Недель и одна ночь

5 лет назад Минск, пригород_

      Недалеко от строящегося здания, где сейчас находилась бригада рабочих, шумя и гремя стройматериалами, раздавались частые, короткие выстрелы. Эти небольшие взрывы разрывали воздух, словно прорезали ткань насквозь. Бух! Перезарядка, мгновение. Бух!       Россия крепко, но свободно, словно всё время жил с ним, держал в руке пистолет новой модели, что подлежал проверке его на качество и профпригодность. Металл поблёскивал под мягкими лучами утреннего солнца, что равномерно распределяло своё тепло по земле. Оно взошло ещё не высоко, лишь выглядывало из-за холма, отчего свет солнца отдавал красновато-яркими оттенками, окрашивая безоблачное небо в розово-молочные цвета. Русский опустил пистолет, оценивая меткость и точность, осматривая мишень: все пули прилетели чётко в «яблочко».       Поднялся небольшой летний ветерок, взъерошивший волнистые волосы РФ. Он недовольно сморщил нос и поспешно поправил волосы, хоть это и было бессмысленно — через секунду пару волосинок вновь попали русскому в глаз.       Беларусь, недавно подошедшая к брату и с явным интересом наблюдавшая за сим шоу, коротко рассмеялась, слегка наивно, беззаботно, как в старые добрые времена, когда у них не было забот, а было только желание побегать в лесу за бабочками или поймать здоровенного жука. Белоруска помахала в знак приветствия и улыбнулась, когда Россия повернулся к ней лицом и засунул пистолет сзади, под подол своего нового чистого пиджака. — Глядя на твоё лицо и не скажешь, что ты с лёгкостью можешь прострелить мозги. — девушка хихикнула, улыбчиво сощурив глаза. Русский вздохнул, постепенно приближаясь к сестре. — Да уж, тут я могу быть полностью согласен с тобой, Беларусь. — РФ поднял голову чуть вверх, уставившись в красивое утреннее небо, что каждый раз успокаивало его и внушало чувство спокойствия и некой безопасности. Выражение его лица сейчас такое же, как и это небо: тихое, размеренное, сосредоточенное, внимательное. — Проблески миловидных черт совсем не сочетается с моим образом жизни, работой. «Да у меня даже взгляд другой. — подумал Россия, опустив взгляд и вновь посмотрев на Беларусь. — Мне говорят, что я смотрю на всех так, будто собираюсь прямо сейчас накинуться и зарезать их. Так странно, я ведь даже не выказываю ни единой эмоции.— уголки губ РФ дёрнулись в лёгкой улыбке. — Или, может, их отсутствие и пугает людей? Что если неизвестность того, за чем прячется эта маска, и вводит в глубочайший страх, заставляя поджилки дрожать? Как будто… в человеке всегда должно быть что-то. Там, внутри. Что-то вроде второго сердца, которое олицетворяет душу определённого человека. — русский разочарованно покачал головой. — Бред несу да и только. Начитался вчера философских книжек», — Россия тихо фыркнул, как итог своим размышлениям. — А ещё ходишь с таким лицом недовольным постоянно, будто тебя весь белый свет обидел.       Россия посмотрел на сестру, понимающе и принимающе. И правда. Он действительно выглядел так и никак иначе, хотя на самом деле РФ просто не выражал явных эмоций. Он был хладнокровен и спокоен в любой ситуации, однако в глубине его души эмоции и чувства пылали, взрывались, а потом гнили, втоптанные в чернь. Вновь возрождались, становясь красивыми цветами — отпечатками его души. Россия был сдержан и мог контролировать себя, держаться в обществе, поэтому его считают манерным и приятным в общении человеком. Но за этим спрятаны лишь ложь и лицемерие. Как и все, он был рождён в этом мире несправедливости, неверности, измен и разврата, где что-то поистине чистое и прекрасное всегда втаптывается ногами в грязь, ломается и сжигается. Долго доброму человеку не продержаться. — Ой, сейчас включишь своего психолога. Скажи ещё, что поза у меня плохая, как обычно это делаешь. — возмутился Федерация, весело улыбнувшись.       Беларусь выгнула изящную бровь, вопросительно и недоумевающе посмотрев на брата, и ответила: — Но вообще-то это так! — вступила белоруска с русским в перепалку. — Скрещивая руки ты отторгаешь людей на подсознательном уровне, это скрытая поза, словно ты не хочешь, чтобы тебя трогали.       РФ закатил глаза, усмехаясь. Да уж, сестра любила его поучить, вставить своё слово, особенно по части психологии, ведь она считала себя хорошо знающим человеком в этой области. Он, конечно, прямо ей не скажет, что это немного не то. Девушка же, мало ли что. Или изобьёт, или заплачет. А ему ни того, ни другого не надо. — Но мне так удобно. — Значит, тебе нравится одиночество. Для тебя это комфортная зона, а из неё, знаешь ли, и выходить пора. — Беларусь насупила свой курносый нос, вскинув голову кверху. — Никого у тебя так и нет. А пора бы уже.       Федерация рассмеялся. — Боже, Беларусь, ты хоть мамочку не включай. Мне и твоего внутреннего психолога достаточно.       