от моей руки, после свершения которой я наконец распрощаюсь с этим убогим мирком и вами, низшими существами. Тебе конец, Куросаки Ичиго! Юноша невозмутимо парил в воздухе, отросшие мандариновые пряди чёлки успели спасть ему на глаза; и когда разглагольствованиям монстра стал приближаться финал, единственный слушатель этой тирады впервые с тех пор как его шею обвила когтистая лапа заговорил: — Закончил? — парень слегка приподнял голову, ровно настолько, чтобы соперник мог видеть его янтарные глаза, в глубине которых несмотря на шаткое положение обладателя плескались удавье спокойствие и непоколебимая уверенность в себе, — Тогда скажу я, — один взмах меча, и рыжеволосый оказался на свободе, лишь яркие отблески рассыпающегося Хадо свидетельствовали об его недавнем пленении, — Конец тебе, Айзен! — твёрдый тихий голос звучал угрожающе, — Я устал от твоего трёпа… Решим всё одним ударом. …Да, Ичиго мог использовать Мугетсу и положить тем самым конец жестокому сражению, мог, но из его памяти всё никак не уходил хищно скалящийся образ молодого человека, в клинке которого чувствовалась лишь печаль. Они снова были единым целым, их объединённые силы нашли выражение в чёрном, как безлунная ночь, мече. Сила Пустого, сила Шинигами, вместе они составляли… человека? Впрочем, Куросаки больше не был уверен даже в этом. «Всё, что я хотел защитить — ты, Ичиго…» Одна душа, одно тело. Эгоизм ли это — желать защитить его в ответ? Будет ли трусостью отказаться от использования техники, которая заставит замолчать ту частичку души, в которой заключён двойник? Нет. Нет, даже если этот парень существовал лишь во внутреннем мире Ичиго, нет, даже если он как беспокойная половина Тенса Зангетсу не раз предпринимал попытки свергнуть своего обладателя с трона… Нет, несмотря ни на что, он был тем, кто не должен был умереть; и его самопожертвование не должно было стать бессмысленной потерей жизни. Куросаки Ичиго выбрал «защищать». — Быть не может! — внезапно завопил монстр, в котором больше ничего не напоминало о приятном капитане пятого отряда, и рыжий не мог определить, что этому виной — слияние соперника с Хогиоку или собственное безумие Айзена, вышедшее на передний план сейчас, в момент, когда без построннего вмешательства его возможность быть во всём на шаг впереди остальных по неясным причинам улетучилась, как и надежда на достижение столь желанной и, казалось бы, столь близкой цели. Но сейчас это было не важно; Куросаки приготовился — мысленно вызвал Гетсугу Теншо для усиления атаки, и, удерживая её в своём Тенса Зангетсу, принялся ждать удобного момента. — Невероятно! Как простой человечишка смог превзойти меня?! Как?! Это… Ичиго рванулся вперёд, и лишь величайшие мастера шунпо смогли бы что-то различить в круговерти стремительных событий, произошедших после: В первый миг Куросаки подскочил к Айзену, и глаза Соске расширились от внезапно нагрянувшего страха перед его клинком, пока что направленным вверх. Во второй остриё Тенса Зангетсу пронзило подбородок монстра и, пройдя через черепную коробку и мозг, показалось снаружи. В третий Ичиго наконец-то высвободил томящуюся на краю лезвия Гетсугу, и в четвёртый мощнейший энергетический разряд должен был уничтожить Айзена, не оставив ему и шанса на восстановление, но произошло неожиданное — в третье с половиной мгновение Хогиоку отреагировало на зов животного ужаса своего хозяина перед опасностью, послав схожий с электрическим импульс, разом связавший его душу с с душой нарушителя покоя, а затем столкнуло их обоих куда-то в бездну…

***

— Я тщательно изучил все опыты Урахары Киске, — неспешно вещал симпатичный брютен в очках, — Второй способ извлечения из души инородного предмета изобрёл именно он, а потому весь процесс был спрятан в его записях. Мужчина проснул руку в грудь стоящей перед ним, дрожа, невысокой темноволосой шинигами, вынул из её недр маленький аметистового цвета шарик, заключённый в прозрачный гранёный кристалл и, чуть приблизив его к себе, произнёс: — Так вот ты какой, Хогиоку… Это было всё, что он успел сделать перед тем, как вместе с юношей, валяющимся у его ног, истошно закричать.