Девушка передразнила брата, сильно изменяя его тон голоса и интонацию, делая это более смешным и ироническим, отчего и сама засмеялась. Вся эта ситуация была настолько беззаботна и проста, что впоследствии сложно было и подумать о таком лёгком разговоре живого брата и счастливой сестры. Жизнь резко крутанула в неправильную сторону, уводя всех по другому, более грубому, скалистому течению, в котором много глыб и ям, в котором много поворотов и тупиков. А может, и в правильную, ведь не нам с вами судить об этом, не так ли?       Всё происходит так, как должно быть. У каждого происшествия куча невидимых причин, до сути которых можно докопаться и понять. Почему человек поступил так, а не по-другому? Он основывался прежде всего на заложенных моральных качествах, нравственном потенциале, этикете, общих понятиях, абстрагированных и обобщённых. Поступал так, как ему было заложено с детства, в процессе воспитания, познания, сравнения, анализа. В процессе восприятия мира, наличие других примеров. Масса причин привели его именно к этому поступку, другая масса причин увела его от другой ситуации. Судьбы нет, как говорят многие прогрессивные люди. Да, судьбы нет, но есть механизм, работающий без устали и постоянно ожидающий своей очереди наступать. И так или иначе каждый попадает под раздачу этого механизма, совсем не подозревая об оказывающем влиянии на них и не зная, что его действие можно перенаправить, изменить. — Ну вообще-то я имею полное право. — девушка ткнула тонким, вытянутым пальцем в грудь брата, слегка надавливая. — Я твоя сестра, я тоже забочусь о тебе.       Россия закатил глаза, широко улыбнувшись. — Мне это всё, конечно, приятно, но ты лучше бы так о себе заботилась. — РФ мило улыбнулся и погладил сестру по голове, слегка ероша её волосы. Беларусь, сначала обрадованная таким редким жестом со стороны брата, всполошилась, поняв, что тот портил её причёску. Она схватила его за руку и крепко стиснула, притянув к себе. Их лица были практически в миллиметрах друг от друга. — Ты, скотина такая, знаешь, сколько времени я на укладку потратила?! — она отвесила ему подзатыльник, а русский, недовольно ойкнув, тихо рассмеялся: удары Беларуси были для него слабы, словно лапками бить. Белоруска стучала ещё некоторое время ему по плечам, бросаясь в его сторону обидными словами. — Ой, Беларусь, ахах, прекрати! — РФ уворачивался и его забавляла вся эта ситуация. Редко им удавалось вот так повеселиться вдвоём, потому что это были совершенно разные две личности: Беларусь — девушка любвеобильная, доверчивая, чересчур общительная. Она всегда напоминала всем в семье солнечного зайчика, который очень ярко светил и который всегда готов прийти на помощь. А Россия — закрытый, замкнутый, с некоторыми странностями в общении, однако наедине с человеком он сиял и блистал. Шумные компании для него являлись самым худшим вариантом времяпрепровождения. Однако время всё поменяло, изменило их и их характеры. В течении жизни они развернулись на 180 градусов.       Белоруска оставила брата в покое, угомонившись, и стала лихорадочно поправлять испорченную причёску. Она достала из сумочки зеркальце и, глядя в него, водила ладонью по волосам, укладывая, а после сдалась и взяла расчёску. РФ какое-то время наблюдал за сестрой, как та упорно пытается изменить причёску, вернуть прежнюю, однако был отвлечён. В молочно голубом небе взметнулось множество чёрных точек вдали. Поднялся небольшой ветерок, всполошивший всё лёгкое и пушистое. Тихий утренний шелест. Запах травы бьёт в ноздри. Птицы, сбившись в треугольную стаю, взлетели вверх, расправив крылья, запрокинув голову в сторону солнца, крутанули боком и направились один за одним вдаль, неизвестно куда, неизвестно зачем. Все мы, как эти птицы. Думаем, не зная зачем, встаём по утрам, не зная для чего, учимся и работаем, не зная для кого, живём, не зная почему.       Странники. В нас странствующие души, переходящие с одной станции на другую. Мы постигаем новое, движемся вперёд, однако дорога бесконечна. Один шаг даётся так нелегко, а дальше ещё десятки тысяч, нет, миллионы таких. Вот только где конец? И где начало? Ведь есть всегда старт и всегда есть финиш. Полоса и линия. Жизнь и смерть. Обретя жизнь, мы изначально обречены на смерть. Но кто сказал, что всё заканчивается смертью? Кто вам сказал, что смерть — это конец? Это станция для нас. Один из пунктов нашего пути, чтобы дойти до истины и понять, для чего всё это было. Почему мы страдали, к чему все эти слёзы и радости, к чему твои отчаянные попытки выжить в этом мире?       Земля словно завыла, погрузившись во мрак. До этого тёплые, летние тона окрасились в серые и густые, небо обволокло пышными тучами, закрывая солнечные лучи, стремящиеся коснуться этой охладившейся земли, покрывшейся синим и бледно-серым. Это не конец. И даже не начало.

***

— What the heck?! — кабинет разразился грохочущим голосом. Американец отдёрнул руку с пистолетом, опуская и делая небольшой шаг назад, подальше от РФ, который невыносимо близко стоял к нему. В голове Штатов появлялись разного рода мысли: либо это какая-то злая шутка, стёб, либо он уже сошёл с ума и ему видится этот чёртов русский. Словно как напоминание о его ошибках и о нём самом.       США прячет свой испуг, даже скользкий страх, окутавший его при виде двухметровой ожившей глыбы. Он уводит взгляд в сторону и замечает недоумение других, находившихся в одной комнате с ним. Ох… А Америка уже и успел забыть, что прямо сейчас сорвался на немца, подрался с ним и готов был пристрелить здесь, на этом самом месте. Германию отпустили — он уже вполне мог сам стоять, восстановив свои силы. В его глазах горела злоба и ненависть. — Что, назад сдаёшь? Ссыкло. — на лице немца хищная, даже дикая ухмылка. Он всегда смотрит на других надменно, словно остальные для него — челядь. И немец смотрел на американца именно так, чуть вскинув голову и сузив глаза. По его щеке стекали тонкие струйки крови от нанесённых ударов, скулы саднили, а правый глаз чуть опух, но его это будто совершенно не волновало. Германия даже не понял, отчего у Америки была такая реакция.       Внутри США всё вскипело от таких слов. Возмущение и желание доказать обратное. Только он хотел что-то произнести, как почувствовал прикосновение чьей-то до жути холодной руки к его плечу, а после ледяное дыхание обдало его шею. — Не рискуй, ты же видишь, он специально это делает.       Америка понял. Нет. Почувствовал его. Он краем глаза посмотрел назад, дабы удостовериться, и да, всё было действительно так: русский, каким-то образом бесшумно подойдя к нему, стоял позади. По телу Штатов прошлись роем мурашки, волосы встали дыбом. И почему у России такая пугающая аура? Такая…бледная, мёртвая. Его пугало и не только его аура, но и то, что он был сейчас тут, неизвестно откуда взявшись. Только вчера вечером Америка услышал из уст Японии слова о его смерти, а тут на тебе, стоит, как ни в чём не бывало. Нет, он должен в этом разобраться, обязательно, но не сейчас, не в окружении этих стран. Если это какой-то заговор против него, ему нужно либо самому выяснить, либо обратиться за помощью к тем, кому действительно может доверять. — Ты меня слышишь?       США промолчал. Он вернул взгляд на Германию. — Ты ведёшь себя низко, разбрасываясь такими вульгарными словами. Лучше бы тебе держать свой острый язык за зубами, иначе и без него останешься. — Штаты усмехнулся, вновь надевая на себя маску хладнокровного, безжалостного и разумного политика, как делал каждый божий день. Сзади послышался расслабленный вздох.       Немец нахмурился, угрожающе прохрустел пальцами и двинул вперёд. Завязалась бы ещё одна драка, если бы не Великобритания, который вовремя схватил Германию за плечо, останавливая. — Не надо, Германия. — громко, приторно-вежливым тоном сказал Британия и тихо добавил: — Ты же видишь, он психически нестабилен.       Естественно англичанин заметил такое странное поведение Штатов, даже подметил осознанно направленный взгляд на кого-то или что-то рядом с ним. И именно это что-то испугало его. Да что уж там говорить, все это заметили, и Германия после этих слов, обдумав ситуацию; однако они молчали, ничего не говорили. Лишь Канада, стоявший позади Америки подошёл ближе к тому, наклонившись к его уху, что-то прошептал, отчего США стиснул зубы и рыкнул на него. — Я не намерен оставаться тут и дальше. Можете продолжать собрание. — Штаты вернулся к своему месту, забрал кожаный портфель с документами, предварительно убрав в него пистолет и проверив на наличие всех файлов. На мгновение глянул в сторону немца, сощурив глаза. Никто не знает, что эти придурки затеяли и что это сейчас вообще было. Ему необходимо было разобраться теперь не только в себе, но и в происходящем вокруг: заговор или мистификация?       Он развернулся к двери и протиснулся через стоящих на проходе. Германия специально толкнул его плечом, словно предпринимая последнюю попытку на разжигание конфликта, однако американец проигнорировал этот жест и вышел из кабинета, хлопнув дверью. Штаты твёрдо шёл вперёд, стуча по блестящему от чистоты полу своими каблуками, стискивая зубы от раздражения. Он бурчал себе что-то под нос, недовольно высказываясь о этих придурках и попутно рассуждая о собрании. «Имеем право поделить данные территории между собой, — повторил США в мыслях слова Британии, всё больше углубляясь в раздумья. Ему совершенно не нравилось, какой оборот это всё принимает. — А имеем ли мы действительно право на это? Нужно обсудить это с ООН»       Вдруг перед ним выросла огромная фигура, преграждая путь. Штаты даже чуть вздрогнул от неожиданности, настолько сильно был погружён в свои мысли, что даже не заметил ничего вокруг себя. Он поднял взгляд, вновь встретившись с этими пылающими голубыми глазами, наполненные жизнью. — Какого… — США нахмурился, оглядел РФ с ног до головы и отступил на шаг. Американец скрестил руки на груди, портфель издал лязгающий звук застёжек. — Не собираешься объяснить, что происходит?       А Россия словно и ждал этого вопроса. Он невинно пожал плечами, посмотрев на Штаты. — Всё такое же презрение. А если бы я тебя не остановил, ты бы наделал бед. — Это вообще-то ты виноват. — Америка хмыкнул, вскинув голову: всё же его рост был метр семьдесят, а перед ним стояла высотка под два метра. США замер на секунду, обдумывая внезапно появившуюся мысль, а после распахнул глаза, уставившись на того. — Ты же мёртв, what the hell?! — Ах, это… — РФ запустил пальцы в волосы и беззаботно улыбнулся. Выглядел, как ребёнок, ей-богу. Хотя тогда на собрании, перед его смертью, он, казалось, готов был вцепиться Америке в шею. — Ну да, немного умер, что поделать.       США вскинул брови в удивлении. Он был поражён, ошарашен и озадачен таким пустяковым отношением России к своей смерти. Будто для него это было чем-то обыденным и лёгким. Он минуту просто смотрел на этого наглеца, пытаясь переварить его слова, однако эмоции были намного быстрее, и из уст Штатов полился трёхэтажный английский мат, который, в свою очередь, удивил русского. — Вау, не знал, что ты так умеешь. — Fuck off, scumbag! — прикрикнул на Россию США. Они стояли в пустом коридоре, никто их не слышал и никого тут не было, а нервы Америки уже сдавали, он не мог выносить этого больше. В его голове всё путалось, он не понимал происходящего. Словно прямо сейчас его мысли закручивались в плотный ком, путаясь между собой, завязываясь в узелки. — Я в шоке! У меня слов нет! — Американец яростно размахивал руками, иногда хватаясь за волосы, уже в который раз за эту ночь и день. Его взгляд бешено бегал по помещению, всё никак не собираясь сфокусироваться на чём-то конкретном. — Ну ты же что - то говоришь, значит, есть. — РФ пожал плечами, сделав самый безобидный вид, тем самым доводя США до ручки. Американец резко шагнул к тому и ткнул пальцем в грудь, грозно надвигаясь, заставляя русского пятиться. — Ты, придурок, как ты можешь так спокойно обо всём этом говорить?! Да ты вообще знал, что я из-за тебя почувствовал?! — казалось, Штаты готов был плеваться желчью. — Это что, какая-то шутка? Спасибо, очень смешно! Я оценил! — он остановился, опуская руки и сжимая пальцы в кулаки. Желваки ходили ходуном. Ещё одно слово или движение, и он окончательно сорвётся.       РФ вскинул брови и молчал, позволяя американцу высказаться. Он и не думал, что этот всегда спокойный и собранный США может быть таким эмоциональным и грозным. Россия же никогда не видел его в таком состоянии, чаще всего в его сторону бросались усмешки, едкие высказывания, но такое… Он видит впервые. Его это слегка будоражило, его, мертвеца, как бы это иронично не звучало. — Я сошёл с ума? — в какой-то момент Америка расслабил руки, его плечи опустились, а взгляд стал каким-то жалким. Именно это добило РФ. Если б он знал, что у Штатов будет такая бурная реакция, он бы, наверное, не подошёл, а просто наблюдал. Россия вообще даже не подозревал о том, что США его в принципе видит, это стало для него открытием. Тогда русский остановил Америку лишь потому, что не хотел, чтобы в этом конференц-зале лилась кровь да и вообще он не желал плохого американцу. — Скажи мне, я сошёл с ума? Ты же мёртв, почему я тебя вижу? «Меня это пугает. А вдруг он и не умирал вовсе? Я ведь и не видел его тела. Вдруг это всё обман, а они специально позвали меня на собрание, довели, показали мне, насколько я ужасен и лицемерен, а потом подкинули его, чтобы окончательно свести с ума? — эта мысль взбудоражила всё существо Америки. Он резко подобрался, вскинул голову и вновь натянул на своё лицо маску величия и превосходства. — Да, так и есть. Ну что ж, я им ещё задам, а то, видите ли, зазнались» — Ты… — Зачем тебе это? — перебил РФ Америка, давя на того удивительно спокойным, холодным тоном, словно его больше не волновала эта ситуация. И словно забыл, как минуту назад буквально кричал на русского просто за то, что он тут. — Что? — РФ был поражён такой резкой, кардинальной смене эмоций. Неужели его так сильно тронуло это? Что произошло этой ночью, или что случилось с глазами России? Ибо он по-другому никак это объяснить не в силах. — Что слышал. — США упёрся ладонью тому в грудь, нажимая и толкая. Он вновь напирал на него, вновь заставлял отходить назад, и ему это всегда нравилось. Хоть американец и низкий, но пугать умеет не хуже других, более высоких. — Что, ничего не осталось, кроме как примкнуть к этим пустышкам? Да ты, оказывается, ещё больше жалок и ничтожен, чем я думал. Аж противно от тебя.       РФ вскинул брови. — Ты что, меня и после смерти будешь унижать? Как мило с твоей стороны. — русский фыркнул. Если честно, он даже не понимал, как ему стоит реагировать. Россия знал Америку, как уравновешенного и сдержанного человека, но то, что он увидел сегодня на собрании и видит сейчас, никак не вписывается в его представление об американце. Его взгляды на него будто перевернулись вверх тормашками, и ему нужно было время на осознание. — Смерть, смерть, смерть. Что ты заладил? Не понял, что не получилось у вас меня обмануть? — Хах, да ты настолько эгоцентричен… Не знал, не знал, что всё так запущено. — РФ положил ладонь на плечо Штатов, стискивая, отчего лицо Америки исказилось в недовольстве и лёгкой боли. Россия мило улыбнулся и, не дав американцу ответить, продолжил: — Не думай, что мир вертится только вокруг тебя. Ты такой же как те, сидящие в той комнате. — русский специально указал на дверь кабинета, из которого они вышли недавно. И сколько эти двое уже тут стоят? — Я действительно умер, но если тебе будет так проще жить, то можешь считать меня живым, которого видишь только ты.       США закатил глаза, цокнув языком. — Опять ты за своё. Всё время препираешься, как упёртый баран.       Неожиданно Россия схватил Америку за запястье и положил его ладонь на свою широкую грудь. Штаты, не ожидав совершенно такого поворота событий, даже чуть поддался вперёд от такой резкости. Он округлил глаза и посмотрел недоумённо на РФ, для которого это, видимо, было в плане вещей. Американец на секунду нахмурился, не понимая, чего хочет русский. Однако РФ, дабы, наверное, специально придать этой ситуации большей неловкости, наклонился к США, став очень близко к нему, отчего Штаты вздрогнул. Да что этот очумелый творит? Да и позволяет себе касаться его!       Только Америка хотел оттолкнуть того и отчитать по всей строгости, добавив к своим словам ещё парочку унижений, как Россия тихо, еле слышно произнёс: — Ты чувствуешь сердцебиение?       Это почему-то остановило Америку. Ему показались его слова странными и очень подозрительными, поэтому он, сам того не замечая, посильнее вжал ладонь в грудь РФ, пытаясь ощутить биение сердца русского, а когда понял, ошарашенно распахнул глаза и глянул на того. — Нет.